Вечерний Гондольер | Библиотека

Николай Штромило

Стихи

 

                     ***

 

В этой квартире красные шторы,
шаткий паркет и мертвый запах.
Здесь обитал человек, который
спал на софе головой на запад.

Он же декаду сидел в сортире,
тек на кафель, кормил тараканов,
оставив после себя четыре
пустые "Столичные" плюс "Асланов".

В этот квартал от судьбы я сослан,
в этих стенах от тебя я заперт.
Вечер следами подобен соснам.
День, как известно, уходит за пять.

О лебеда, не любил тебя я
так как об этом в романах просят,
как-то по-своему, как-то зная,
что холода оседают в проседь.

Это не шуточно, это - кара,
словно бы мне оторвали руку.
Как оно, мальчик мой, жить без дара?
Так же, как мертвым ходить по кругу.


Променад семьи Галанцер

Живот в песке. Лежу. Кивают: спился.
Он при очках, и сын. Она при них. С утра
мальцы солдатиком сигают с пирса,
пронзая древнюю породу до нутра.
Лошак-маман влачит баул, потупив блюдца,
павлин-папа в педагогических трудах.
Мужи беседуют. Традиции блюдутся.
Баул колышется.
Сюда.
Туда.

А ближе к часу все семейство тем же строем
послушно движется в спасительную тень.
Но я по-прежнему их сердца не достоин,
как пьяный дервиш, подпирающий плетень
корчмы прибрежной, где ночами на бозуки
бурсак музыки исповедует бесят
и песни моря оплетают эти звуки
и вдаль несут. И сны Галанцеров висят,
как запотевшее белье, над номерами,
абы как сшитое Морфеем по мощам,
и машут вслед веселым нотам рукавами,
на пеньке влажно трепеща.

Прощай, Созопол! Предотъездное - подходит.
На волнорез иду по звездам, налегке.
Летит сажёнками во тьме какой-то додик
К турчанке морем, точно молью по реке.
А мне все грезится: баул, ракетки, блюдца,
тяжелая, хрустящая коса
Они кивают мимоходом - остаются
их силуэты,
голоса.


ИЗ ЦИКЛА "ШКОЛА ГАСПАРА"

1.
Я просыпаюсь. Гарно. Затыкаю косичку шторы
за трубу отопления. Бурые листья с узора
сыплются веретеном под софу. Сегодня
за окном тот же пейзаж: трещины вязов, Лобня
в грязном, мокром снегу,
"Ил" заложил дугу -
метит на Шереметьево, растопырив шасси.
Я начинаю подозревать, что счастье -
это тот самый запах, слышанный мной аккурат
двадцать лет назад.

Если взяться за дело и пошерстить архивы
мозга с пометой "От Носа" - можно прочесть: "наплывы
чугунной гари", "кедрач", "шпалы", "сирень", "смола"...
Все это будут, однако, одни слова.
Тоже неплохо. Знакомо и уху и глазу.
Вот обоняние дремлет, признаем сразу.
А потому погрустим. Из примера видно,
что память, увы, инвалидна.

В этот момент вялых потуг к размышленью
со двора раздается сигнал, как призыв к отмщенью,
и различив марку автомашины,
я пробираюсь балкону - не без причины.
В Лобне гудят, привозя жениха с невестой,
и привозя молоко. Но как в поле квеста
мышь выпасая, тычешь во все кусты,
я выползаю. Думаю: может, ты?

Ты бы приехала, жено, на желтой бочке?
Нет, не сейчас. Не к утру. И не к этой точке.
Все же свисаю с пятого этажа на...
Так , на всякий пожарный.

Ничего необычного. Банки. Бидоны. Бабки.
Сверху их ноги смотрятся, как культяпки.
Стены домов призрачно-голубы.
Скоро  из этих подъездов пойдут гробы -
летнее пекло сжигает старое сердце.
Испепелит и мое. А пока день - это средство
против тоски. К ночи она сильней.
Выход один - в чтении словарей.
Водка обманчива. Путь ее трижды пройден.
Несколько лет подряд был он довольно моден,
нынче же каждый столб памятен до тошноты.
Выхожу на балкон. Думаю: может, ты?

Сётэли - нет. Тот же пейзаж, и псина.
Я продолжаю передвигать часы на
право. Шаг их знаком. Шаг их тяжел.
Под потолком мечется ореол -
молнии стрел, гербовый знак заик.
Тикает тик.
Так. Пассажиры снуют по-над городом. Люстра
дважды в день опадает на пол. Плоды искусства
требуют больше пространства вовне и в нас.
Компас и ватерпас
начинают чудить с приближением первого гостя.
Рост и фигура точнее параметров ГОСТа,
дева умна, мало того что красива -
несет в пакте с камалем баклажку пива.
Я ей давно обещал написать стишок,
скажем, в четырнадцать строк.


2.
АГЕНТУ ПО ВСТРЕЧЕ И ПОСАДКЕ
ОСОБО ВАЖНЫХ ПЕРСОН

(сонет французского типа)

Серый воздух во мгле водянист и колюч.
В небесах устаешь от пустой болтовни.
И персона Андрон, отцепившись от туч,
потихоньку ползет к полосе на огни.

Водрузивши очки да проверивши ключ
(сквозь карманы штанов не заметно возни),
он подумал о той, что наверное лучш...
впрочем, если бы... то... да когда бы одни.

И встречает его у транзитных дверей,
самой верной верней, а вернее, верней
долгу службы, что, собственно, долгу судьбы,

все, как надо, на ней, все, что надо, при ней,
но мерцает в глазах ее имя "Андрей".
Впрочем, если бы... то... Да кабы.

Высказаться?
© Николай Штромило