Вечерний Гондольер | Библиотека

Брюн

… я люблю когда она …

 

 

 

… я люблю когда она во сне закидывает на меня ноги. Мне нравится ощущать на себе их реальную весомость. Но может быть, в этом есть что-то от психологии "раба"?

Пожалуй, нет. Ведь я люблю и "царить" над ней…

Удивительна эта естественнейшая из наук - молчаливое общение тел. Вес. Тепло. Сообщающиеся тела. Плюс что-то ещё из электричества. Плюс остранённость крадущихся губ, сухих и нервных - моих, и слабых, нежных и свежих как лепестки шиповника - её.

Глаза… Влажное их поблескивание в сумерках, отражение бледного заоконного света…

Пальцы в струящихся волосах… Шёлковая, ошеломительная притягательность кожи. Как заново открываемые каждый раз, излюбленные рельефы… Сумасбродный пейзаж всей женской красы.

Касания.

Внутренняя вибрация бьёт меня сполохами, как бы походя, но всерьёз…Это созревает подобно трепету умирающей, зуммерящей люминесцентной лампы, лишь в какие-то мгновенья заливающей комнату светом.

Но рано. Она еще неподвижна. Но ее глаза уже закрыты. Она не хочет слышать ничего кроме моих рук…

(… мне нравится … )

...а еще мне нравится припасть к постели и смотреть на ее тело в профиль. (Так припадает к траве гепард). Хорошо, если откуда-нибудь напротив проникает несильный свет – из соседней комнаты, допустим… Этот ракурс в фотографии называется "контр-ажур". Отливы света прихотливо обрисовывают формы тела; на свет различимы мельчайшие волоски, видна сеточка, бегущая по коже подобно солнечной сетке от ряби на дне мелководья… Отливы света, приливы света, игра…

Моя расслабленная рука зависает над профилем груди, соскальзывает вниз, указательный палец словно нехотя крадётся по восходящей.

Она только что из ванной, и на чистом теле стоят сверкающие капельки воды. Я испытываю такой же чистый эстетический восторг… Но в ответ на касание соска она еле заметно вздрагивает, а милая сморщенная ягодка вдруг начинает расправляться… Ммм… В принципе тот же самый универсальный механизм…

Чистая эстетика вовсе уже заглушается новым ощущением.

Когда я обнимаю ее, мне хочется, чтобы мои руки стали как крылья – мне хочется охватить ее как можно больше, ее всю укрыть руками – и кажется, что это почти удаётся!

Эта тяга к всеобъемлющему касанию заставляет меня иногда мечтать о том, как мы ласкались бы, если бы мы были дельфины… В воде можно свободно перемещаться вокруг нее и касаться спиной – боком – животом – гладко так, smoothly, вскользь, беспрерывно перекатывая ощущение по всему телу… (Мне иногда кажется, что дельфины в своём кружении с волнами и подругами должны бы постоянно ликовать, мысля и хохоча своими улыбчивыми ртами примерно так: "мы голые, голые, голые!")

Но это желание - окружить её собой, охватить безмерно, - на суше совершенно недостижимо и начинает мучительно искать выхода. И когда…

(… и вот когда… )

… я осознаю что происходит, оказывается, что мои ощущения сосредоточились на каких-то малых процентах моего тела, и вдруг становится ясно, что идеальное объятие реально, но это не я должен обнять ее, а только ей возможно объять всего меня…

Дело мое плохо - я уже ощущаю внутренний звон в крови, подобный тому как пузырьки в шампанском обретают внезапный стремительный импульс – вверх, к поверхности, к верной своей гибели, но остатки самоконтроля чудом заставляют отхлынуть острый прилив гибельного желания.

У нас еще столько впереди… Темнота нехотя выдает мягкие контуры ее тела, простертого на постели, светящегося так нежно, как ничто другое на земле не может.

Мои руки становятся свободны и невесомы: я, как скульптор, вываживаю из податливого материала чудные формы и картины. Бог мой, я владею этим телом! Откинувши голову, приоткрыв раненный чувством рот, она вся – отзывчива как скрипка… Меня охватывает дикая гордость – она вздрагивает в ответ на легчайшие движения рук, я играю на этом великолепном инструменте, и мелодия сводит с ума нас обоих. Время остановилось…

И наконец я вижу, что она хочет того же, что я, и может быть даже сильнее…

Не пытаюсь описывать, что происходит дальше.

Мы вместе. Как это объяснить, где слова? Понимание? Больше. Это больше щедрости. Больше доверия. Больше открытости. Больше любви. Сдача! Слияние рек!

(…что происходит дальше… )

Скажу лишь о странностях последних секунд. Как ни удивительно, чувствую себя полностью в ее власти, совершенно невероятной и повергающей сознание в сумерки. Как там – "чую с гибельным восторгом – пропадаю, пропадаюююю" Мне хочется кричать что-то вроде "пропадаю" или "пощадииии!", и я совершенно уверен в этот момент, что она является победительницей и власть ее надо мной безмерна.

(Когда на другой день меня где-либо настигает лишь тень воспоминания об этом, веки мгновенно падают сами собой, на миг отключая меня от всего вокруг, и откуда-то из глубины груди вырывается тихий стон).

Потом мы лежим, сплетясь своими побегами как виноградная лоза, этакой прихотливой, но расслабленной и потому сладкой древнеиндийской свастикой храма Каджурахо-или-как-там, без всяких покровов, и сознание отделяется от меня, и я вижу нас сверху без всяких зеркал, и волна благодарности наполняет полуживую душу.

Боже мой, как мало нам надо! И как много нам дано! Благослови нас Господь.

февраль 2000

 

 

Высказаться?

© Брюн