Вечерний Гондольер
Геннадий Рябов (c)
День шпиона.


Шпион Сергей Владимирович Вихров открыл глаза за пять секунд до пиканья будильника и отточенным движением тюкнул его по маковке, чтоб, упаси боже, этот пунктуальный поганец не разбудил Леночку. Потянулся, сладостно ощущая, как возвращается отобранная сном власть над некогда упругим тренированным телом, аккуратно, чтоб не потревожить жену, откинул одеяло, коснулся босыми ступнями линолеума и зябко поежился. Секунду размышлял: не юркнуть ли обратно еще минут на десять хотя бы, но долг звал. Встал, склонился над спящей и легонько коснулся губами ее щеки. Супруга во сне почмокала в ответ, вызвав сентиментальную улыбку сонного еще супермена.

Затем шпион, шаркая тапочками, отправился по утренней нужде, проклиная между делом свою шпионскую стезю: нормальные люди спят утром в субботу, а он ни свет, ни заря должен лететь на площадь у Балтийского вокзала. Связник, видите ли, приезжает. Ну, почему, собственно, ему не удается пожить по-человечески? У народа праздники какие-то есть: восьмые марты, новые годы... А ему, если Центр запланировал терракт, даже шампанского не пригубить под бой курантов. Хотя бы раз в год выпадал такой день, когда б он не ждал очередного приказа, а мог расслабиться и ни о чем не думать.

Вот бы назначить праздник – день шпиона – размечтался Сергей Владимирович. Взрывать никого не надо, секреты государственные красть не нужно. Приходили бы гости: друзья, знакомые резиденты, контрразведка, - все приносили бы подарочки, пусть скромные, водки бы выпили, на жизнь друг другу бы пожалобились. Глядишь, и отпустило бы, спало бы ежедневное напряжение, выматывающее к вечеру до такой степени, что ни на какие семейные обязанности – не говоря уж о супружеских – сил не остается. Леночка обижается: не нужны мне твои деньги, когда я тебя в глаза сутками не вижу. Впрочем, и деньги-то за дело шпионское по нынешним меркам платят весьма скромные...

Вспомнив про зарплату, которую Центр в этом месяце задержал, Вихров помрачнел. Нехотя поплескал водой в угрюмую физиономию, оскалился на себя в зеркале, демонстрируя белоснежные зубы – один из непременных шпионских атрибутов. Н-да. На зубы с грехом пополам наскреб. Ну, а виллы на Канарах он видел лишь в американских фильмах. Как и прочие «кадиллаки».

Собственно, в шпионы Сергей Владимирович пошел, разумеется, не от хорошей жизни. Его прихватили, когда он уже подумывал примерить пеньковый галстук: из армии он был давно уволен в связи с оргштатными мероприятиями, служил после этого – до очередного сокращения - мелким клерком в районной администрации, работал ночным сторожем в продовольственном магазине – до очередной недостачи...

В конце концов, не умея устроиться туда, где платят прилично, а воровать не заставляют (да и есть ли такие места?), он начал втихаря распродавать книжки из домашней библиотеки. До тех пор, пока Леночка не обнаружила отсутствие на полке «Красоты» Дмитрия Горчева. Дело чуть до развода не дошло: все, мол, простить могу, понимаю, что почти пятидесятилетнему мужчине трудно найти приличное место, но красть в собственном доме?! Еле примирились. Суицидальные настроения и стыд, однако, еще долго мешали Вихрову спокойно спать по ночам…

В общем, теперь жаловаться грех. Оклад в триста долларов плюс премиальные за каждую военную тайну позволяют семье существовать, не выходя на паперть церкви Пантелеймона - целителя с протянутой рукой. Леночка, правда, до сих пор считает, что ее Серенький Котик работает то ли курьером, то ли агентом торговым в богатой фирме. Но женам шпионов, если только они не радистки, в общем-то, так и положено.

В шесть сорок три шпион Вихров припарковал дребезжащий «Гольф» неподалеку от входа на станцию метро «Балтийская». Фонари обширную привокзальную площадь едва освещали, было сумеречно, холодно и сыро. Наступление зимы в этом году затянулось: только вчера подморозило, и в воздухе порой мелькали заблудившиеся разлапистые снежинки. А до этого неделю лил дождь, дороги превратились в каток. Сергей Владимирович вел автомобиль аккуратно, возможно, даже чересчур, опоздал на три минуты и сам себя пожурил за оплошность. Нет, запас времени был, конечно, но если запланировал прибытие на шесть сорок – будь добр.

Огромный автобус фирмы «Евролайнс» рейсом из Таллинна, обычно подъезжал в промежутке между 6.50 и 7.30 – в зависимости от времени прохождения таможни. Впрочем, бывали случаи, когда и запаздывал часа на два – три. Попадались, видно, и принципиальные верещагины. Так, что ждать предстояло весьма неопределенное время.

Шпион откинул кресло и вроде бы задремал, но сквозь неплотно сомкнутые ресницы внимательно огляделся, оценивая оперативную обстановку. Ага. Вот идет посадка пассажиров в автобус на Мюнхен, вот обычный рейсовый подкатил к остановке, на которой, несмотря на ранний субботний час, перетаптываются полтора десятка теней. А в том углу, где киоск с шавермой? Та-а-ак, ПМГ...

Черт бы драл этого любопытного сержанта! Он уже в прошлый раз докапывался, что это господин хороший так часто торчит на вокзале. Уж не частным ли извозом занимается без соответствующей лицензии? Все, между прочим, из-за идиотской идеи Центра, мол, машина должна быть приметной, тогда, мол, контрразведке и в голову не придет, что шпион на такой вот разъезжает. Зато мент на ярко-желтый «Фольксваген» глаз, видно, положил. Срочно денег выбить надо из Центра на лицензию, чтоб на дурости подобной не засыпаться... Ведь на все сигналы его тревожные: менять надо место встречи, менять! – Центр всегда отвечает отказом. Им так удобнее. Еще бы! Они без всякого риска упакуют адскую машинку в полости за обшивкой этого дизельного мастодонта, а тут, на глазах у стражей порядка, извлеки ее, попробуй...

Сержант уже в десяти шагах и, судя по всему, марширует прямиком к его автомобилю.

Вихров стремительно потянулся, демонстративно глянул на часы, машинально засек время - 7.04 и, хлопнув по лбу, выскочил из «Гольфа». Уже на ходу свистнул сигнализацией и юркнул в боковую дверь вокзала. Затеряться среди редких оборванцев, обходящих дозором урны, не удалось бы и самому Джеймсу Бонду. Поэтому Сергей Владимирович, оглянувшись, спрыгнул с перрона, по путям обогнул вокзал и проулками вышел к площади уже со стороны Обводного канала. Автобуса в 7.19 на площади еще не было. Это не слишком развеселило шпиона. Чтоб не попадаться больше на глаза бдительному сержанту, но в то же время не прозевать прибытие связника, Вихров решил устроиться в круглосуточной кафешке, окна которой выходили на набережную. Обводник был финишной прямой на пути «из варяг» в Азию, и проскочить незаметно «Евролайнс» не мог.

Чтоб не привлекать внимания, Вихров заказал кружку «Петровского», предварительно нащупав в кармане упаковку с чудодейственными японскими таблетками, которые уберегали от опьянения и напрочь отбивали любые запахи. В животе заурчало, напоминая о том, что позавтракать из-за спешки не удалось. Да черт с ним, со связником. Если появится неожиданно, то подождет несколько минут, не переломится, решил шпион и заказал охотничьи колбаски. Устроился у окна, с наслаждением окунул губы в свежую пену и поздравил себя с вымышленным профессиональным праздником: ну, с днем шпиона тебя, дорогой Сережа...

Громогласная «Европа Плюс» просигналила девять. Европейского посланца по-прежнему не было. Шпион мрачно допивал третью кружку пива и вспоминал минувшие веселые дни, когда он только учился на шпиона, был молод, полон сил и радужных надежд.

Разве мог тот юноша четверть века назад предполагать, что на склоне лет будет вынужден дежурить у замызганного вокзала, отрабатывая нищенскую зарплату? Да, зря, выходит, учили. Зря тратили народные деньги...

А ведь как весело было выполнять практические шпионские задания в ту юную пору. Зачет можно было получить, например, только убедив Максим Максимыча в том, что действительно просмотрел три премьеры в разных театрах одновременно. При этом требовалось предъявить входные билеты с оторванным контролем, свернутые трубочкой программки, пересказать содержание всех трех представлений. Но на тройку с минусом и этого не хватало. Поскольку другие студенты получали от Максим Максимыча другие задания. Например, выяснить назавтра – у билетерши, у буфетчицы, у режиссера, да хоть у черта лысого – был ли на спектакле некий ... И получали из рук наставника фотографию Вихрова. Если хотя бы в одном из театров никто не мог вспомнить бедного студента, можно было зачетку даже не доставать. Чего тут только делать не приходилось: и посуду в буфете бить, и на сцену выбегать, и за кулисы прорываться, а потом – на такси и к следующему театру...

Шпион тряхнул головой. Вспомнить что ли молодость в честь праздничка? Щелкнул пальцами, подзывая официантку, попросил сто водки и бутерброд с икрой, попытался ущипнуть за задницу. Девица шарахнулась, но заказ приняла. Шпион лихо, одним глотком выпил, слизнул с бутерброда икру, скосил глаза на часы. Что там, на таможне стряслось, черт подери? Повязали плейшнера? Отобрали полтонны гексагена?..

Пошелестел в кармане таблетками. Интересно, рассчитано ли японское снадобье на русские аппетиты? Заказал еще сто на посошок. Не до вечера же тут надираться. Требуется прогуляться на свежем воздухе...

- Э-э-э... Ну, а потом меня вышибли. Засыпался-то на ерунде: позабыл про цветок на окне явочной квартиры. Ошибка хрестоматийная, но накануне я у Светки на ночь остался. Бессонные ночи бесследно не проходят. Этот афоризм, браток, запомни. Он на живом человеке испытан... Вот и загремел по выпуску в техническую разведку вместо агентуры. Приятели по свету разбрелись. Кто – коммерсантом в Штаты, кто – секретарем посольства в Индонезию. А я отправился в резервацию для неудачников, аналитиком на Кубу... А потом...

Шпион сплюнул.

Визави, прищурившись, взглянул Вихрову в глаза:

- Да-а-а... Что взять с вас, terrae filius? Искренне полагаете, что жизнь не удалась?

Да! Хотел вскричать Сергей Владимирович. Именно так. Перечеркнуть бы годы, прожитые бездарно. Начать бы все сначала, не совершать глупейших ошибок, рассчитывать каждое свое движение, шажок за шажком приближаясь к благополучию. К тихому обеспеченному счастью. Тогда бы Леночка всегда была ласковой. Тогда не надо было бы бегать по вокзалам, прячась от бдительного сержанта, который до сих пор торчит на площади. Когда только угомонится, наконец? Когда там у них смена? В шесть?..

А еще лучше – слинять бы вот прямо сейчас в Америку, в Австралию, в Антарктиду, на Марс... Только бы не видеть опротивевших лиц соседей, ментов, связников...

И где этот долбанный Мефистофель, в конце-то концов?.. Неужто моя никчемная душонка вообще никакого интереса не представляет?.. Он хлебнул из горлышка всех трех семерок сразу, закусил было последней, извлеченной из шелестящей упаковки таблеткой, кстати, абсолютно не помогающей, но поперхнулся, всхлипнул и уткнулся носом в ватник своего немыто-небритого собеседника. Ватник отрезвляюще вонял псиной и мазутом.

Машинально отметил время – 16.43. Из-под крайнего перрона, где отмечающие день шпиона уютно устроились на картонных коробках, автобуса по-прежнему не было видно. Замутненный алкоголем рассудок виновника торжества был настолько обеспокоен нарушением обычного порядка вещей, что заинтересованный, если не сказать радостный, взгляд разномастных глаз собутыльника замечен им не был.

В девять вечера, с трудом отталкиваясь от обшарпанных питерских стен, шпион Сергей Владимирович окольным путями возвращался на привокзальную площадь. В близлежащем переулке на дверях кассы фирмы «Евролайнс» он даже в полутьме сумел разглядеть огромное объявление о том, что сегодняшний рейс по техническим причинам отменен, приносятся извинения и тэ дэ.

Приметный «Гольф» так и остался мерзнуть на площади.

В начале двенадцатого дома шпиона ждала шифровка. То есть принятое женой телефонное сообщение, мол, Иван Петрович просил перезвонить завтра, которое означало, разумеется, что завтра около семи на площадь у Балтийского вокзала прибудет связник. Ждала Вихрова и жена, демонстративно посапывающая, а в перерывах между артистическими всхрапываниями тяжело и непритворно вздыхающая. Неловко освободившись от несвежей одежды, шпион аккуратно прилег на самый краешек постели. В голове кружились звезды. Последней мыслью было: вот и окончился праздник...

Утром Сергей Владимирович открыл глаза за пять секунд до пиканья будильника и отточенным движением тюкнул его по маковке. Встал осторожно, стараясь не потревожить Леночку. Отдернув шторы, чтоб взглянуть на термометр, он с удивлением обнаружил на темном небе сразу три луны. Россыпь ярких звезд укладывалась в непривычный рисунок абсолютно незнакомых созвездий.

С трудом нагнувшись, Вихров покопался в карманах брошенной на пол куртки. В разломанной упаковке таблеток не обнаружилось, что было очень некстати. Шпиону позарез требовалось опохмелиться, два раза провести по подбородку «Жиллетом» и мчаться к ближайшей станции метро. Связник ждать не будет...

26 декабря 2000 г.Санкт-Петербург.

Высказаться?