ИГРА НА ВЫЖИВАНИЕ

 

(глава из будущей книги)

 

В тот же день, когда Пашу арестовали, один из наших юристов попал в автокатастрофу. Возвращались из Нижнего Тагила, уже почти въехали в Верхнюю Пышму, пригород Екатеринбурга, тут-то и повело машину на ограждение. Водитель целехонек, Борису оторвало ногу. Он до столкновения спал.

Я об аварии узнал на следующее утро, придя в офис. Да что же это такое, еб твою мать! – упал в подвернувшееся крутнувшееся кресло. Противная слабость. Когда ты с парнем работаешь пару лет рядом, и вы друг друга беззлобно совершенно посылаете по десять раз на дню, и он угощает тебя мацой на еврейскую Пасху, а потом ему отрывает ногу, а ему двадцать два или двадцать три, - блядь, это тяжело и противно. И ничего не можешь сделать, только выругаться.

При мне из-за соседнего стола, там обычно сидят юристы, трое ушли прямиком на погост, это за два неполных года, сколько я здесь работаю. А до них были и другие. Но других я не знал, не застал в живых.

Илья Онуфриев, летел по трассе с женой и взлетел на ровном месте, на бешеной скорости, машина пол-минуты, наверное, кувыркалась в воздухе, прежде чем врезаться в камни.

Начальника Пашиной личной охраны, Олега, рано утром подстрелили на автостоянке, жена его нашла лежащим – с тремя пулями в спине он еще пытался догнать стрелка, как позже оказалось – его же предшественника, тоже начальника личной охраны. Олег выжил, что с ним сейчас – не знаю, его сменил другой. Тогда я к Павлу заглянул с текстом соболезнования, он поморщился: «Какой он МОЙ работник, он из охранного агентства, работает по контракту, юридически он не в офисе…» Я на свой страх и риск текст все-таки отправил.

Леша Арданов, незадолго до смерти съездивший в Англию, приехавший в каком-то кургузом костюмчике страшно модного, страшно консервативного покроя, он что-то там упустил в Барнауле, Паша положил глаз на Барнаул, мы только недавно продали все акции, которые активно там скупали, вышло примерно по нулям – а битва заняла полгода… Но важен процесс, важна ИГРА, игрой Паша остался доволен. А вот Лешей – не особо. Леша запаниковал, звонил из Барнаула матери, говорил, что не представляет, как будет дальше с жизнью,  с работой, она мало что поняла, плохая связь. Приехал сюда, пару дней послонялся по офису, ночью вышел с балкона. Невеста его за ноги хватала, не удержала – здоровый лось… Потом уже я узнал, что у Леши брат всю жизнь по психушкам, да и сам он наблюдался регулярно, вот бы сроду не подумал.

Да что на этой работе, свет клином сошелся?..

Серега Тишков, тоже колесил по области, на заводике одном его заприметили и вроде как записали номера машины. На обратном пути – авария, сперва говорили, что водитель заснул за рулем и вылетел на встречную полосу, потом менты нашли дырки от пуль в салоне. Если хоть одна пуля попала в колесо, на скорости за сто, можно себе представить… А спросить некого – оба погибли.

После смерти Тишкова Паша пригласил в офис попов. Пришли трое, трясли вениками, читали церковное. Обошли весь офис, комнату за комнатой, потом всех, кто был, выстроили в одном кабинете, дали тонкие белые свечки. Молодой священник читал из Евангелия, говорил проникновенно, тепло, улыбался. Потом охаживал всех святой водой, кто-то морщился от брызг, кто-то блаженно жмурился. У теток потекла косметика, но стояли смирно, торжественно.

И вот теперь Борис. А Паша в Бутырке, если кому-то и соболезнует, то в первую очередь себе. Вспоминается книжка недавно перечитанная, Хеллер, «Голд» – мрачное предсказание еврею: «Ты повредишь ногу». Как вас там, Голдфарб, Файнштейн… Ногу, да. Он повредил ногу. На его месте сейчас сидит Максим, взятый вместо Тайкова, и у меня хреновые предчувствия…

 А спустя полторы недели после ареста Паши вертолет с Лебедем на борту при посадке задевает за провода и валится вниз, аккурат перед губернаторскими выборами. Батяня комбат… Я был рядовым бойцом немаленькой армии консалтеров и юристов, сделавших в 1998 году своего генерала – губернатором. Лебедь был идеальным клиентом – он умел слушать, принимал на веру, без мелочных придирок, советы специалистов, был как воск – оставаясь собой. И он действительно хотел победить. Это не так часто встречается. Не чаще, чем живой Ален Делон в Сибири.

И мы победили, ведомые своим генералом, под музыку группы «Любэ»: комбат, батяня, батяня-комбат… Бронебойный клип сочинили на красноярской студии «Афонтово», Лебедь с обожженным оспой и водкой лицом, солдаты, трупы, вечный огонь… Нас, профессиональных циников, слеза прошибала. Помню, как годом позже в Удмуртии маленький с потасканным личиком московский пиарщик мне на кухне с наслаждением рассказывал, как они снимали этот клип на ВГИКе, как он зашел в комнату общаги ВГИКа, спросил, кто свободен, как они нарезали видеоряд за несколько часов… И затем еще неоднократно встречал людей, будто бы сыгравших главные роли в тех выборах – образцовых, драматичных, КРАСИВЕЙШИХ за всю мою карьеру…

А вот губернатором он был неважным. Начал «хребты ломать», кавалерию повел на чужую собственность, сам, лично, на белом коне… Сильно разобидел местную элиту – попросту разогнал – а своей так и не создал, сколько ни пытался. Вот такие же потасканные москвичи приезжали хапнуть по-быстрому. На смену им приезжали другие. Неприлично долго держался при Лебеде Вернер, Коля Вернер, приднестровская шпана. Ветеранам на 9 мая пальцовкой салютовал. «Молодого Лебедя» сколачивал – гитлерюгенд вроде «Идущих вместе», ну, может, не такой отмороженный… хотя, учитывая красноярскую специфику, отмороженностью там трудно кого-то удивить, каторжный край. Вообще бабки пилились довольно беззастенчиво, а затянутый в кожаный плащ типа «комиссар полиции» Лебедь все это допускал, если не сказать – поощрял. Общественное мнение было резко против него – то есть, вся «свободная пресса», очень сильная в Красноярске. Но и при всем при этом никто не мог быть спокойным насчет будущих выборов. Административный ресурс – ресурсом, а поди-ка пойми электорат, многим нравилось, что Быков сидит в тюрьме. Какая разница за что, главное – сидит! Весь правый берег отстроил заново? Так Лебедь весь левый берег отстроил! Брусчатка, фонтаны… «По количеству фонтанов мы скоро догоним Рио-де-Жанейро», - жаловался мне Чигишев. «Ага, - поддакивал я, - надо еще пальмы высадить, и под пальмами, мимо фонтанов, в белом кителе и с попугаем на плече…» Возможно, так он и представлял себе рай на земле, Александр Иванович: белый китель, попугай, чернявый Быков догнивает в Лефортове…

Важен процесс, важна игра. Кто-то в могиле, кто в больнице. Быков в Лефортове. «Убиенный» им Паша Цветомузыка – был в СИЗО, вышел, потом опять вроде бы сел. Лимонов, автор книги «Охота на Быкова», которую, по-моему, писал все же большей частью не он – в Матросской Тишине, и грозит ему двадцать лет непонятно за что. Наш Паша – в Бутырке, тоже в следственном изоляторе. А не лез бы в бутылку, не попал бы в Бутырку. Буквально за несколько дней до ареста я ему показывал то, что накопал в интернете про Абрамовича: мол, раньше Путин был у Абрамовича частым гостем, и больше слушал, чем говорил, теперь же приезжает гораздо реже, и больше говорит, чем слушает. Но это ведь нюансы; а сам уровень таков, что человеку от Абрамовича на все его предложения лучше сразу отвечать «да, будет сделано».

Акулы глотают мелких рыбешек. Они не играют, не шутят, не наслаждаются процессом, они просто разевают пасть. В этом их преимущество.

И все-таки сдается мне, что в бананово-посмертном Сингапуре, по брусчатке мимо фонтанов, им не прогуливаться с попугаями. А вот грешник Александр Иванович будет обязательно – несостоявшийся президент России в долгополом кожаном плаще, неудачливый, но грозный губернатор… Жаль только, что Делон не прилетел на его похороны. Это было бы красиво.