Вечерний Гондольер
Михаил Рабинович (c)
КОНТРАБАНДА.


Очень важно было провести зубную пасту. По два тюбика на человека. Если бы это не удалось, то разумнее было бы даже пока остаться. В Америке паста дорогая. Нам об этом писала родственница. Да мы и сами видели по телевизору бездомных, и у всех у них не хватало зубов. Потому что они не чистили зубы, не могли купить пасту.

Хорошо бы провести по три тюбика. Всего — девять, надолго можно растянуть, если разумно пользоваться. И чай, кофе. Каждую копейку придется считать, писала нам родственница. Конечно, на чай хватит. А если нет? Поэтому мы рискнули, взяли три банки кофе. И три больших пакета чая. Делать это было категорически запрещено: экономика страны на грани краха. Тем более, что мы еще переслали шесть подушек. Но это официально, по почте. Упаковали, сжали, перевязали. Подушки разрешено отправлять, несмотря на состояние экономики. Даже удивительно.

Правда, до Нью-Йорка они не дошли. Потерялись в пути. В самом начале пути. В конце концов, без подушек можно первое время прожить. Без чая и кофе — нельзя, но провозить их тоже нельзя. А родственница писала, что очень важно провести чай и кофе. А письма-то в дороге прочитываются. Нас могли поймать с поличным. Но мы все же решились взять чай и кофе. И зубную пасту, по три тюбика на человека вместо двух. Что подушки не дойдут, мы тогда еще не знали... Еще мы купили мне новый костюм. Костюмы в Америке, писала нам родственница, безумно дорогие. Долларов сто. Или пятьсот. Поэтому таможню я проходил в новом костюме. Было жарко.

Толик смотрел на нас через стекло, в щель между портьерами. Он оставался. Кажется, навсегда.

Таможенник рассматривал наше золото.

— Вот это кольцо вывозить нельзя, — сказал он.

Про золото я забыл. Я-то опасался, что нас поймают с чаем.

— Это кольцо моей бабушки, — стала объяснять теща. — Ее отец подарил ей на свадьбу...

— Нет, — сказал таможенник, — оно должно находиться на территории Советского Союза.

Таможенник поднял большой палец вверх и вдруг поковырял им в носу.

— Тогда я тоже... - всхлипнула теща, — на территории Советского Союза. Я не могу. это кольцо снять. Я его всю жизнь ношу...

Таможенник взял ее за руку. Кольцо не поддавалось.

— Зоя, — крикнул таможенник, — Зоенька! Можно тебя на минутку? Зоины движения были четкими и уверенными. Я молча отнес кольцо Толику. Вид у него был испуганный. Меня сопровождал таможенник.

— Не бойся, Толик, я еще на свободе, — сказал я.

— На свободе будешь через двенадцать часов, — сказал таможенник.

Пошутил, наверное.

Когда мы вернулись, я увидел в руках у тещи почетные грамоты. Их провозить, оказывается, тоже нельзя. А удостоверения "Изобретателю и рационализатору" — можно. Нелогично: изобретения могут быть в дальнейшем направлены против советского государства, а почетные грамоты... Разве что... Если на изображении Ленина нарисовать, к примеру, усы, то лик вождя революции получится искаженным. Недруги на Западе получат еще один повод для злорадного потирания рук. Но я знаю тещу — она не стала бы этого делать.

Почетными грамотами она терла мозоль, оставшуюся от кольца. Мой костюм стали проверять миноискателем. Я был внутри костюма. Вначале никакого оружия не нашли, но потом пиджак зазвенел. А в костюме у меня было много всяких вещей — часы, ручки, фотографии, расчески... Ведь есть ограничения по весу — не более двадцати четырех килограммов на человека, но то, что в карманах — не учитывается.

Я все вынул и положил на стол, но костюм продолжал звенеть.

Таможенник принялся его изучать. В крайнем случае, я могу полететь и без пиджака. В чемодане полно другой одежды — двадцать четыре килограмма. И вообще — в Нью-Йорке тепло.

Таможенник вытащил из кармана ярлык с металлической заклепкой. "В следующий раз будьте осторожней", — сухо сказал он. Ярлык таможенник разрешил взять, а заклепку оставил себе.

Этот костюм я больше никогда не надел. Устраиваться на работу, как выяснилось, в таком костюме не только бесполезно, но даже опасно. Это нам родственница объяснила. К тому же в Америке я похудел на семь килограммов, и костюм стал мне велик. Он бы подошел тому мужчине, который спокойно беседовал с таможенницей Зоей.

— Я понимаю, вы при исполнении, — говорил мужчина. — Но ведь можно договориться. Как-нибудь неформально...

— Можно, — вдруг согласилась Зоя. — У вас, я вижу, честное лицо. Мужчина согласно кивнул.

— Вы нам компенсируете два часа работы. Коля! Коленька... я думаю, за два часа мы бы управились?

— Два с половиной, — не поворачиваясь, ответил таможенник.

На чай, кофе, и пасту он не обратил внимания, а почетные грамоты теща больше сама не захотела взять, хоть Коля вроде уже согласился. Так что нам удалось провести все. Ну, кроме тещиного золотого кольца. Но это, оказалось, никакого значения не имело — на третий день все наше золото украли, прямо из квартиры. В Нью-Йорке, как и предупреждала наша родственница, высокий уровень преступности.

Так что с кольцом теще повезло. Плохо другое: когда после досмотра я собирал мелочи обратно в свой новый костюм, то потерялся один снимок: лето, старый дачный домик, теща и тесть, их единственная дочка с куклой Лялей, Толик — он еще не умел ходить, его мама, которая так помогала нам советами из Америки…

Вce держатся за руки и смеются...

Нету больше такой фотографии.

Высказаться?