Вечерний Гондольер
Dan Dorfman (c)
Реконструкция литературных приключений молодого человека. (джазовая композиция)


| Листы : 1 2 3 4 5 |

1. Основная тема.

Во второй половине шестидесятых, когда я был этим самым молодым человеком, я плохо воспринимал русскую прозу Девятнадцатого Века. Может, дело было в возрасте - 20 лет, а может в том, что у времени были другие кумиры. После Ильфа и Петрова, которого мы в первой половине десятилетия могли цитировать наизусть с любого места, после Васи Аксёнова с его ''Звёздным билетом'' и ''Апельсинами из Марокко'', воцарился Булгаков. Публикация из журнала ''Москва'' была растиражирована в миллионах экземплярах. На машинке, на фотках, от руки, как угодно. Сами журналы, истрёпанные до состояния одной сплошной дыры, уже читать было невозможно. По ним прошлись тьмы и тьмы и тьмы... Все ''сидели, никого не трогали, починяли примус''. В Одессе, отдельно от столиц, властвовал Бабель. Беня Крик и Фроим Грач соперничали с котом Бегемотом. И только вторым планом светился Андрей Платонов. Хоть в то время, когда происходили описанные в дальнейшем события, все остальные были в моём сознании оттеснены Платоновым. Я тогда прочёл его первую вещь, ''Сокровенный человек'':

- Историческое время и злые силы свирепого мирового вещества совместно трепали и морили людей, а они, поев и отоспавшись, снова жили, розовели и верили в свое особое дело. Погибшие, посредством скорбной памяти, тоже подгоняли живых, чтобы оправдать свою гибель и зря не преть прахом.

Пухов глядел на встречные лощины, слушал звон поездного состава и воображал убитых - красных и белых, которые сейчас перерабатываются почвой в удобрительную тучность.

....

Ходил после неё со свихнутыми мозгами и обращался к любимой девушке в платоновском стиле:

- Наташа, из-за моей постоянной скорбной неустроенности я не могу тебе предложить койку в чьей-то покинутой хорошими, на время их отсутствия, людьми, потому что таковых временно нет в степном пространстве причерноморской низменности и в нашем славном, разукрашенном городе. Поэтому, моя любовь к тебе может находить свой правильный, а не противоестественный выход, только в укромных уголках побережья морей и океанов, едва прикрытых чахлой растительностью, на продуваемых яростным ветром склонах.

На что Наташа, меланхоличная на вид шатенка (но вид был обманчив) с большими коровьими глазами и бесконечными ногами, мгновенно всё понимая, несмотря на Платонова, отвечала мне просто и доходчиво.

''Хату найдешь, тогда и похаримся, мне ломает жопу в траве протирать.''

Эвфемизм ''похаримся'' был тогдашней южнорусской разновидностью более позднего глагола ''трахаться''.

Вечные ценности в лице Достоевского, скажем, мне почему-то казались только разоблачающими ужасы раннего капитализма и власти денег. Так, во всяком случае, я воспринимал ''Бедных людей'' и ''Неточку Незванову''. И сцена из ''Идиота'', когда Настастья Филипповна бросает деньги в огонь была мною воспринята, как грубая коммунистическая агитка. Да и язык его, неряшливый и хаотичный не пришелся мне по душе. В общем, не пошёл Достоевский, не покатил.

Про Толстого, особенно про его нравоучения, написанные откровенно плохо, я вообще не говорю. Прочитав ''Крейцерову сонату'', а особенно послесловие к ней, я вообще решил что Толстой - полный идиот, да ещё идиот бездарный. Уже в наше время, когда я знакомлюсь с чуть подобными взглядами Юрия Нестеренко, всегда радуюсь что Юре Бог дал гораздо больше таланта чем Льву Николаичу и читать его можно, в отличие от нравоучительного графа. Не думайте что я так просто наезжаю на Толстого.

Вот, сами почитайте, что этот борец с сексизмом пишет. А главное, как он пишет:

Пятое то, что в нашем обществе, где влюбление между молодым мужчиной и женщиной, имеющее в основе все-таки плотскую любовь, возведено в высшую поэтическую цель стремлений людей, свидетельством чего служит все искусство и поэзия нашего общества, молодые люди лучшее время своей жизни посвящают: мужчины на выглядывание, приискивание и овладевание наилучшими предметами любви в форме любовной связи или брака, а женщины и девушки -- на заманиванье и вовлечение мужчин в связь или брак".

Это что: писатель или свихнувшийся пенсионер-общественник из ЖЭКа, никогда доселе не писавший ничего, кроме заявлений на материальную помощь? По мне, так второе.

Я уже не говорю про стиль и содержание. Но почему женщина у Толстого - молодой?Вот в этом: "влюбление между молодым мужчиной и женщиной". Может всё-таки надо "молодыми"?

Ну и эти длинные фразы на полторы страницы со вставками французского. Фразы, где сам Лев Николаевич к концу её забывал, кто вошёл кто вышел, а кто - застрелился? И, поэтому, казалось, что застрелился самовар, который по ходу фразы тягали туда-сюда много раз.

Надо признаться что моё мнение о нравоучительных опусах Толстого сегодня не изменилось. Хоть автор ''Войны и мира'', ''Анны Карениной'' и особенно, ''Хаджи-Мурата'', всё-таки что-то умеет с моей сегодняшней точки зрения. ''Хаджи-Мурат'' это лучшее, что написал Лев Толстой, вот смотрите, это не намного хуже Платонова:

- И действительно, как бы в подтверждение их ожидания в середине их разговора влево от дороги послышался бодрящий, красивый звук винтовочного, резко щелкнувшего выстрела, и пулька, весело посвистывая, пролетела где-то в туманном воздухе и щелкнулась в дерево. Несколько грузно-громких выстрелов солдатских ружей ответили на неприятельский выстрел.

Так что к Толстому я, в конце концов, подобрел. Так же как и к Достоевскому. Однако, вернёмся к шестидесятым. Кроме писателей умеющих писать на русском так, как должно с нашей тогдашней точки зрения, были ещё и американцы. Они писали не на русском, но переводы по крайнем мере были добротными и, несмотря на идеологические купюры, читать их было весело и привольно. Впрочем, Рита Райт и Кашкин отлично переводили, они переводили так, что мы не чувствовали автора, чужим, откуда-то из Флориды. Казалось, что он, если не из Одессы, то из Беляева-Богородского, до которого к тому времени уже была протянута ветка московского метро. И эти авторы тоже стали нашими писателями.

В конце пятидесятых - Папа Хэм, потом, сразу за ним - Стейнбек, потом - Апдайк. И, наконец, к концу шестидесятых, ошеломивший нас Джозеф Хеллер. История появления ''Уловки-22'' на русском ещё не написана. Неужели никто так и не расскажет как это удалось неизвестному герою? Дело в том, что этот отважный и умный человек подсунул ''Уловку-22'' солдафонам, как книгу обличающую нравы американской армии. И... армейские идиоты издали Хеллера в ''Воениздате'' массовым тиражём.

Как сейчас помню чёрный красиво изданный томик. Для обличения нравов потенциального противника твёрдого переплёта и хорошей бумаги не пожалели. Уже через неделю после того, как первые экземпляры

''Уловки'' дошли до Одессы, и даже попали на прилавки, так как никто не знал, что какой-то Хеллер, да ещё напечатанный в ''Воениздате'' - дефицит. Его не спрятали в подсобку, что обычно делали с хорошими книгами, и вся наша тусовка успела обзавестись ''Уловкой-22'' по госцене. Йоссариан мгновенно стал нашим любимым героем. Некоторые начали держать небольшие яблочки за щёками, как ''Заморыш Джо''. Кроме того, вслед за сержантом, мы по всякому поводу повторяли: ''Мы с майором Майором...''

Из этого куска:

Неожиданное производство Майора Майора в майоры уже на следующий день после его прибытия в часть повергло воинственного сержанта в бездонную пучину тоски, поскольку с этой минуты он лишался оснований хвалиться, что может вышибить дух из любого в своем подразделении. В три часа утра сержанта осенило. Майора Майора и других новобранцев снова грубо растолкали и приказали собраться босиком у палатки административного отдела, где в дождливой предрассветной мгле их уже дожидался, лихо подбоченясь, сержант.

-- Мы с майором Майором, -- хвастливо заявил он таким же, что и накануне, резким, угрожающим тоном, -- можем вышибить дух из любого в моем подразделении.

Кто не читал, уточняю, что рядового Майора Майора в майоры произвёл компьютер. Но больше всего нам нравились те куски из ''Уловки-22'', которые потом назовут психоделической литературой. Тогда мы не знали, что такое психоделика. Вудсток был впереди. Хиппи только появились. И в Америке никто, кроме нескольких сот хиппи в Сан-Франциско не знал, кто такой Тимоти Лири, Даже сам Лири не знал, кто он такой в это время. Или он-то знал? Но мы-то его точно не знали. И нам страшно нравились психоделические куски из ''Уловки-22'', например, такие:

| Листы : 1 2 3 4 5 |

Высказаться?

Сделано программой-конвертером Text2HTML.