Кира Таюрова

readme.best

 
 
 
 Романс ПР
 
 
 Я
 не люблю Вас -
 Вы смешны и молоды,
 И склонны
 превращать похмелье в подвиги,
 Но
 отчего же,
 в самом деле, мне так холодно,
 Когда старательно
 Вы на меня не смотрите?
 
 Теперь мы снова
 не увидимся неделями,
 Но
 просыпаюсь оттого,
 что где-то в этот миг
 Вы в суете себя
 опять с другими делите,
 Пусть даже просто
 делитесь секретами.
 
 Я не надеюсь -
 это для романтиков,
 И
 невозможность
 разговора нашего -
 Еще один из тех
 аляповатых бантиков,
 Какими жизнь моя
 столь вычурно украшена.
 
 Что ж,
 оправдания искать
 несовместимости -
 Мое
 занятие,
 излюбленное исстари.
 В который раз
 мне удалось
 так развести мосты,
 Что остается лишь
 махать рукою с пристани...
 
 
 Наизнанку
 
 
 ...Надевала тебя наизнанку на голое тело,
 Я была не с тобой, а тобой - или только хотела?
 Ты была мне мала, ты трещала по швам и потела,
 А потом  протекла сквозь меня и ушла за пределы...
 
 Но сначала вползала, как в узкие новые джинсы,
 Задевая случайно все мои рычажки и пружинки,
 Разбирала матрешкой, игралась, как в куклы, лепила куличик,
 Вычитала меня из десятка унылых привычек,
 
 Называвшихся жизнью, принимавших покой за приманку,
 До того, как однажды ты надела меня наизнанку...
 
 
 Курьер
 
 
 Я противна самой себе
 И давно от себя не торчу -
 Вылетаю в трубу, в трубе
 Только грязь, но при этом ничуть
 не жалею - ведь все сбылось,
 все случилось - и больше того,
 я смогла, я сместила ось
 колеса зодиачного,
 я разбила лицом бетон
 и расхакала сто сердец,
 а потом в шикарном авто,
 подкатился пижон Пиздец -
 он не крался, как тать в нощи,
 и не прятал рук за спиной.
 "Распишись, - сказал. - Получи.
 Для тебя. Для тебя одной!"
 
 
 Предельно распущенное
 
 
 Совсем распустилась.
 Как дикий цветок,
 как руки, распущенные без спроса,
 как слухи об этом,
 как шерсти клубок,
 упавший с колен,
 непослушные волосы,
 презревшие шпилек с заколками плен,
 как пояс,
 на целых две дырки ослабленный,
 как нравы двора,
 что за вольность ославлены,
 как школьный народ -
 на каникулы летние,
 как хвост,
 годеливо-павлинье-кокетливый,
 как армия
 в дни наступившего мира.
 Как нюни.
 Как сопли.
 Как баба.
 Как Кира... 
 
 
 Из задачника по лирике для второго класса...
 
 
 Совершая работу
 против силы тяжести в сердце,
 Выражаю свой вотум -
 Лучше пусть она все-таки вертится!
 Вновь поставлена перед
 дверью в мир, где все будет по-прежнему.
 Остается лишь верить
 до конца, как профессору Плейшнеру.
 
 Совершая работу
 против силы тоски по чуду,
 проявляю заботу,
 зарекаюсь - больше не буду,
 "Это просто заноза:
 раз - и всё, только зубы стисни..."
 Я себе без наркоза
 выпрямляю линию жизни.
 
 Совершая работу
 против слабости собственной силы,
 Оставляю за бортом
 остров Моро, и все перспективы
 сокращаю на тайну -
 уравненье богов однородно -
 И в ответе читаю:
 "До другого рожденья - свободна!"
 
 
 
 Моментальный не-снимок
 
 
 ...И даже
 сейчас, когда я слышу, как ты блюешь в туалете,
 И помню, как перед этим 
 Ты была готова целоваться с каждым, 
 у кого есть губы,
 Я все равно люблю и хочу тебя,
 Как никого на свете.
 Вот тут бы и...
 Но я никогда не соглашусь
 любить тебя в очередь.
 И поэтому...
 Пусть!
 Если ты хочешь  их...
 Можешь менять,
 Как сигареты,
 и прочее...
 Прочие...
 Мы же поэты, блин...
 Много-их-точие...
 Делай, что хочешь, 
 с кем хочешь,
 как хочешь,
 и сколько захочешь,
 и...
 Но без меня.
 
 
 
 Телефонное
 
 
 1. (Телефонный оргазм)
 
 Вытесняя желание
 В неизменные шуточки,
 Не прошу тебя "стань моей",
 Не гадаю о будущем,
 
 Упиваюсь ворованным
 Наслаждением крохотным,
 А на том конце провода
 Ты кончаешь от хохота.
 
 2. (Качество связи)
 
 Наша связь оставляет желать -
 Неизменное качество.
 Эта нить между нами опять
 Начинает дурачиться -
 
 Телефонное эхо хрустит
 И скрипит ржавым полозом,
 Но зато я смогла запастись
 На два дня твоим голосом.
 
 3. (Demon ex machina)
 
 Пусть не спрашивают, где мы
 Досмотрели вместе сон -
 Нас увлек коварный демон,
 Черт из трубки, Телефон.
 
 Но, отдавшись его власти,
 Я испытываю все ж
 Поразительное счастье -
 Просто слушать, как ты врёшь.
 
 
 
 Плацебо
 
 
 Устала. Больше не хочу
 Без рук, без мазы и без музы
 Тебя боготворить за то, что
 Сама наполнила теплом.
 Я не обижена ничуть,
 Но растеряла груз иллюзий,
 А без иллюзий - как возможно
 Любви оправдывать апломб?
 
 Устала совершать работу,
 Пытаясь сделать душу чище,
 Чем есть. Уж лучше я останусь
 В своей грязи, того лишь для, 
 Чтоб, не смутившись ни на йоту,
 И не особо огорчившись, 
 Ты тут же развела на танец,
 Другую молодую блядь.
 
 Пустое место не бывает 
 Святым. Зато святое место
 Пустым надолго не оставишь -
 Не терпит святость пустоты.
 Мой разум пуст. Я не святая.
 Мы обе были, если честно,
 Очками без стекла в оправе.
 Муляж. Плацебо. Я и ты.
 
 
 
 Джем
 
 
 Ты пыталась раздеться. Я тебя одевала. Зачем? 
 Оттого, что кругом было столько ненужных, нездешних? 
 А могла ведь, забывшись, лизать с твоей кожи малиновый джем, 
 И плевать на сорвавшийся от недопитья джем-сейшн. 
 
 Что с того, что облезлые стены служили грунтовкой холсту, 
 На котором тебя отпечатала мукой минутная слабость, 
 Ты пыталась взлететь. Я тебя приземляла на стул. 
 Я могу хоть кого приземлить, я не зря этим славлюсь. 
 
 По заслугам, как видно, себя наказала сама 
 Тем, что слишком уж слушала разума мудрое вече. 
 Ты сошла с пьедестала, как с поезда или с ума, 
 И лишь я еще еду на эту прошедшую встречу. 
 
 
 
 Париж 
 
 
 Знаешь, я тоже бывала в этом Париже,
 Даже спала, не поверишь, в самом "Мулен-руже",
 Не в кабаре - за углом, в том же доме. Пыталась выжить
 Без языка и без денег. А прямо тут же,
 В той же беззвездной, но чистой арабской ночлежке
 Делали дело мои соседки-подружки -
 Обе мулатки и страшные сладкоежки.
 Только не думай, что я себя продавала так просто -
 Продавала оставшийся голос - пыталась петь на Монмартре -
 Не на бульварах (тихи и скромны, как погосты),
 А на холме - вот, где точно Париж и все его атри-
 буты, какие только захочешь из книг повыдрать,
 Ну, а на деле - ловушка для пенсионеров -
 По нравам - Арбат - вот тебе и столица мира,
 А там, за холмом оказалась вотчина негров,
 Весьма неприятных. Хотя одного я любила,
 И это мне встало в неделю расстроенных нервов,
 Хотя постфактум и кажется чем-то занятным.
 Теперь. Но тогда. Туристы, пропахшие потом,
 Дешевая жрачка, на лужах и скатертях - пятна,
 Какой там Париж - дожить бы до самолета.
 Как только, так сразу. Скорее, в Москву, обратно.
 Вернулась. Забыла. Вместила в красивые фото - 
 Какими мы были с ним в девяносто пятом.
 Париж - это что-то.
 
 
 
 и уж точно не я...
 
 
 Под шарфом - шея ландшафтом лунным,
 Под микроскопом нелюбованья,
 В который я на себя смотрю, но
 Тебя на выстрел не подпускаю
 К его заляпанным окулярам
 С их безрассудно правдивым зреньем,
 Шепчу, как мантру, что тело - тара
 И пункт приема... Однако, время,
 Ведя нас к цели, крадет мотивы,
 И дарит веер кривых усмешек.
 
 Я никогда не любила мифы,
 За то, что вера в них неизбежна.
 
 
 
 Мы... (Джокер-тайм)
 
 
 Мы испортим душу похотью,
 Мы стихи испортим чтением -
 Мы используем их, походя,
 По прямому назначению.
 
 Мы июнем припечатаем
 Все надежды на весеннее,
 Мы подменим счастье - чатами,
 Спальню - кухней, сном - спасение. 
 
 Мы рванемся в изначальное,
 Где распяты шины спицами,
 И укроемся в молчание,
 Излучаемое лицами.
 
 Позабудем. Будем начисто 
 Линовать любимых списками,
 А потом - опять дурачиться
 И плеваться василисками,
 
 И влюбляться, и калечиться,
 И сбиваться на обочины,
 И глотать осколки месяцев,
 Нашей близостью заточенных.
 
 ...Оттого что были певчие,
 Оттого что клирос - опера,
 Рай, терять в котором нечего
 Без кривой ухмылки Джокера.
 
 
 
 Касабланка
 
 
 Ты представь для начала
 абстрактные координаты -
 Например, "Касабланку",
 поскольку такая жара.
 Грузовым вертолетом
 над нами кружит вентилятор,
 Подвывая тихонько,
 как будто читают Коран.
 
 Тают кубики льда,
 утонувшие в нашем мартини,
 Хамфри Богарт у стойки,
 мы, конечно, в мужском - две Марлен,
 И ведем себя так,
 будто зрителей нет и в помине,
 Не спуская блуждающих рук
 друг у друга с колен,
 
 Погружая друг в друга
 бесстыдно соломинки взглядов.
 Мы так нагло близки,
 что бармен, разливая коктейль,
 Забывает лимон,
 но клиенту лимона не надо -
 В воспаленном мозгу
 он уже уложил нас в постель,
 
 Предвкушая все то,
 что случится, как только мы выйдем,
 Без стесненья обнявшись,
 в кисель касабланкской ночи...
 Богарт курит сигару.
 Он нас отчего-то не видит.
 Я одна. Телефон.
 Телефон, как обычно, молчит.