Вечерний Гондольер
РАФИЕВ (с).
Триптихи.
любовный триптих /Кале Лавровой/ 1. По ночам упиваться чаем, жить с надменной тоской во взоре… Список прихотей нескончаем – это к лучшему. (I am sorry.) Было б здорово раствориться, чтобы не было нас в помине. Жаль, что ты не Императрица. (Хорошо, что внучка графини.) Я бы стал твоим фаворитом… Как же многого мне охота – быть всегда молодым и бритым (или бриться раз в четверть года), отдавать себя массажистам (я имею в виду их руки)… Стал бы белым я и пушистым, если б прежде не сдох со скуки. 2. Если ты бросишь работу, то я завяжу с делами. С понедельника по субботу будем лежать на диване – много мечтать, пить пиво, думать про теплые страны. Жить нетрудолюбиво будет немного странно. Со временем мы привыкнем. Видишь? – ангелы всюду. Хоть прямо сейчас иди к ним – только помой посуду. 3. А – ведь ты знаешь? – может быть вполне уместна и такая канитель – мы переедем в домик на Луне, чтоб спрятаться на несколько недель от всех людей. Потом рванем на Марс – мне говорили – там свободно и тепло. Я буду петь тебе космический романс о звездах, постучавшихся в стекло иллюминатора… Давай – пакуй шмотье. Поедем завтра – через Байконур – менять вокруг себя свое житье и превращать вселенную в один сплошной мур-мур… странный триптих 1. (Родина пела симфонии – в сердце звучали выстрелы.) Мы приходили вольными и на поступки быстрыми. Вечно гоняли идолов по подворотням каменным. (Родина нас не выдала – даже дурных и раненых.) После рвало немеряно – если не всех, то – каждого. (Родина нам поверила – и схоронила заживо.) Братских могил орнаменты в души врезались войнами… Но – мы стояли намертво, и умирали вольными. 2. В Европе - засуха, в Америке - чума. Вот так вот – запросто – мы победим, чувак. Давай по маленькой с тобой на посошок. Устали валенки топтать снежок. Неплохо было бы, чтоб в летний зной все бабы с вилами, а мы с тобой лежим под елочкой и не жужжим – простые сволочи в любой режим. 3. До чего же все изгажено – как на общественной параше сижу над картой Родины и думаю о стране: каждый третий – сука, почти все – блэк рашен. (Ну, почему ж вас не убило в той войне?!) Где же вы теперь, друзья-однополчане? (Люди все похожи, как серые мыши.) Объявляю минуту молчания в память преобразований Горбачева Миши. У нас любая реформа идет одинаково впрок – танки, униформа и билет в Нью-Йорк. Будь ты или барин, или нетопырь – приготовься, парень, покорять Сибирь. За окном водица – талые ручьи. За окном – столица… Пулемет, строчи! алкогольный триптих 1. Контрастный душ. Похмелье, как рукой… Мы попрощались, не сказав ни слова. То был не я. То был опять другой – очередной герой из Гумилева, вооруженный зреньем узких ос… Со мной была не ты – другая дама. И закружило нас, и понеслось – до чертиков, до строчек Мандельштама. И вот – один. Холодная вода на голову, и масса угрызений. Так иногда бывает, господа. Об этом написал еще Есенин. 2. Меня на полвитка опередив, душа уже причаливала к раю, когда я допивал аперитив и понял, что сегодня умираю. Душа спешила. Прямо по пятам за ней бескрылой гадиной маньячил косматый бес… А я хлестал „Агдам“ под завыванья местного марьячи. Эй, музыкант, сыграй на посошок. (Не музыка, а легкая простуда.) …моя душа испытывала шок, когда смотрела на меня оттуда. 3. Среди белых воротничков, в ресторанном глухом угаре – я в тарелку упал ничком, дотянувшись до чьей-то хари. После – долго болел кулак, ретроградная амнезия, туфли, ноги, паркетный лак, ощущение, что Россия… Протрезвел – и опять туда заскользил на арбузной корке. Ни прощения, ни стыда, ничего – как в тюремном морге. философский триптих 1. Мои миры сошли на нет. Их больше нет – моих миров. Осталось – двадцать девять лет и ощущенье, что здоров. И так, и сяк вращаю глаз, не реагируя на свет, и понимаю в сотый раз – мои миры сошли на нет. Их больше нет – моих миров. Осталось – легкая тоска и пожеланья докторов прожить на свете лет до ста. Осталось мало сигарет. В постели крепко спит жена. Мои миры сошли на нет – вокруг покой и тишина. 2. Я пробовал ходить „на брата - брат“, я пробовал любить, как в первый раз, и улыбаться, если кто-то рад, и не писать подряд похожих фраз, Я пробовал уйти за горизонт – стать в сумерках предчувствием луны и каплей, упадающей на зонт, и ветром, шлифовавшим валуны, и с буквы „и“ не начинать строку, и быть, как настоящий человек. Я пробовал так много на веку – что даже пережил двадцатый век. 3. Просто, мы – полноценные люди, и порой нам становится лихо от привычек и прочего хлама, доведенного до абсурда. Мы, конечно, могли быть другими – по подобию Божьего лика. Но придумано столько заразы, что давно уже кома сутра не является этаким чем-то. Мы живем утомленно и тупо, осторожно ступая на камни, превращенные в вечный город, и не верим растраченным силам почему-то воскресшего Трупа, и не видим того, что наш разум на простые мысли расколот. наркотический триптих 1. Лица в больницах строги. Стоны – еще не слезы. Чтобы прошли дороги – надо глотать колеса. Будь отродясь хоть чей ты – жизнь проведешь погано, если под вечер черти пляшут на дне стакана. Жгутом оживляя вены, можно очнуться, хоть и – не избежать измены на винтовом приходе. И пополам придирки. Все здесь с бухты-барахты. Это уже не дырки, их называют – шахты. Добрые тети и дяди здесь никому не знакомы. Эксперимента ради можно дойти до комы. 2. Через лица приятелей, через дороги их рук – я вычислял предателей даже среди подруг. 3. Я прогонял за сутки по десять кубов винта, не засыпая вовсе подряд по много ночей, жил с тромбофлебитом, похоронил кента – не одного, конечно, если сказать точней. Было такое чувство, будто уже никак не вырваться из паутины сгоревших до срока вен. Между хлопком фиалки и выдохом в облаках меньше секунды. Впрочем, я не смогу откровен- но, тем более, страшно видеть себя внизу – ниже предельной планки, там – где всегда один пытаешься за каким-то из Бога давить слезу и перед зеркалом щиплешь пинцетом крахмал седин… Так-то оно наглядней. Окисленный до „нельзя“ мой человеческий фактор жил параллельно с остросюжетным фильмом, в который – враги, друзья и посторонние люди совали свои носы. тюремный триптих 1. Нынче масть не идет, не катит, не фартовый сегодня день. Кто-то чифир пролил на скатерть. Да пошло оно все в мандень! Притомило меня, в натуре. Блядью буду, устал, как черт. Чем там думают, в ихнем МУРе? Или крыша у них течет? Насажали дедов и деток - ни за что, но зато битком. Не хватает в России клеток и голяк на тюрьме с табаком. Отпишу тебе пару строчек, только децл спадет жара. У меня опущение почек - так сказали вчера доктора. Эта лампочка - в рот ей ноги - примелькалась, аж силы нет ее видеть, кусают блохи, на продоле вайдосит мент, Сигареты в цене и сахар. В общем, тоже, что и всегда. Сел бы к нам на недельку знахарь, а то с почками прямо беда. 2. В этом мире, где хлеб, как глина, где не слышно за стенами гроз, где на клин не найдется клина, потому что клинит всерьез, где срока до того тугие, что не всякий возьмет за раз, где любая баба богиня, даже если она пидорас, где в намордниках воют окна, оглашая квадратный двор – почему-то никак не сдохну, почему-то жив до сих пор. 3. Не сорвать мне в этой партии банк. Что ни карта – то всегда перебор. Как-то все несвоевременно так. (Надоели мне барак и забор.) Что ни карта – то сплошная мура. Я сегодня остаюсь в минусах. Виноваты мусора и жара. (Вдоль барака ходят зеки в трусах.)

Высказаться?