Александр Ахавьев

Три песни

 ПЕСНЯ О ЕСЕНИНЕ
 
 (страдания)
 
 Ой, куплю я "боржоми" бутылку литровую,
 Буду пить через силу её,
 Да поставлю "Bon Jovi" пластинку хитовую,
 Поборов отвращенье своё.
 
 Пойте, пойте свою тарабарщину, черти,
 Ой, играй, радиола, играй! -
 Сколько раз нас спасал от заслуженной смерти
 Наш домашний игрушечный рай,
 
 Сколько раз собирались свозить нас на море,
 Когда мы ещё были детьми!
 ...Так усни, моя радость, усни, моё горе,
 Да и всё остальное - усни.
 
 Ни единой души из всего населения
 Мною, в сущности, не спасено,
 Даже воду в вино превращать не умею я, -
 Только деньги умею - в вино.
 
 Напишу пару строф - и тону в алкоголе я,
 Им, стихам, я не нужен уже:
 От яиц Фаберже пользы будет поболее,
 Чем от собственно... от Фаберже.
 
 Дай мне лапу, дружок, и не надо подвизгивать,
 Забиваясь в свою конуру.
 Я такой же, как был - молодой и таинственный,
 И боюсь, что таким и умру.
 
 Вот, к примеру, берёза: не вечно зелёная,
 Станет жёлтой, сменив свой убор,
 Только красной, как роза, не может стать оная,
 Ибо дерево не светофор.
 
 Но пока моя лира ещё синтезирует
 Вещество, содержащее сон,
 Я пишу эти строки отнюдь не чернилами,
 А вот этим простым веществом.
 
 И пока я три раза не прокукарекаю,
 Жизнь моя снится вам, а не мне. 
 И машинка тихонько стрекочет кареткою,
 В этот сон пробиваясь извне.
 
 
 
 
 
 
 ПЕСНЯ О ПУШКИНЕ
 
 И вот уже трещат морозы
 И серебрятся средь полей...
 (Читатель ждёт уж рифмы розы;
 На, вот, возьми её скорей!)
 
                                Александр Пушкин
 
 Меч хорош для харакири,
 Шёлк - для кимоно.
 Всё, что делается в мире,
 Переплетено.
 
 Как замечено поэтом,
 Сакура в цвету.
 Ласточка своим пинцетом
 Щиплет пустоту.
 
 На шкатулке иероглиф -
 Буква из трёх слов.
 Золотой дракон уродлив,
 Он из детских снов.
 
 В комнате предметов много,
 За окном - картин.
 Слог мой не судите строго,
 Добрый господин.
 
 Ширма: на переднем плане -
 Жаба, журавли.
 А прекрасной Фудзияме
 Место там, вдали.
 
 Пресс-папье: под слоем лака 
 Нарисован лев.
 На песке спала собака,
 Там теперь рельеф.
 
 Нож для разрезанья писем:
 Солнце на клинке.
 У лисицы хвост описан,
 Зверь бежит к реке.
 
 Чёрный ворон волен каркать,
 Воин - пить сакэ.
 Как заиндевелый бархат
 Горы вдалеке.
 
 Пена на волне подобна
 Рваным кружевам.
 Потому что так удобно
 Думать мне и вам.
 
 
 
 
 
 
 
 
 ПЕСНЯ О БРОДСКОМ 
 
 (размышления)
 
 
 Вдоль по Дону гуляет казак, всё ещё молодой,
 с черноглазым конём, с самомнением и с бородой.
 И пока он там скачет,
 С каждой буквой строфа ощущает знакомый размер;
 Главный внутренний цензор бледнеет: да как ты посмел?!
 друг мой, что это значит?!
 
 То и значит, что действует правило левой ноги, -
 мы роняем слова на бумагу, глядим на круги:
 полный штиль, нету ветра.
 Нам пора многословные спичи беречь от детей,-
 революции чаще всего начинают с идей,
 шляпы - стало быть - с фетра.
 
 При пожаре души выделяется мало огня,
 ведь томление духа и чресел - всё это фигня,
 нечто вроде каприза.
 Чем однажды увидеть и несколько окаменеть,
 наблюдай за движеньями женщин в зеркальную медь,
 по примеру Париса.
 
 В каждой бабе Медуза. Прищуришься - чёрт подери! -
 так же змеи кишат, но не на голове, а внутри,
 и всё это чревато
 для мужчин потуплением взглядов. Иные из нас
 по привычке уже не рискуют поднять своих глаз.
 Впрочем, так нам и надо.
 
 Люди склонны к ошибкам, как склонна к металлу финифть, -
 человек так устроен, что в принципе мог бы не пить,
 если б только не жажда;
 о "бензиновых радугах в лужах" плохие стихи
 пишут юноши: нам всё ха-ха, да хи-хи,
 а для них это важно.
 
 Возраст хитрая вещь. Как бы это попроще сказать...
 Отчего-то число 37 больше, чем 25, -
 и их разность - 12 -
 составляет то полдень, то полночь, то цифру в лото,
 то собаку в пижаме, то, вроде бы, лошадь в пальто.
 Из таких комбинаций
 
 комплектуется жизнь. Но любая из заданных тем
 про таких, как мы с вами, допустим, не более чем
 черновые наброски.
 Вдоль по Стиксу гуляет Харон и монеты во рту
 шевелит языком. А у чёлна на правом борту -
 трафарет слова BRODSKI.