Вечерний Гондольер
Лабас (c)
ЯРОСЛАВ МОГУТИН: Я ЖОПУ ПОСВЯТИЛ НАРОДУ СВОЕМУ.


Во первых строках я должен незамедлительно признаться в своей врожденной политкорректности. Я чту каждую третью субботу месяца, сплю с феминистками и всегда уступаю неграм место в общественном транспорте. Я от ушей до пяток лоялен к любым меньшинствам, будь то велосипедисты, гомосексуалисты или фан-клуб команды "Зимбру", г.Кишинев. Я воспринимаю их проблемы настолько близко к сердцу, насколько это вообще возможно без хирургического вмешательства. Открестившись таким образом от обвинений в ханжестве и разных фобиях, излагаю вкратце суть дела.

Жила-была на свете премия им. Андрея Белого. Какие-то питерские джентльмены в мрачные времена позднего застоя не сказать раннего Аквариума учредили ее, резонно решив, что трупы не потеют ergo дяде Боре Бугаеву на тот момент в достаточной степени похрен, кого они, эти достойные джентльмены, сочтут типа его последователями. К удивлению общественности, так и случилось, он не возражал. Это вообще достаточно распространенное явление, отраженное В.И.Далем aka народ в пословице "мертвые сраму не имут". Уж каким только козлам, согласитесь, не вручали Ленинскую премию, а Владимир Ильич так и оставался лежать в своем мавзолеуме и смотрел добрыми детскими глазами, когда они приходили возвращать ему традиционные десять процентов отката.

Премия, как пишут ее учредители, "призвана фокусировать внимание на авторах, ориентированных на обновление принципов письма и радикальные новации в сфере тематики и художественной формы".

Как явствует из этих слов, до 2000 года премия должна была вручаться, в-основном, чукотским и корякским авторам, отличившимся в вырезании акульим глазом по моржовым яйцам текстов типа "Камлание белого шамана по случаю обвала евроиндексов в ночь на 24 ноября" с бонус-треком "Голубиное сало".

Нет сил проверять насколько мои домыслы соответствуют действительности, достоверно известно лишь, что в 2000 году эту премию получил поэт Ярослав Могутин "за книгу "Sверхчеловеческие Superтeксты" (New York, 2000), обнажающую нервные окончания поэтической речи; вызывающее свидетельство неравной борьбы с уделом поэта".

Судя по этим проникновенным строчкам, тот джентльмен, который в оргкомитете премии работает "по связям с общественностью" перенес в детстве тяжелую операцию на языке, в результате чего последний свернулся в трубочку и в процессе письма приходится разворачивать его вручную, что, увы, немедленно сказывается на внятности изложения. Впрочем, за "неравную борьбу с уделом" я готов простить ему все. Так и представляю себе, Федора, к примеру, Иваныча Тютчева или Петра там Андреича Вяземского, неравно борющихся с уделом... Нет, пойду забью косяк, иначе просто от умиления не достает мощи дальше писать...

Итак, Ярослав Могутин родился в Кемерово в 1974 году. В томные годы освобождения нашего подсознания от всех и всяческих покровов он прославился скандальным интервью с Борей Моисеевым, в котором последний со свойственным ему пафосом жаловался на негигиеничные концы отдельных комсомольских лидеров. "Да здравствует мыло душистое!", - открыто восклицал Моисеев со страниц жовто-блакитной прэссы. Ну Борю ясно погнали сразу из партии, а наш герой отделался выговором по комсомольской линии. Оглоумев от такой безнаказанности, Могутин немедленно ринулся регистрировать однополый гражданский брак с неким Робертом Филиппини, американцем без определенного места жительства. Сами понимаете, за небольшие бабки в любом ЗАГСе зарегистрировали бы даже брак Олега Кулика с его любимым осликом, но Могутину нужен был не факт, а скандал, и он его получил.

После чего свалил в Штаты, где попросил политическое убежище за преследования на половой почве. С этого момента Могутин окончательно клонировался в "Подростка Савенко-2", чему несомненно способствовала совместная работа с прототипом еще в Москве. Секрет типа его успеха. Так же как за пару десятилетий до того сам Лимонов, Могутин познавал Нью-Йорк всеми наличными частями тела, менял профессии в диапазоне от помощника офис-менеджера до фотомодели, и, наконец, снявшись в прошлом году в каком-то замшелом порнике (вот от голубой порнухи меня, извините, мутит, но это уже физиология, не смогу я оценить актерской игры сабжа) в эпизодической роли "повернись к лесу передом", получил на видеокассете автограф Лимонова "Победителю ученику от побежденного учителя". Ну, сами понимаете, что такой разносторонний молодой человек просто не мог не писать стихов.

Прежние стихи Могутина, частично опубликованные в Журнале "Вавилон", дают неокрепшим мозгам пищу для тягостных размышлений. Наглядные геометрические интерпретации таких полотен как "слава слева (слева слава)" и "леша лежа (лежа леша)" несомненно заставляют читателя сопереживать становлению лирического героя в описанные позы, а восхитительная лирическая зарисовка "Торонто"


Торонто - не город контрастов
Скорее наоборот
Стаи шальных педерастов
Вставляют друг другу в рот

в четырех простых строках живописует пронзительную драму маленького человека, безвременно оторванного от мамкиной титьки. Да, что я, убогий, когда сам Экслюзивный Контроллер Контекста и Отец Русского Дискурса Дмитрий Кузьмин пишет: "Могутин - первый русский гей-писатель, который, собственно, не "gay", а "queer". В этическом плане это может нравиться или не нравиться, но значимость такой новации безусловна - и даже трудно решить, в какой области - собственно эстетической или социокультурной - она больше".

Куир, вы понимаете, безусловная, блин, новация, да еще на том участке фронта, где больше двух окопов никак не выкопать... Ведь либо лёша, либо лёжа... Нет, не могу больше писать, слезы душат, пойду что ли ширнусь... Укрепившись духом и поддев под красный домашний пиджак власяницу, приступаю к обзору могутинской книги "SS", за которую он и получил вышеупомянутую премию.

Технология успеха проста до глупости. Тупой голый расчет игры "от противного". Автор типа потирает мускулистые ручки: "Ну какой же мерзости от меня не ожидает читатель. Ужо я его так. А ужо вот так. Эх, милааай..." Ну вот приведу для примера большой отрывок, чтоб расставить все точки над йо. Тургеневским девушкам и активистам общества "Не сексом единым" читать не рекомендуется.

опять одолевают фантазии на тему брата глеба юрьевича могутина недавно ему исполнилось 2 года

/.../

водить с собой повсюду уменьшенную еще не загрубевшую и не заебанную копию самого себя брать его на руки и демонстративно сажать на колени в самых людных местах щупать и тискать публично на разного рода ответственных мероприятиях творческих вечерах и встречах с читателями на манер упившихся абсентом французских писателей-декадентов проверять его тонкий хребет мало-помалу расширяя границы дозволенного спать голым в обнимку тереться об его горячее сонное тельце которое при желании мог бы запросто сломать и раскурочить как нехуй делать быть абсолютно бесстыдным в его присутствии разговаривать матом по телефону на смеси полузабытого русского с полуосвоенным английским испражняться открыто ссать в раковину делать клизму по три раза в день подмигивая ему по-свойски смотреть порнуху делая физические упражнения отжиматься от пола по пятьдесят раз посадив его на плечи ебаться с бесконечными неграми объясняя и показывая как надо чтоб перенимал передовой опыт одевать его и особенно раздевать и купать целуя голого во все места спускаясь жадными губами вниз по шелковистой коже несформировавшейся груди и по-детски оттопыристого живота пересчитывая поцелуями девять родинок прелестных /зная наверняка что от лобзаний не сотрется то что мускуса темнее/ лизать его тугое безволосое отверстие остервенело тыкаясь в него языком доходя до полного исступления исходя слюной с онемевшим от усердия ртом благодаря своего пидорского бога за то что он всё так правильно и разумно устроил фотографировать его во всех видах и позах особенно писающим себе в рот.

Главная проблема Могутина в том, что он слегка опоздал. Лет эдак на 25. Во времена скандальных демонстраций "120 дней Содома", во времена эпохальной встречи Лимонова и негра в трущобах Нью-Йорка, встречи, которая произвела такой фурор в лучших домах Филадельфии, непуганую публику еще можно было шокировать.

Сейчас публику шокировать уже нельзя. Нечем ее, блин, шокировать. Ни в сознании ни в подсознании нашем не осталось уже такой мерзости, которая может нас хоть чуть-чуть удивить. Клали мы на все это дело, с баальшим термодинамическим прибором.

Остается одно - собственно текст. А текст скучен, невнятен, однообразен, утомителен и до крайности туп. Скорее всего он будет интересен могутинским любовникам, отдельным критикам, которые испортив на вредной работе профессиональный нюх, откровенно путают жареное с тухлым, и читателям какого-нибудь журнала "Птюч", страдающим грибковыми заболеваниями мозга.

А о том, почему премию присудили именно этим текстам, об убогих правилах Маленькой Литературной Игры поговорим как-нибудь в следующий раз, это уже совсем другая история. Но сегодня у меня еще есть три заветных желания.

1. Найти того козла, который рассказал Могутину (а ведь автор, он, как младенец, всему верит), что вот эти его Superтексты это стихи и замочить его (козла, а не Могутина) в сортире до образования пены.

2. Переместить товарища Могутина, любящего иногда прикинуться таким неонацистиком (опять же чисто на понтах), в Германию конца 30-х годов этого еще века, когда за гомосексуализм даже без справки ЗАГСа отправляли в концлагерь. Исключительно для того, чтобы он понял, чем отличаются реальные электроды на реальном члене от приковывания воображаемыми наручниками к воображаемо раскаленной батарее.

3. Ну и наконец, собрать данные о всех членах Комитета премии Андрея Белого за этот год (у Курицына я нашел лишь прошлогодний список) и инсталлировать их имена в какой-нибудь симпатичный могутинский текст, посвященный массовочке. Очень хотелось бы, чтобы они почувствовали себя в контексте, тонко уловили дискурс и узнали, наконец, как оно там внутри пахнет.

Хотя мы-то с вами уже, к сожалению, и так поняли, как оно пахнет.. Всем любви, счастья, удачи. Католиков и сочувствующих - с Рождеством! До встречи через неделю.

Так победим!