Игорь Караулов aka ЧУ (c)
подборка стихов.



Басманный романс

С шампанским, с красною икрой,
Предлистопадною порой
Я еду к девочке своей,
К волшебной девочке своей.
Водила – вечный армянин,
И путь отчаянно забит,
И солнца желтый георгин
Над перекрестками рябит.

А я всевышнему пою:
Что делать мне в твоем раю?
Оставь мне девочку мою,
Шальную девочку мою.

Оставь щербатые полы,
Чужой, невыметенный дом,
И глупый смех, и след иглы
На тонком сгибе локтевом,
Гречишный мед ее очей 
И в тяжких бедрах полынью.
Возьми весь город – он ничей,
Оставь мне девочку мою. 

Оставь мне смерть мою и жизнь 
В том виде, как я их нашел:
Облупленные этажи 
Басманных, мелких произвол 
Соседок, ветра флажолет,
Палаток хладное гофре,
Манящий цитрусовый свет
Ментовских окон во дворе.

У черной ямы на краю 
Молю не «господи, спаси» –
Оставь мне девочку мою,
La Belle Dame sans Merci!..

Кряхтит и ерзает таксист,
Окурком тычется в золу,
И на лету – последний лист 
Для нас мигает на углу.

* * *

Когда отправится твой поезд
В далекий Нижний – Нижний – Нижний,
Ты, не расстегивая пояс,
Уснешь на полочке на верхней.
Нет, не дадут тебе родные,
Читать Набокова Лолиту –
Дадут холодную лопату
Копать картошку до упаду.
Лети, воробышек мой волжский,
Я весь над рифмою извелся,
А с неба сыплется известка,
Ложась на крылышки из воска.

* * *

Ты будешь у меня плодоносить,
Ты будешь воду ведрами носить,
Печь пироги на свадьбы и крестины.
Всей наготой вбирая наготу,
С тобой я в землю бедную врасту,
Пусть обо мне поплачут де кюстины.

С тобой я открываю материк
Евразию. Еще я не привык
К твоим местам, то узким, то обширным,
Но в голове хозяйничает страсть,
И мне к родным могилам не припасть
Так, как к твоим халатикам и ширмам.

Еще, когда ты выключаешь свет,
Твой черный волос делается сед
И судорога стягивает ласку.
Но все равно – ты девочка моя,
Отбитая у сил небытия
Раскосая смешная кареглазка.

* * *

Влюбленного дервиша сразу узнаешь
По серому свитеру швами наружу:
Кому еще вытряхнешь медную залежь,
Гнетущую душу? 
Его над землей возвышают зигзагом
Колонны карманов от Кельвина Кляйна.
Он просит надменно, он сам себе заговор
И сам себе тайна. 
Попросишь его показать тебе Мекку,
А он отведет тебя к ласковой бляди
И, словно на карте пиратскую метку,
Сосок ей погладит. 
Забавны его скоморошьи проказы,
Но только глазами встречаться не надо.
Он болен оптической формой проказы:
Достаточно - взгляда.

* * *

Что в голове моей опилки
и бесполезные зарубки,
а в рукаве моем голубки,
а в животе моем опивки – 
Ты не смотри на это строго,
а посмотри на это стробо-
скопически, как мы смотрели,
крутясь над парком в карусели. 
Свяжи узлами парапеты,
что шли когда-то параллельно
по краю речки, но не Леты,
увитой зеленью и ленью. 
Прости, что вытащил на холод,
прости, что я так долго молод,
что мне не справиться с угрями,
пусть даже следуя рекламе. 
Что в голове моей опилки,
и резкий гравий под ногами,
и в животе моем опивки
нектара, данного богами.

* * *

Твои глаза удивленно-карие,
Твои дома разъедает кариес.
Пройдешь мостом – и доска провалится,
Как будто с неба упала палица.
О днях не буду, но наши месяцы
На пальцах левой руки уместятся,
И пять вокзалов твоей руки –
Как в небе светятся огоньки.

* * *

Ты хочешь со мною расстаться.
Ну что же, законная блажь –
Снести вороха декораций
В чуланчик для милых пропаж.

А я не хочу расставаться,
По снегу бреду наугад.
Как столпники, как папарацци,
За нами деревья следят.

* * *

Без усилия сжимая
Пальцы теплые в руке,
Я впервые понимаю
На английском языке
Эту песенку простую,
Будто петую в раю:
Не тоскую, не ревную –
I love you. 

Полночь инеем ворсиста,
Разливает черный мед.
В магнитоле у таксиста
Голос ангельский поет.
Я трезвею понемногу,
Мне от рук твоих тепло.
Вспоминаю дом, дорогу,
День, число.