Вечерний Гондольер
Михаил Рабинович (c)
ПРЫЖОК.


Наконец-то я раскрыл эту книгу и прочитал первую строчку, а потом вторую, но не запомнил, что было в первой и прочитал её еще раз и подумал о том, что не заплатил за квартиру за сентябрь, а теперь уже, видно, заплачу только в октябре, сейчас нет денег, жаль; и прочитал опять первое слово первой строчки — оно было таким странным , необычным, что я сразу забыл его; а за окном шел дождь, дождь, и я вспомнил другой дождь, и третий; а за сентябрь можно заплатить без пени до пятнадцатого октября; в первой строчке я запомнил буквосочетание " трвз" и долго смотрел на него, а оно выросло во всю страницу — "ТРВЗ", и я ничего не понимал; был еще один дождь, когда я увидел ее после случайной встречи — она стояла под деревом в мокром платье, одна; и я начал с первого слова, с первой буквы и дошел до этого "трвз", и опять ничего не мог понять, а за окном шел дождь; она ждала меня, она пришла раньше и стояла под деревом в мокром платье; и я прочитал и первую строчку, и вторую, и четвертую, и пятую, но не разобрал ничего, а вспомнил о знакомом поэте Николаеве — он любил, когда его стихи хвалили, а тех, кто отказывался хвалить — бил, то шутливо, то жестоко, но на него не обижались, потому что знали — за обманчиво суровой внешностью у него скрывается нежная, чуткая, легко ранимая душа; и вдруг я догадался, что "тр" — это окончание одного слова , а "вз" — начало другого (например, "вздохнул") и прочел первую строчку от начала до конца, одно слово там мне особенно понравилось; а за июль , кажется, я так и не заплатил, а просто уехал в Москву и там. помню, тоже шел дождь и на вокзале продавали арбузы; я прочитал часть третьей строчки (раньше я ее почему-то все время пропускал) и вспомнил о странном поэте Николаеве, как однажды он съел целый арбуз, небольшой, правда, вместе с корками, а потом ему было нехорошо, он ходил без брюк и всю ночь читал мне свои стихи; а сейчас я читал эту книгу и некоторые слова очень хорошо понимал, я чувствовал эти слова, хотя и не проникал и в них; а за окном шел дождь, как в тот день, когда она стояла под деревом в мокром платье и ждала меня; и мне даже показалось опять, что это не она бродила потом с развратным поэтом Николаевым, скромная девушка; когда-то в школе она была отличницей по всем предметам, даже по- английскому , но однажды ошиблась и вместо — "Я подошла к окну", — сказала: "Я прыгнула из окна", но никто не засмеялся, потому что мы ничего не поняли; я не понимал потом, не мог понять, как это возможно: она — и рядом ненастоящий поэт Николаев, фальши-во, ненатурально смеющийся, — он нечетко проступает у меня перед глазами, плохая переводная картинка; учительница перевела нам ее ошибку, и я подумал, что она ошиблась специально для меня и сладко-самонадеянно покраснел; а тогда, в школе (я слышал) она говорила веселенькому поэту Николаеву: "Тут неда-леко можно купить вина у спекулянтов", а гнусный поэт улыбался и подпрыгивал, и я опять вспомнил, как он объелся арбузом; рядом с ней он подпрыгивал и доставал из карманов деньги для спекулянтов, — было уже поздно; поздно, поздно, поздно, — и вдруг третья строчка кончилась — резко, внезапно, и ничего больше не задерживало меня на ней: я заплатил — заплатил все-таки, даже квитанция есть, заплатил за июль, за все заплатил и уехал в Москву, а там, помню, на вокзале продавали арбузы и шел дождь; и сейчас идет дождь; я перелистнул страницу, не помня, что было на предыдущей; а в Москве я часто видел подпрыгивающего поэта Николаева — он шел к спекулянтам вином, а она шла рядом; что-то там со мной происходило, в Москве; было совсем необычно—ко мне подходили незнакомые девушки и женщины, задавали странные вопросы и делали неожиданные предложения; а я думал о лири-ческом поэте Николаеве; у меня был гордый взгляд, никогда я не буду больше таким, как в те дни; но надо было возвращаться и, кстати, платить за квартиру за август ( признаться, я несколько скуповат), — какой смысл тянуть до последнего , пени; все равно ведь придется платить за каждый месяц, за каждый; я любил ходить в сберкассу - как-то встретил ее там случайно, до этого мы долго не виделись, и я глупо спросил: "Что ты тут делаешь?"; "Плачу за то, что живу," — ответила она, мы договорились встретиться завтра; и она стояла под деревом в мокром платье и ждала меня, и почему-то я спросил — специально ли она ошиблась тогда на английском и сказала — "подойти к окну" — "прыгнуть из окна", но она улыбнулась смущенно: то ли признавалась, то ли забы-ла обо всем; а сейчас я читал вторую страницу и ничего не понимал, и дождь, дождь; я не понимал, зачем я говорил хриплым голосом: "Знакомься, это раскованный поэт Николаев!"; она никогда не видела поэтов, хоть когда-то была отличницей, даже по английскому; дождь-дождь-дождь-дождь-дождь-дождь;

за окном дождь, наконец-то я закрыл эту книгу, наконец-то... и подошел к окну...

Высказаться?