Юрий Владовский aka Елдырин (c)
подборка стихов (предисловие Павла Гончара).


Добрый вечер, уважаемый читатель ВеГона.

Предлагаю Вам познакомиться с некоторыми текстами Юрия Владовского, известного в Сети под псевдонимом «Елдырин». Тексты не «окультурены», выбраны из сетевых архивов as is, подборка составлена не по принципу целостности восприятия, а гораздо проще – это всё, что удалось найти. Надеюсь, Елдырин извинит мне вольность в обращении с его писаниной.

Думаю, что не ошибусь, сказав, что этот автор никогда всерьез не относился к написанному в части придания ему вида высокой поэзии, опубликования своих стихов, даже сетевая «литературная карьера» его интересовала мало. Пишет человек потому как пишется, а что получается – Вам судить. Кто такой Владовский? Черт его знает. Мы познакомились больше двух лет назад (увиденное мной тогда стихотворение Владовского «Жизнь идет» помещено в подборке соответственно первым), однако сегодня я не знаю о Елдырине больше. Редко появляется в Сети человек. И вовсе не за тем, чтобы поделиться эпизодами своей биографии, рассказать о своей нелегкой (или наоборот) доле, вызвать сострадание. Зато он может писать. Писать живо и легко. В этом могли убедиться участники поэтических игр, которые проводились в клубе «Лимб» в преддверии пушкинского юбилея. Слабо экспромт октавой? Елдырину – не слабо…

«Лирический герой» Владовского понятен донельзя. И знаком. И близок. С жанром же туго. На самом деле определить жанр, в котором работает (или живет?) Юрий, мне довольно сложно. Это банальный капустническо-графоманский стёб или приземленный эпистолярий, написанный классическим стихом, или разновидность панка? Одна известная в хулинете персона однажды назвала Елдырина «помесью Пушкина со Жванецким». Может оно и лучше оставить все так, как есть - не вешать ярлыков, поскольку может так статься, что однажды автор по обыкновению нежданно-негаданно возникнет в поле нашего зрения и снова спутает карты, удивит, оставит с носом. Или еще с чем-нибудь, похлеще...

Читайте, подано.

Павел Гончар.


* * *

Жизнь идёт! Это можно понять по тому,
Что всё больше людей незнакомых в дому
И знакомиться с ними уже неохота,
Не за тем, что тоска, а ещё от чего-то.

Жизнь идёт. Оптимизм этой фразы зловещ.
Это чувствует всякая праздная вещь
И почувствует каждый, кто произнесёт:
"Жизнь идёт".

Жизнь идёт. И, видать, смысла в этой ходьбе
Постоянной, спасибо беде и судьбе,
Ровно столько, что если о нём и не знать,
Будешь так же шагать.

С той лишь разницей, что
Даже сбившись с пути,
Не узнаешь о том,
Как живот не крести.

Да и нужно ль крестить этот самый живот?
Все равно ЖИЗНЬ ИДЁТ!

(June 05, 1998)



Жизнь идет (более поздний вариант)


Жизнь идёт. Это можно пронять по тому,
Что всё больше людей незнакомых в дому
И здороваться с ними уже не охота,
Не за тем, что тоска, а ещё от чего-то.

Жизнь скучна. Вдоволь времени браться за труд
Достучаться туда, где, наверное, ждут,
Только эти труды - достучаться туды
Есть возможность всегда отложить до беды.

А беда ходит рядом в семейных трусах,
Керосин проверяет в своих примусах,
На диване валяется, варит бульон,
Как и я, отложившись до лучших времён.

Время, сделавшись пылью, боится беды
И от страха с вещей ни туды, ни сюды,
Лишь часы, по инерции стрелки кривя,
То и дело его отряхают с себя.

Жизнь идёт параллельно, и встретиться нам
Можно лишь вопреки геометрии, там,
Где не вектор, но флюгер - основа основ,
Где по полю бежит Пифагор без штанов.

Пифагор без штанов? Архимед без ноги?
Это глюки! Всевышний! Спаси-помоги!
Слышу, тот отвечает, подув в облака:
«Да пошёл ты! Устал от тебя, мудака...»

(April 13, 1999)


СИНЯЯ БОРОДА (не дописано) 

Он полюбил её в тот год,
Когда планеты занимали
Свои места без аномалий,
Лишь украшая небосвод.

Кометы, зная свой предел,
Не залетали ночью в дОмы, 
И отдыхали астрономы
И ведьмы были не у дел. 

Уран был бел, а Марс пурпурн,
Сияло солнце и средь ночи
Меланхолический Сатурн
Неспешно кольцами ворочал.

Вдали от суетных забот
Земли, затерянной во мраке,
Водили звёзды хоровод,
Не изменяясь в Зодиаке. 

И это равновесье мира
Влюблённым счастие сулило,
Но вышло так, что в этот год
Случилось всё наоборот...


Андреич и Коля

- Андреич, дай мне рупь помятый. 
Схожу в аптеку я за ватой. 
- Возьми хоть пять, но помни, Коля, 
что в вате нету алкоголя. 
- Ну, что ж, спасибо за совет. 
Вот эта дверь, не в туалет? 
- Ступай, взгляни на цепь для слива. 
Гигиенично и красиво. 
- Справлять нужду для счастья мало, 
как сделать так, чтоб солнце встало? 
- На твой вопрос ответ простой: 
возьми аквариум пустой. 
И до утра без напряженья 
гляди на рыб воображенья. 
- Но нет аквариума здесь! 
Что делать мне? 

- Представь, что есть!

(May 23, 1998)



* * *

"...иди и смотри"
Откровение 6:1


Когда глядишь вокруг, распредели
Свой взгляд на север, юг, восток и запад,
Тут дело вовсе не в координатах,
А в целесообразности. Земли
Уже и так осталось слишком мало,
Чтобы ещё глядеть куда попало.

Путь начиная, знай куда идёшь.
Потом забудь. Пусть солнце и планеты
Тебе скорей помогут вспомнить где ты,
Чем чья-то убедительная ложь.
Не нам ли было сказано: глядите
На небеса, а не в путеводитель.

Всегда смотри насквозь. Поверхность тел
Обманчива. Людских же тел - тем паче.
И может при наличии удачи
Увидеть сможешь то, что не сумел
Покойный твой собрат, ища покоя
Среди людей, по-ихнему не воя...

(April 13, 1999)


* * *

(не дописано)

...Расскажу, как могу. Было вечером дело.
Распрягали извозчики сонных коней.
Зажигались огни. В Петербурге стемнело.
Волновалась Нева с кораблями на ней.

Шёл домой Полицмейстер, устало зевая,
Злой татарин, ворча, подметал диабаз.
Закрывался трактир и ватага хмельная
Высыпала на Невский, баском матерясь.

В тёмных спальнях прислуга взбивала подушки,
Задавали в конюшне овёс лошадям.
В этот час Александр Сергеевич Пушкин
Спрятал в ящик тетрадь и пошёл по блядям...


(April 16, 1999 )


* * *

Когда жена моя для похорон
Купила платье новое, я, лёжа
В гробу, был неприятно удивлён,
Верней расстроен. Выбрала ведь тоже

Хороший повод! Платье, бигуди...
И время! Перед зеркалом вертеться.
И сиротливо ёкнуло в груди
Моё остановившееся сердце.

Но как была, однако, хороша,
В стремленье безутешною казаться!..
И, позабыв, что умер, не спеша
Я приподнялся, чтоб полюбоваться.

(April 20, 1999)



  • Из цикла «Эпистолярий» ВЕСНА (письмо) Вот и весна, за окошком вороны ликуют, Что им, воронам, дерьма натаскают в гнездо И веселятся, и в ус свой вороний не дуют, Каркают, каркают, чтоб им всем клювы свело! Голуби, тоже козлы - так и ходят с раздувшимся зобом! Взять бы за зоб и об стену. Да много ль с них взять, с голубей? А воробьи? Накормить бы их ядом особым, Что б по асфальту ползли... Всё быстрей и быстрей, и быстрей… Дни пролетают. Ну, вот и весна, слава Богу. Пенсионеры скамейки все заняли - негде присесть. Встанет один, так другой уж бежит на подмогу, Быстрые сволочи, как не спеши, не успеть! В воздухе запах дерьма и чего-то съестного, Ветер гнилой задувает ноздрю. Сракота. Вон из-под снега виднеется, видимо, трупик кота, Так как у кролика уши длиннее. И снова Тянет стихи пописать. Как получите это письмо, Так не судите меня за размер этот больно тягучий. Чай я не Пушкин, как там у него? "Мчатся тучи"? Что ж, хорошо, впрочем, коль разобраться, ДЕРЬМО! (May 21, 1998) Письмо другу Васе №3 * Сразу спешу предуведомить просвещённого читателя, что словосочетание "хуймидах", которое автор употребил в данном произведении, ни в коем случае не относится к ненормативной лексике. Напротив, в голландском (нидерландском) языке, это означает дословно: "Добрый день" (Goedemiddag) Взошла луна. На небе тучи Почти развеялись, открыв, Для взоров, звёзд блестящих кучи, Луну и прочее... Порыв Шального ветра опрокинул Велосипед и седока И два каких-то мудака Смеялись этому. Я вынул Своё перо, меня несло, Роились мысли. И одна из Тех мыслей: "Написать письмо", Пришла мне в голову. Признаюсь Тебе, что с некоторых пор Мысль - редкий гость в моём жилище, Но коль пришла, читай, дружище, Сие письмо. Наперекор Судьбе, налогам, супостату, Ещё живёт поэт во мне... Жаль в этой долбаной стране За это хрен дадут зарплату! Итак. Привет, хеллоу, банзай, Хуймидах, монинг, бона сьера! (Нужн. подчеркнуть) Вот для примера: БОНЖУР. Понятно? Выбирай. Надеюсь, выбрал не спеша И, верно, что-то поприличней. Пари держу: бонжур привычней Тебе, французская душа! Тогда, ХУЙМИДАХ, милый друг! Язык голландский изучая, Я каждым пользуюсь случАем, Чтоб поздороваться. Вокруг Голландцы ходят, скаля пасти, Не зная, сколько в ихнем "здрасьте" Для сердца русского слилось! Итак, ХУЙМИДАХ! Как спалось? Мне скверно, брат. Четыре раза Я просыпался, брёл в сортир И сновидений бригадир, То бишь - Морфей, бежал из глаза. В окне маячила луна, Пустой деталью для сложенья Ночных стихов. Я без движенья Сидел, набычась, у окна. Автомобиль, мигая фарой, Пронёсся мимо в темноте, Как бы грозя внезапной карой Ночным прохожим. Только те Давно уж спали. Ветер с юга Подул, упал велосипед, И два каких-то пьяных друга Расхохотались. Им в ответ Кричала кошка, мышь кричала, И только рыба у причала Глядела молча из воды, Видать, в предчувствии беды. Луна дрожала в рыбьем глазе И лёгкий шелест плавников Будил утопших моряков, И я подумал: надо б Васе Письмо послать, а то и два, Не пропадать ему без писем. И сел за стол. В небесной выси Сияли звёзды и вода. Два мотылька, как перед рампой Кривлялись над горящей лампой. Один мохнат, другой горбат, И, сразу видно, акробат. Я их убил, достал бумагу, Оттёр со лба ночную влагу, Стряхнул с ладоней их пыльцу, Вздохнул, затем придал лицу Как раз такое выраженье, Чтоб приступить к стихосложенью, Разврату, пению и проч. И написал: "Спускалась ночь..." На этом жалкие потуги Стихосложенья прервались. Я встал и снова глянул ввысь. Там, вдалеке чертили крУги Рассвета, видимо гонцы: То ли орлы, то ли скворцы... (June 22, 1998) Письмо Татьяне в Питер Здравствуй милая Таня! Который уж раз Я сажусь за письмо, но ни строчки не в силах Написать. И не то, чтобы рифм не припас, И не то, чтобы в этих московских, унылых Новостройках, давно уже сбившись с пути, Босиком по сугробам идёт без картуза. И никак мои окна не может найти Одинокая, бледная, голая Муза. И не то, чтобы я не умел написать, И не то, чтоб не знал, что писать тебе, Таня, Просто…. просто…. Да как же мне это сказать? Не сказать ведь никак, даже если стихами. То есть можно в стихах, но всему есть предел. Тот предел, за который стихи ни ногою… Так что ты догадайся, о чём я хотел Написать тебе, ладно? А я про другое. Например, о Москве. Блядский город Москва! Кренделя, купола, завитушки и башни. Всё б взорвать, разровнять под озимые, пашни, А самих москвичей отпустить по дрова. Вон кругом: терема, терема, терема, Звёзды красные спорят с орлом двухголовым. Та же старая песня о свойствах дерьма: Как вам лучше, со старым дерьмом или с новым? Обыватели здешние злобны, опричь Голубей, те, видать, от мороза добрее. И лежит у стены самый главный москвич – Тоже злой и голодный в своём мавзолее. Я бы жить здесь не смог, то есть временно – да, И в полглаза Москву озирать осторожно… Может хуже и есть на земле города, Но, по-моему, хуже уже не возможно… А в квартире со мной чёрный негр живёт. Он поёт по ночам свои чёрные блюзы. И свингует, собака, и спать не даёт, И на голову я надеваю рейтузы. Потому что во-первых, тепло голове, Во-вторых, глуше трель белозубого брата… В общем, весело, Таня, мне в этой Москве! (Пропускаю строку трёхэтажного мата) Вот, пожалуй, и всё, что хотел написать. Может кратко, и в прозе бы вышло длиннее, Но стишки, согласись, веселее читать, Чем длиннющие письма о жизни еврея На чужбине, в морозе, среди москалей, Да с поющим за стенкой в ночи африканцем. Хорошо, что я не настоящий еврей, Потому, как являюсь отчасти голландцем. До свиданья. Надеюсь, дойдёт письмецо. Продолжаю бесславно томиться в разлуке. Шлю привет. Обнимаю. Целую лицо, А не будет мне это позволено – руки… (March 23, 1999) (с) Юрий Владовский