Никодим Карнаухов

Предать дона Марио

трагикомическая история маленького человека

Действующие лица:

Анджело Амати – около 30 лет

Флора – жена Анджело, около 30 лет

Дино – друг Анджело, около 30 лет

Паола – подруга Флоры, чуть больше 20 лет

Дон Марио – «крестный отец», около 60 лет

Орнелла – вдова сына дона Марио, около 30 лет

Комиссар Галли – около 30 лет

Луиджи, Роберто, Рикардо, Симоне – члены «семьи» дона Марио, от 30 до 40 лет

Бруно – сын Анджело и Флоры, 7-10 лет

Депутат Торичелли и (или) Чиро Мацотти – около 60 лет

Официант, танцоры.

Все события и персонажи в пьесе являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми и событиями – случайно и непреднамеренно.

I акт

СЦЕНА 1.

Набережная. Бар под открытым небом. В баре сидят с кружками Анджело и Дино.

АНДЖЕЛО: У меня сломался телевизор, Дино. Хороший японский телевизор. Дорогая вещь.

ДИНО: Черт возьми, неужели тот самый телевизор?!

АНДЖЕЛО: Да! Ненавижу, когда встает решенная проблема!

ДИНО: А гарантия?

АНДЖЕЛО: Кончилась.

ДИНО: В ремонт сдай.

АНДЖЕЛО: Не подлежит.

ДИНО: Может, купить новый. Я могу одолжить тебе немного.

АНДЖЕЛО: Я ж говорю: вещь дорогая. Тем более, он, сволочь, показывает. Он, сволочь, все показывает. Все каналы. И звук, и экран плоский. Только без зеленого цвета. Футбольное поле – коричневое!

ДИНО: Ты говоришь жуткие вещи, Анджело!

АНДЖЕЛО: А мастер говорит «не повезло». Такое случается один раз на десять тысяч. Как в лотерею выиграть. Ты понимаешь, какой-то японец провода не допаял… Этот урод там жрет рис, пьет сакэ, он на «тойоте» по гейшам разъезжает, а у меня итальянский флаг с черной полосой. Трава черная.

ДИНО: Гейши – это дорого.

АНДЖЕЛО: Что?

ДИНО: Я говорю, гейши – это дорого. Ну, если ты директор завода, тогда можно и по гейшам, а если ты провода паяешь, то гейши – это дорого.

АНДЖЕЛО: Какие гейши?

ДИНО: Ты сказал – гейши…

АНДЖЕЛО: При чем тут гейши? Гейши – это образно. Может, он и сакэ не пьет, но не в этом же дело…

ДИНО: Я говорю, ты завелся.

АНДЖЕЛО: Да! Да! Да, я завелся. Я завелся… Если бы этот дерьмовый телевизор сделали у нас в Типполи, пусть даже в Палермо, Венеции, даже в Милане, я бы поехал и набил морду. А Япония – далеко…

ДИНО: А ты убери цветность. Будет черно-белый…

АНДЖЕЛО: Но я платил деньги не за черно-белый. Я бы не стал платить такие деньги за черно-белый телевизор. Причем свои деньги. Я их за-ра-ба-ты-ва-ю. У меня уже есть черно-белый телевизор. Старый итальянский телевизор. Но я хочу идти вперед. Я хочу чего-то добиться… Я люблю свою жену, черт возьми, а она хочет смотреть цветной телевизор… Сын растет… Да, я завелся. Я тебе скажу почему. Потому что мне не хватает зеленого цвета. Он успокаивающе действует на нервы. А я его мало вижу. Я смотрю телевизор и его не вижу. Это откладывает отпечаток. Это накапливается.

ДИНО: Перекрась стены.

АНДЖЕЛО: Я не хочу рассматривать стены!!! Я хочу просто смотреть телевизор!!!

ДИНО: Нет, ты не понял. Не надо специально рассматривать стены. Ты их просто будешь видеть. На мозг действует… В общем, фон…Ты успокоишься…

АНДЖЕЛО: Нет! Зеленые стены будут каждую секунду мне говорить: «В твоем мерзком телевизоре нет зеленого цвета! В твоем мерзком телевизоре нет зеленого цвета»!! В конце концов, я выйду на улицу и убью первого встречного! Ладно! Не первого встречного! Первого, похожего на японца!.. У тебя хороший телевизор?

ДИНО: Обычный. Но я не смотрю телевизор.

АНДЖЕЛО: Почему?

ДИНО: Я не люблю телевидение.

АНДЖЕЛО: Ну, и что? Любишь или нет – оно есть. Куда деваться?

ДИНО: А я не включаю телевизор.

АНДЖЕЛО: А что ты делаешь?

ДИНО: Ко мне заходят девушки… Или музыку слушаю.

АНДЖЕЛО: А твои девушки не включают телевизор?

ДИНО: Бывает.

АНДЖЕЛО: И ты все равно его не смотришь?

ДИНО: Бывает… Но мне плевать.

АНДЖЕЛО: Я знаю, почему тебе плевать. Потому что у тебя есть все цвета. У тебя трава – зеленая!

ДИНО: Плевать!

АНДЖЕЛО: Нет! Тебе не плевать! Ты же не хочешь поменяться со мной телевизорами?!

ДИНО: Пожалуй, нет… Но я не говорю, что мне не нравится твой телевизор, просто девушки будут его включать и спрашивать, почему нет зеленого цвета. И мне придется рассказывать им твою историю. А это не мой стиль. Я не рассказываю девушкам житейских ситуаций. Знаешь, девушки бывают разные. У некоторых все хорошо – улыбка, грудь… Но, как бы это сказать, не очень широкое мировоззрение. Если я это пойму раньше, чем нужно, я могу немного разочароваться. А я не хочу разочаровываться… Я расскажу девушке твою историю, а она, допустим, не проявит участия. Или назовет все это глупостью. Я подумаю, что у нее черствое сердце и тоже буду вести себя прохладно, а это ее обидит… Понимаешь, в некоторых ситуациях взаимное расположение…

АНДЖЕЛО: Что ты несешь?! При чем тут твои бабы?!

ДИНО: Знаешь, я не хочу ссориться, но ты должен держать себя в рамках. Я сопереживаю тебе. Я слушаю тебя с интересом. Я понимаю, что ты не в себе, но ты должен относиться внимательно к тому, что я говорю. Я уважаю твои проблемы, но мне бы не хотелось…

АНДЖЕЛО: Извини.

ДИНО: Забыли. Мне правда жаль, что твоя ситуация просто выбила тебя из колеи. Я хочу, чтобы ты взглянул на нее под другим углом.

АНДЖЕЛО: Понимаешь, дело вообще не в телевизоре… Как ты думаешь, у дона Марио хороший телевизор?

ДИНО: Я не знаю… Может быть, дон Марио тоже его не смотрит.

АНДЖЕЛО: А я думаю, смотрит. И я знаю, что у него хороший телевизор. Потому что если бы в телевизоре дона Марио через месяц после гарантии исчез зеленый цвет, он бы сначала сжег магазин, в котором ему продали этот телевизор, пристрелил продавца и хозяина, а потом слетал бы в Японию и устроил бы им там Перл Харбор.

ДИНО (немного подумав): По-моему, в Перл Харборе японцы выиграли.

АНДЖЕЛО: Да какая разница! Короче, я им не завидую.

ДИНО: Ты преувеличиваешь.

АНДЖЕЛО: Нет! Я знаю, кто такой дон Марио. Вспомни, как он разобрался с Массарти.

ДИНО: Я и не спорю. Я уважаю дона Марио… Нет… В общем, я признаю его влияние, но ты не знаешь якудза.

АНДЖЕЛО: Что еще за якудза?

ДИНО: Это у японцев вроде мафии.

АНДЖЕЛО: Откуда ты все это знаешь: гейши, якудза?

ДИНО: Я подписался на «Мир и народы».

АНДЖЕЛО: А-а… А при чем здесь японская мафия?

ДИНО: Ну, у них там свои порядки. Я хочу сказать, что дон Марио, конечно, большой человек, но там парни тоже, знаешь… А вообще-то, если бы дон Марио был по-настоящему крутым, он жил бы где-нибудь в Палермо, а не в Типполи.

АНДЖЕЛО: Дино, тебя опять уносит...

ДИНО: Я хочу отвлечь тебя.

АНДЖЕЛО: Ты хороший друг, Дино… Черт с ним, с телевизором… Но ты скажи мне, Дино, какого черта я корячусь целыми днями на этих стройках и схожу с ума из-за какого-то вонючего телевизора, а дон Марио ни хрена не делает, ну разве что пристрелит кого-нибудь, и ездит на роллс-ройсе? Почему от какого-нибудь волосатого придурка с гитарой у сотни баб оргазм, а Флора меня презирает?! Я честно делаю свое дело! У меня ответственность! Если этот придурок возьмет нечаянно не тот аккорд, никто не помрет, даже не заметят! А если я облажаюсь, может и дом рухнуть!

ДИНО: Нет, Анджело, ответственность не у тебя, а у этого козла Паррини… А дон Марио… Знаешь, я тут вычитал у одного русского, что «нищета и богатство – качества прирожденные… Как, например цвет волос… И деньги тут ни при чем…» (цитата С. Довлатова). Так что… Наслаждайся!

АНДЖЕЛО: Ерунду твой русский сказал! Волосы можно покрасить!

ДИНО: Все равно через месяц свой цвет полезет. А всю жизнь красить – облысеть можно…

АНДЖЕЛО: Женщины красят.

ДИНО: Женщины – другое дело.

АНДЖЕЛО: Ладно, мне пора. Может, эта дура Паола уже ушла?

ДИНО: А, по-моему, Паола – ничего.

АНДЖЕЛО: Хочешь, привет передам?

ДИНО: Передай. И Флоре тоже.

АНДЖЕЛО: Чао! Я пошел.

ДИНО: Чао, Анджело!

Уходят

СЦЕНА 2.

Квартира Анджело и Флоры. Выделяется стоящий задней стенкой к зрителю телевизор. Флора занята приготовлением ужина, Паола смотрит телевизор.

ПАОЛА: Флора, а что у вас с телевизором?

ФЛОРА: Ты же видишь – нет зеленого цвета.

ПАОЛА: А что, ничего нельзя сделать?

ФЛОРА: Анджело говорит, нужно купить новый.

ПАОЛА: Ой, это, наверное, дорого.

ФЛОРА: Да, милая, это дорого.

ПАОЛА: А его нельзя отремонтировать?

ФЛОРА: Анджело говорит, это все равно, что купить новый.

ПАОЛА: Но так смотреть телевизор неинтересно.

ФЛОРА: Я привыкла.

ПАОЛА: У меня уже глаза устали.

ФЛОРА: Выключи.

ПАОЛА: А у тебя не устают глаза?

ФЛОРА: Паола, я не хочу обсуждать это.

ПАОЛА: Но у тебя могут появиться синяки под глазами.

ФЛОРА: Я не хочу обсуждать это, Паола!

ПАОЛА: Все, Флора, все. Я молчу… Флора, мне кажется, я не нравлюсь Анджело.

ФЛОРА: С чего ты взяла?

ПАОЛА: Он на меня как-то не так смотрит.

ФЛОРА: Если бы он на тебя ТАК смотрел, ты бы перестала нравиться мне.

ПАОЛА: Что ты хочешь сказать?

ФЛОРА: Я хочу сказать, что тебе совершенно незачем нравиться Анджело.

ПАОЛА: Флора, я совсем не то имела в виду.

ФЛОРА: Мы можем сменить и эту тему.

ПАОЛА: Понимаешь, я боюсь, что сейчас придет Анджело, и…

ФЛОРА: Не бойся. Анджело и Дино пьют пиво на набережной. А если Анджело сейчас и зайдет, тебе нужно будет просто сказать: «Привет, Анджело».

ПАОЛА: А тебе нравится Дино?

ФЛОРА: У меня уже есть Анджело.

ПАОЛА: Ты меня опять не совсем поняла.

ФЛОРА: Я поняла. У меня есть Анджело. А Дино – такой же. Мне не интересен Дино.

ПАОЛА: А-а-а... А кто тебе нравится, Флора?

ФЛОРА: Паола, я замужем. Когда у тебя появятся дети и домашние дела, ты поймешь, что мир состоит не только из мужиков.

ПАОЛА: А, по-моему, Дино очень милый.

ФЛОРА: Дино – бабник.

ПАОЛА: Нет, Флора. Он просто не встретил свою любовь.

ФЛОРА: Тебя, что ли?

ПАОЛА: Может быть… Ты слышала про Виолетту?

ФЛОРА: Вдову Филиппе?

ПАОЛА: Да.

ФЛОРА: Говорят, у нее появились деньги… Но они и раньше жили не бедно.

ПАОЛА: Ха, появились деньги! У нее гораздо больше денег, чем раньше. У нее куча денег. И знаешь, эта куча появилась после того, как пристрелили Филиппе.

ФЛОРА: Наверное, Филиппе оставил ей наследство.

Входит Анджело.

АНДЖЕЛО: Здравствуй, Флора! Привет, Паола.

ПАОЛА: Привет, Анджело…

Флора ставит на стол ужин, Анджело ест.

ФЛОРА: Жаль, что в Типполи не возят иностранцев.

ПАОЛА: Да, очень жалко.

АНДЖЕЛО: Абсолютно не жалко! Где туристы – там шум, грязь, наркотики и проститутки. А у нас сейчас – порядок и покой.

ФЛОРА: Если бы в Типполи возили иностранцев, мы бы договорились с агентством… Нас бы за деньги показывали как экзотику - типичную бедную итальянскую семью. А экскурсовод тыкал бы в нас указкой и говорил: «Дамы и господа, обратите внимание: полный сил муж-итальянец возвращается домой после тяжелого рабочего дня, немного выпив, и ест спагетти, которые ему готовит типичная стареющая итальянская жена. Их типичный итальянский сын, слегка оборванный, гоняет мяч в типичном итальянском дворе. К сожалению, в данный момент…»

АНДЖЕЛО: Флора! Ты хочешь разозлить меня?

ФЛОРА: Нет, дорогой, я хочу пожелать тебе приятного аппетита. Пойдем в комнату, Паола.

ПАОЛА: Анджело, ты не прав. При доне Марио у нас и с туристами был бы порядок.

АНДЖЕЛО: Дон Марио, везде дон Марио! Ваш дон Марио – придурок и убийца! Катитесь к своему чертову дону Марио! Письма ему пишите! Голыми перед ним танцуйте!

ПАОЛА: Прости, Анджело. Я совсем не хотела злить тебя.

ФЛОРА: Анджело вовсе не злится, дорогая.

ПАОЛА: Знаешь, Флора, я делаю маникюр одной даме. Она очень хорошо выглядит, и у нее полно денег. Она смотрит на всех свысока. Говорят, она невестка дона Марио. Она была замужем за его сыном, а потом он разбился на машине…

АНДЖЕЛО: Если у нее полно денег, тогда какого черта она ходит к тебе, Паола?

ПАОЛА: Я очень хорошо все делаю, правда, Флора?

ФЛОРА: Правда, дорогая.

ПАОЛА: Кажется. Анджело все-таки немного сердится.

ФЛОРА (уводя Паолу в комнату): Анджело любит ужинать в одиночестве. Не будем ему мешать.

Женщины направляются в комнату.

АНДЖЕЛО (вдогонку): И какая ты, к черту, итальянка, Флора?! У тебя была русская бабка! Поэтому у тебя такой жуткий характер!!

ПАОЛА: Я, наверное, пойду.

ФЛОРА (громко): Ни в коем случае, дорогая! Мы же не договорили. Ты ведь никуда не спешишь?

ПАОЛА: Нет… А Анджело правда не разозлился?

ФЛОРА: Анджело просто немного устал. На чем мы остановились?

ПАОЛА: На Филиппе Массарти.

ФЛОРА: Да-да. И что Филиппе?

ПАОЛА: Может, он и оставил Виолетте какую-то мелочь, но я слышала, что это деньги дона Марио.

ФЛОРА: С какой радости дону Марио обеспечивать Виолетту Массарти? Он что, спит с ней?

ПАОЛА: Что ты, Флора? Виолетта такая страшненькая… Понимаешь, все говорят, что это дон Марио пристрелил Филиппе, потому что Филиппе заложил дона Марио полиции, а у дона Марио все схвачено и с комиссаром они лучшие друзья.

Анджело закончил ужин, становится у открытой двери в комнату, но не заходит, подслушивает.

ФЛОРА: Паола, ты соображаешь, что говоришь? Филиппе продал дона Марио, а он кормит его вдову?

ПАОЛА: Я соображаю! Я очень соображаю! Дон Марио – очень благородный человек. Он пристрелил Филиппе, и сказал, что отнимая у семьи кормильца, он не позволит ей умереть с голоду.

ФЛОРА: Ты это сама слышала?

ПАОЛА: Нет, не слышала, но все так говорят. Говорят, что и Виолетта этого не скрывает. Она купила новый дом, и ее дети будут учиться в Риме, а может быть и в Париже.

ФЛОРА: Но Филиппе-то не вернешь.

ПАОЛА: Да нужен ей этот Филиппе! Она уже спит с Альфонсо. Ты знаешь Альфонсо?

ФЛОРА: Я не знаю Альфонсо… А Виолетта, похоже, та еще стерва. Разве траур уже закончился?

ПАОЛА: Говорят, Филиппе был занудой и импотентом.

ФЛОРА: Ну, тогда другое дело.

АНДЖЕЛО: Конечно! Тогда совсем другое дело! Все мужчины кругом импотенты, зануды, мерзавцы и бабники! А дон Марио – Господь Бог и Святая Мадонна! Даже лучше! Он пристреливает импотентов, а их вдовам раздает деньги на молодых любовников! Сбываются заветные мечты!

ПАОЛА: Флора, разве импотент может быть бабником?

АНДЖЕЛО: Паола, душечка, зачем тебе голова? Чтобы в дырочках черепа хранить твои чудные глазки?! Я дам тебе дивный совет, девочка моя! Нарисуй себе глаза под пупком, а голову отрежь к чертовой матери! Говорят, если девушке отрезать голову, у нее начинают быстро расти ноги! Ты шагу не пройдешь без мужиков. А дон Марио будет жевать сопли у тебя под каблуками! Ты плачешь! Ты хочешь спросить, как же ты будешь кушать? Ай-ай-ай, рот, он ведь тоже в голове! А я и не подумал! Ну, ничего, дорогая, ничего, не плачь!! Хочешь, я скажу, тебе, как ты будешь кушать?!!

ПАОЛА (плача): Почему ты обзываешь меня дурой?

ФЛОРА: Анджело, извинись немедленно!

Анджело быстро уходит на кухню, так сильно хлопнув дверью, что дверь распахивается.

ФЛОРА: Паола, милая, не надо плакать. Не обижайся на Анджело. Я же говорила тебе – он немного устал.

ПАОЛА (переставая плакать): Я не обижаюсь, Флора. Хотя, когда тебя называют дурой, это очень обидно.

ФЛОРА: Анджело не называл тебя дурой, дорогая. Он просто хотел сказать, что ты несколько слишком… слишком cекcуальна, понимаешь?

ПАОЛА: Да? А разве это плохо?

ФЛОРА: Это чудесно. Успокойся, милая и иди домой.

ПАОЛА: Я знаю, почему Анджело нервничает. Потому, что он смотрит телевизор, а у вас нет зеленого цвета. У вас в доме вообще мало зеленого, а я слышала, что зеленый цвет действует успокаивающе.

Анджело, который из кухни слышал окончание разговора, в изнеможении съезжает на пол.

ФЛОРА: До свидания, Паола.

ПАОЛА: До свидания, Флора. Чао, Анджело.

Паола уходит.

ФЛОРА: Зачем ты наорал на Паолу?

АНДЖЕЛО: А зачем ты завела меня? Почему я должен выслушивать, что дон Марио – мужчина, а я – дерьмо?!

ФЛОРА: Никто не говорит, что ты дерьмо.

АНДЖЕЛО: Не хватало еще, чтобы ты ГОВОРИЛА! Понимаешь, Флора, когда ты произносишь «дон Марио – мужчина», я слышу «Анджело – дерьмо»!

ФЛОРА: А если я скажу, что Дино – мужчина, что ты услышишь?

АНДЖЕЛО: Ну, не надо сравнивать Дино и дона Марио. Ты же прекрасно все поняла!

ФЛОРА: Да. Не надо сравнивать Дино и дона Марио…

АНДЖЕЛО: Ты издеваешься!

ФЛОРА: Нет.

АНДЖЕЛО: Тогда зачем ты назвала дерьмом еще и Дино?!

ФЛОРА: Святая мадонна!

АНДЖЕЛО: Чего ты добиваешься, Флора?

Флора молча качает головой.

АНДЖЕЛО: Но я же вижу, что ты недовольна. Чем? Ты хочешь, чтобы мне повысили зарплату? Я тоже этого хочу! Хорошо. Я завтра пойду к Паррини, и буду требовать денег. Но я уже сегодня знаю, что мне ответит Паррини. И ты это знаешь. Хочешь, я пойду воровать? Хочешь, я натяну на башку чулок, и завтра ограблю Паолу?

ФЛОРА: Оставь Паолу в покое!

АНДЖЕЛО: Ладно! Ограблю банк!

ФЛОРА: Бесполезно! Тебя сразу поймают. Ты даже не успеешь отдать мне деньги.

АНДЖЕЛО: Вот, что тебя волнует! Боже мой, кто воспитывает моего сына?! Успокойся, Флора, я не буду грабить банк! И не потому, что меня поймают, а потому, что я никогда не стану вором! И бандитом! И плевать я хотел на вашего дона Марио!.. Знаешь, что вычитал Дино? Что богатство и бедность – это как цвет глаз. Как Бог решит. И ничего ты с этим не сделаешь. И деньги тут ни при чем. Можно быть богатым без денег, Флора.

ФЛОРА: Боже, как банально!.. Дино не то читает.

АНДЖЕЛО: А, по-моему, он прав.

ФЛОРА: Мы должны жить как Дино? Мы не можем жить как Дино. У тебя есть сын.

АНДЖЕЛО: Боже, как банально!

ФЛОРА: Сын – это нeбанально!

АНДЖЕЛО: Ты говоришь то, что говорят все недовольные жены.

ФЛОРА: И с тем же успехом.

АНДЖЕЛО: Флора, неужели мало того, что я люблю тебя, люблю Бруно…

ФЛОРА (почти истерично): Я старею, Анджело!!

АНДЖЕЛО: А я что могу сделать? Все стареют. А потом умирают. Это не ко мне. Это к Богу.

ФЛОРА: Не валяй дурака! С такой жизнью я к сорока буду уже старухой. А если я проживу до восьмидесяти?! Сорок лет старости?!

АНДЖЕЛО: Это – как повезет… А деньги тут ни при чем.

ФЛОРА: Ты омерзителен!

АНДЖЕЛО: Черт возьми! Ведь хорошо жили!.. Ты это что, из-за телевизора?

ФЛОРА: Хорошо жили… Послушай, Анджело, ты действительно считаешь, что нужно всю жизнь заниматься любовью вечером на пляже, и плевать на все остальное?

АНДЖЕЛО: Ну почему на все?

ФЛОРА: Святая мадонна, почему я не близорука?!

АНДЖЕЛО: Это ты к чему?

ФЛОРА: Разбить все очки, и не видеть… не видеть, что есть другая жизнь.

АНДЖЕЛО: Зачем так сложно? Гораздо проще отрезать язык Паоле.

ФЛОРА (истерично): Оставь Паолу в покое!!! (После паузы, спокойно.) Ты деградируешь, Анджело. Ты зомби. Ты ходишь по кругу. Работа, пиво, Дино, я, спагетти, «как дела Бруно», cекc, выходные, пляж, футбол. И так из года в год. А потом вырастет Бруно, станет меньше cекcа и больше пива. А потом ты умрешь, Анджело.

АНДЖЕЛО: А дон Марио – мужчина…

ФЛОРА: Да! Дон Марио – мужчина!

АНДЖЕЛО: Все! Хватит! Хорошо, я выйду из круга! Я… я знаю, что я сделаю, и ты пожалеешь, Флора! Я… я сделаю то, что сделал Филиппе Массарти! Я сдам вашего любимого дона Марио! И если его посадят, никто больше не посмеет сказать мне, что дон Марио – мужчина! Все поймут, чего он стоил на самом деле. А если он пристрелит меня, я буду знать, что мой сын обеспечен, а моя жена постареет к шестидесяти, а не к сорока. А оттуда я увижу твои слезы, Флора. Потому что… потому что… Чему ты улыбаешься?

ФЛОРА: Кто ты?

АНДЖЕЛО: Что?

ФЛОРА: Кто ты такой?

АНДЖЕЛО: Я – Анджело Амати!

ФЛОРА: Да, ты – Анджело Амати... Почему ты решил, что Анджело Амати может предать дона Марио?

АНДЖЕЛО: А почему нет? Если это смог сделать Филиппе Массарти, то будь уверена, у Анджело Амати это получится гораздо лучше!

ФЛОРА: Ты – никто! Ты – Анджело Амати. Этого достаточно, чтобы жить со мной. Этого достаточно даже для того, чтобы УБИТЬ дона Марио. Если повезет, ты сможешь где-нибудь его отловить. Но этого недостаточно, чтобы ПРЕДАТЬ дона Марио! Чтобы предать большого человека нужно быть большим человеком… Нужно спать. Гаси свет!

СЦЕНА 3.

Кабинет с приглушенным светом. В центре кабинета – стол, за которым сидят члены «семьи» во главе с доном Марио. Дон Марио раздает карты. Играют в покер. Игроки сообщают дону Марио, сколько карт они хотят поменять. Дон Марио меняет. Все хранят подчеркнутое спокойствие и достоинство, никаких эмоций.

РИКАРДО: Две.

СИМОНЕ: Три.

РОБЕРТО: Одну.

ЛУИДЖИ: Две.

ДОН МАРИО: Две.

РИКАРДО (бросает в банк фишку): Вперед.

Симоне молча бросает в банк фишку.

РОБЕРТО (бросает в банк фишку): Закрыл.

ЛУИДЖИ (бросает в банк фишку): Поддерживаю.

ДОН МАРИО (бросает в банк фишку): Закрыл… Не могу забыть Филиппе Массарти. Я опять видел его во сне. Филиппе улыбался. Филиппе обрел покой. Но я хочу спросить вас, сеньоры: почему он совершил это?

РИКАРДО: Филиппе был ничтожеством.

СИМОНЕ: Филиппе так и не смог стать членом семьи.