Вечерний Гондольер | Библиотека

Римма Рожина

Дорога в рай

 

 

 

 

Поэма

 

Прабабушке моей

Павле Васильевне Блохиной

Посвящается

 

Пролог

 

Тук-тук,
Тук-тук -
Колес литых
Колючий звук
Уперся под дых.
Уткнулась в колени -
Старуха ли, нет -
Не скажешь по тени
Количество лет.
Корявые пальцы,
В коростах рука,
Видать, что скиталица -
Сперта клюка,
Допилит сухарь
Единственный зуб,
И горькая гарь
Осядет у губ.
Голову Павла
К окну подняла,

«Ведь еду домой!» -
Наконец, поняла.

 

Тетка с жирными ляжками
Боком пройдет, толкнет:
- Что тут сидишь монашкою,
Зыркаешь на народ? -

Втиснет духмяно пахнущий
Салом тугой баул:
- Место тебе на кладбище,
Нет, занимаешь стул.
Сдавит старухе хрупкие
Ребра мешок с мукой,
Белая пыль на юбки ей
Фыркнет ржаной пургой.
Пленкой затянет приторно
Черный сухой язык.
Копоть на стеклах. «Литерный»
Жалит за стыком стык.

 

Чадит керосинка
Под потолком;
На стенке картинка -
Мужик с молотком;
Кондуктор под чайник
Кладет кирпичи,
Калены отчаянно
В жаре печи;
Мешки и баулы,
Сумы, котомы;
Небритые скулы,
Как после чумы.
Худые, тупые -
Губа на отлёт -
Отекшие, злые -
Сивуха течет.
Зашита веревкой
Прореха штиблет,
Но - с вольной путевкой,
И куплен билет,

Не чаяла Павла
Удачи такой,
Притихла устало
Щека под рукой.
И даром ей пьяниц
Дурной аромат,
И тетки-толстухи
Презрительный взгляд.
Косит на окошко
В спокойствии глаз:

«Осталось немножко,
Родные, до вас.
Вот будет вам радость,
А мне и того!
Что было-осталось -
Из сердца долой.
Не ждете, поди-ка,
Не вытоптан путь,
Да, я не трусиха,
Дойду как-нибудь.
Шумну за калиткой,
Аль стану к окну,
Букашкиной ниткой
Ко щелке прильну.
Алюха услышит,
Поди, заревет,
Уткнется подмышки,
В избу позовет.
Рассядусь на лавке,
Онучи долой.
Из этакой давки
Вернулась домой.

Печёной картошки

Спрошу поснедать

И лягу на печь отдыхать.»

Как люльку качает

Скрипучий вагон,

А Павла скучает,

Но гонит свой сон.

Боится уснуть и

Во сне закричать,

Путейцев до дрожи

В ногах испугать -

А ну, как да схватят

С испугу ломы...

Ей снятся кошмары

Минувшей зимы...

 

 

1.

Сидят на скамьях,
На плевках, на песке

Этапники с меткой
На правом виске.

За пазухой держат -

да все не сыты -

Круги караваев
Да сача шматы
Начальник скрывает,

Куда их ведут.

И делятся круги

На дальний маршрут.

Старухи,

Девчонки,

Деды,

Мужики,

Мальчишки,

Бабенки -

На всех

Кожухи,

Поддевки,

Фуфайки,

Тулупы,

Портки,

Рубахи ли,

Майки,

Чулки

И платки -

Все разом смешались

В единый клубок

Да так, чтоб никто

Отвязаться не смог.

 

Серый цвет
Да черный цвет,
Ярких пятен
Нет, как нет,
Не гуляночка-парад,
И такой в чести наряд.
Морщится конвойный,
Людом недовольный.
Тихо.

Разве что чихнет
Кто-нибудь,
Аль кашлянет,
Шепоточком спросит:
- Тут воды не носят?
 - Что ты, где тебе вода,
По нужде - и то беда.
Затерлись - не пустят,
Пол-то, вишь, как устят.
Плачет Павла втихаря:

«Богу, знать, молилась зря.
Эвон, сколь нас, лишних,
Всех забыл Всевышний.
Чем Христа обидели
Детки да родители?
Церковь не отвергли,
Верой не померкли,
Вот кресты сорвали,
В тайники сховали,
Схоронил - не хвастай
Нечисти глазастой.
И до верующих власть
Наконец-то добралась.
Нас за веру в Бога
Уж накажут строго.
Только, как ни бейся,
Где же всем отречься.
Ох, кручина гложет,
Помоги нам, Боже,
Уповаю, правый,
Дай нам выжить, правым...»

 

Главный до пены хрипит:
- Что развалился, бандит,
А ну, подымайся, зараза,
И вы все, зады сняли разом,
Строиться у вокзала!
Тетка, ты что сказала?
Ах, ты, - и в скулу бабе, -
Табель твой, сука, табель!..
Гомон,

Шмон,

Суета,

Маета -

Кто с крестом?

Да все без креста.

Одни со страху не верят,

Спутали зад на перед,

Швали блатной в угоду

В руки не крест - колоду,

Чем тебе туз

Не Иисус!

Другие - хитры, от драки

Согласны: про Бога - враки.

Третьи ж глупы едва ли -

Сняли и закопали.

- Строиться, богомольцы,

Мы вам не святотройцы,

Мы не Исусик тощий -

Ха, это вы, как мощи.

Мы - это значит власть вся!

Поняли? -

Гул согласья.

 

Тонко ребенок всхлипнул,
Тут же и поперхнулся.
Главный не оглянулся.
Вышел, ремнями скрипнул.

 

Ей повезло -
Не в Воркуту,
Не в стылую Инту, Ухту,
Гораздо ближе, ближе -
В Шексну.

Кусочек лижет

Не сахарный,

Не мятный,

Забусый,

В серых пятнах,

Но до того приятный,

Что катится слезинка

От счастья по морщинке:

И платье не сносилось,

Опорки не стоптались,

И, как не Божья милость,

Кусочки завалялись.

«"А все житуху хаю,

Как небо поминаю.

Бесстыжая, молиться

Задумала лениться,

И так-то плачу редко,

А ну-ка... Спит соседка?»

И мелькает троеперст

Без опаски в полный крест.

У соседки глаз ученый,

Битый,

Злой,

Завистный,

Черный.

Все увидел,

Все узнал,

Все на память намотал.

Будет с чем явиться

Власти поклониться.

 

 

2.

 

Павла спит и видит дом:
Не бывал такой содом -
Перевернуты кровати,
Сундуки, мешки, полати,
Подпол, сени, верх, поветь,
И чуланка, и подклеть -
Все нарушено, в грязи,
За год так не увозить,
Справились за вечер.   .
Зря.
Разжиться нечем.

В подполе картошка,
На приступке кошка,
Куриц вот - аж три их -
Под пестерь закрыли,
Да сена клок,

Кооровий бок,

Да ларь муки,
Да катаники,
Да у Альки-хромоножки
Старый «Зингер» на окошке.

«Что придумала - шитье.
Денег что ли на житье
Не хватает бедной?»

Да ведерник медный,
Брошен на залавок
Новый полушалок -
Розы алые, как щечки,
Малахитовы листочки,
Голубые цветики,
Ленточки в букетике -
Аленька ночами шила,

Накопила вот - купила.
Пахнет, ароматный,
Знамо, безвозвратный.
Катька воет возле печки,
Под ногами плющат свечки,
В Красный угол бьют багром,
Лики рубят топором,
Страшно выражаются,
Девоньки пугаются.
Мишка Рыжий всех бравей,
Капли пота у бровей,
Властью командирской,
Плеткой бригадирской
Ставит в эту опись
И печать, и подпись.
И рукою, как лопатой,
Все, что зенкой конопатой
Для набора наискал,
Сгреб в охапку.
Поплевал на кусок газетки,
Выдул запах едкий,
Отпихнул скамейку
И... подмышку швейку.

На одной ноге вослед

Алька бросилась:

- Ну, нет! Не отдам машину,

Без нее я сгину.

Ты почто же забижаешъ,

Или ты, злодей не знаешь,

Что доходов боле нет? -

Тот лишь лыбится в ответ, -

Ой, да что я!

Ой, да как!.. -

Но нарвалась на кулак

И обмякла,

Где тут...

 

Празднуют победу
Над врагом народа -
Пьют у огорода,
Делят самогонку,
Щупают буренку,
Штапель да платочки
Прячут женам-дочкам.

В избе срам,
В углу хлам,    
В печи вой    
Под трубой.

Домовой, не ной!

- Ой, ой,
Что будет с тобой,
Сестра Алевтина?

- Что и с тобой,
Сестра Катерина.
Мы-то у дома,
Очнемся не ходко,
Маменьку жалко,
Ее ж - за решётку.

- Да уж, нажили славу

Через матку Павлу,

Токо что не покойницы.

И что, было, дома не молится,

Иконы не сняты - счастье,

Нет, надо по церквам шастать.

Приписали ей сходку,
Схватили за глотку:
- На вот теперь -
Ешь, пей,
Кишки набивай, не жалей,
Все подчистую вымели,
Только что пол не вымыли.
И самой там выжить - беда.
Вроде, вошла в года.
А ума - в горсти
Легко унести.

 

А калеку бедную

На полу трясет.

Кто теперь ей медную

Деньгу принесет

За рубахи-фартучки?

Пела, весела,

Как в оборках-складочках

Прыгала игла.

Лучше рукодельницы

Не было в селе,

И ходили девицы

К Алиной игле.

Помнит Павла явию

Этот страшный сон
Ей во чье во славие
Нынче снится он?

 

 

3.

Лед на площади,
Снег на крыше.
Павла дочери
Слезно пишет:

«Катя, Катенька,
Я в жару,
Не увижу, как
Враз помру.
Брюхо голодно,
В койке холодно,
Люди разные,
Злые, грязные.
Лес на дранки мы
Возим санками,

Плечи - до крови,
С пота мокрые,
Стонет спинушка,
Жмет дубинушка.
Вши кусачие
Мучать начали,
Всех не выгрести -
Как тут вынести?
Больше месяца
Главный бесится,
Нам на праздники -
По подглазнику.
»Чем не лики вам!» -
Все выкрикивал.
Мне же старшая,    ,
Баба страшная,
Силой, как медведь,
Приказала петь.

«Для поднятая сил,
Ты, мол, голоси.»
Все в трудах, а я
Встала, потная,
Хрипела, орала,
Теперь захворала.
Нашу травку бы,
Мяту-зверобой,
У печной трубы
Заварить настой,
Промочить бы зев,
Отогреть бы грудь,
Отогрев,
Уснуть.

Катя, Катенька,

Как там вы?..»

 

Шапка катится

С головы,

Плетка бурая

В темя бьет,

Тетка хмурая,

Хватка - в лет.

- Блохина, ко мне,

Что ты пишешь там?

Если все - вполне,

Не боись, отдам.

А еще кажи,

Как ты крест кладешь

По ночам.

Дрожишь! Отрицаешь. Врешь.

Ну, клади на лоб,

На колени стань,

И до неба чтоб

Поднималась длань.

Да молитву спой,

Проскули святцы,

«Аллилую» вой,

Чтоб твои Отцы

Заступилися,

Откупилися,

Дали б жизни тебе легкой.

Ишь, писака. -

И плеткой по темени, плеткой.

 

Сырая подстилка,
Блошиный матрас,
Мигает коптилка,
Как дьявольский глаз.
Соломы опилки
По ранам, как соль,
До пят от затылка
Горячая боль.
По венам в натяге
Гудят провода,
В желудочной фляге
Иссякла вода.
Синюшные губы
Разжались с трудом,
И сыплются зубы
Над смрадным ведром.
Раздвоены тени
В глазах пополам,
На битых коленях
Ползком по углам,
Привстала, о стены

Рукой оперлась -

Хлестнула из вены

Багровая мазь.

Зажала подолом,

Но все же кровит,

Забрызган над полом

Багрянцем гранит.

От дикого вида
Не хочется жить,

И гложет обида.

Пить... пить... пить...

Упала

И скошенным маком лежит.

Горбата,

Лыса
Крадется

Крыса,

Поводит

Усом

По плитам

Бусым.

Что ей

Водица –

Есть чем

Живиться -

Не с трупа

Мясо,
Не круг

Колбасок.

Ножами лап

За Павлу цап...

Фонтаном брызнул

Горячий град.

- Не надо жизни,
Согласна в а-а-ад!

 

 

4.

- Милая Катенька,
Снится-то что -
Чудища в катанках,
Лица со стог,
Пасти разверзнуты,
Зенки горят,
Злые, нетрезвые,
Целый отряд -
Маменьку бедную
Гонят и, бедную,

Плеткой секут,
Рыжий и тут.
Падает родная
Снова встает,

Плетка холодная
Кожу дерет.
Выжгла глазами
Душу до дна.
Видите сами,
Мол, как там она.
Катенька, милая,
Сердце болит,
Матушка стылая
В яме лежит,
Страшно подумать -
Битье-колотье.
Съезди, сестрица,

Проведай ее,
Все живем под Богом...

Небо серым стогом

Село на деревню.

Смяло и деревья,

И плетни, и бани,

И коней, и сани,

И колодец низкий,

И пригорок склизкий.

Ахнула соседка;

- Ты не к матке ль, детка? -

Ветер завывает,

Тепло вывевает,

Сучит, будто пряжу,

Катькину поклажу.

Обметает спину.

«Ничего, не сгину.
К Вохтоге добраться,
Там уж, может статься,
С завтрего по рани
Поезд али сани.»

 

Белое отступление
"ВОКЗАЛЬНОЕ"

 

Заря плеснула через край
Над Вохтогой струю рассвета.
Вокзал, похожий на сарай,
Народом скученным прогретый,
Смердит рассолом и гнилой,
Последней за зиму картошкой,
Протухшей рыбьей чешуей,
В углу пристроившейся кошкой.
По лицам бледным бродит сон,
А уши ловят гул далекий,

Все чаще нетерпенья стон,

Все ближе отправленья сроки.

И то и дело паренек

С досадой хлопает дверями.

Но вот забрезжил огонек

Полузаметный под парами.

- Иде-ё-ёт! -

Мальчишка подорвал

Вокзал своим счастливым криком.

Рванулся человечий вал

В проход испуганно и дико.

И каждый силится успеть

Добраться первым до перрона,

Атаковать и одолеть

Вагона узенькую клеть,

Чтоб не корить и не жалеть

Себя до Вологды - "Вор-рона!"

 

«Дым, дым, дым -

Задохнусь.

Тело в жим –

Да и пусть.

Альке б тут .

Смерть и все.

В спину прут –

Свертишься

Но в ногах

Правды нет,

Место - ах,

Двинься, дед.

Не беда, что чадно.

Еду, вот и ладно».

Чихнул паровоз,
Пихнул от колес
Стальные пути -
А ну, отойди!

 

5.

Очнулась Павла - потолок
Белёный, как в больнице,
Волос пушится чистый клок,
Не слеплены ресницы,
Костяшки пальцев не в крови,
И сами пальцы в куче,
Саднит коросту на брови
Под беленьким, пахучим.
- Где я? Неужто лазарет? –
Бинты, простынки, вата, -
Да нет, наверно, это бред
В зловоньи каземата.
Глаза прикрыла,
По ноздрям
Стерильный запах хлорки
Скользит,

По запертым дверям,
По чистенькой каморке.
Как зыбка, узкая кровать
Качает. Телу сухо.
С того ли хочется так спать,
Безмерно спать
И не вставать.

Воспоминания опять
Витают белым духом.

 

Белое отступление
"ДЕВИЧЬЕ"

 

Юная Павла с пушистой косой

В ночь на Ивана гуляла босой,

Чтоб окатиться росой.

Скинув рубаху, каталась в траве,

Эхом, смеясь, отзывалась сове,         ь

Лилий венок - в голове.

В небо смотрела и звездную мать

Мужа просила веселого дать —

Замужем не горевать.

Слушала девичьи просьбы Луна:

- Эх, красота тебе, Павла, дана,

Счастья же доля бедна,

Будет жених и Любим, и пригож,

Только полжизни в любви проживешь,

Горя в остатке хлебнешь.

Больше сказать ничего не могу.

Полна барахтаться в мокром лугу.

Ждёт тебя Вася. Не лгу...

 

Жизнь помчалась колесом:
Колыбельная на сон,
Как в саду цветочки,
Подрастали дочки;
Не сердитая свекровь;

Безостудная любовь;
Павла мужу - маков цвет,
Лучше Павлы бабы нет
Все бы ладно.

Мишка Рыжий .
Папаручи тянет ближе,           
I

И глаза его хмельные,

Конопатые, шальные

Шарят Павлу тут и там,

По груди и по бокам,

С мокрых губ слюна течет,

От досады грудь печет.

Вечно хмурый,

Вечно пьяный,

До чужих молодок рьяный

Павлу в девках углядел

Да посватать не успел,

Затаил обиду, леший,

Час пришел, себя утешил.

- Баю-баю-баенькси,
Пригожусь для Аленьки,
Мяконьки да славненьки
Ей скатаю валенки,
Будет доченька форсить,
Новы валенки носить. –

Шил Василий, подшивал,
Деткам песню напевал.
Вдруг в калитку громкий стук,
Шило выпало из рук.
Мать проснулась на голбце, .
Круги бледные в лице:

- Вася, дай внучаток мне,
С чем-то гости на уме.
В дверь колотят, крюк ломают,
В мат хозяина ругают.

Погодите же, иду, -
И впустил домой беду.
Рыжий входит, как герой,

Рот ощерился дырой:

- Ты почто, гнилая вошь,

К нам в колхозу не идешь,

Али ждешь какой другой

Власти всей своей гурьбой?

Ты упрямиться мне брось,

Чай, с людьми живешь, не врозь.

На, пиши: «Хочу вступить...

Чтобы, значит, лучше жить...

И корову, и коня,

Мол, возьмите у меня...»

- Михаил, да как же так.

Я семье своей не враг.
Ну, в колхоз... Коня зачем
И корову?

- Нет уж, всем
Власть велела
Сдать в колхоз
И скотину, и навоз.

- Я скотине не хорёк,

Костью лягу поперек.

- Ляжешь, я и подсоблю,
Я настырных не люблю.

Ну-ка, парни, поучите.
Нишкни, бабы, не кричите!

 

Два бугая тут как тут
Живо отдали под суд.

 

Павла бросилась,
Хотела

Заступиться,
Полетела

В угол.
Всхлипнула
С печи         
Бабка:

- Матушка, молчи! -
Испугались детки, плачут,
Под подол головки прячут.
И Василий был не трус,
Да обмяк, по ребрам хруст.
Крепко научили.

- Вот вам. Получили?
Чтобы завтра же с утра
Конь с коровой - со двора!
И ушли. Старуха
Застонала глухо,
Только слезла с голбца.

- Мама, разобьется девка, -
Не успели,
Альку проглядели,
Со всего размаха
Прямо об пол - ах-ха -
И зашлась от боли:
Подломилась голень,
Хрустнула костяшка,
А в паху - растяжка;
Не дает и тронуть,
Всей семьею стонут.
Павла за медичкой,
Та влетела птичкой:

- Девочку - в больницу,
Здесь не излечиться.
Мужика поставлю,
До весны поправлю.

Может и сталось бы так, а на деле
Раны с гражданской открылись на теле,
Вася промучился зиму, к весне
Тихо и счастливо умер во сне.
Алю бы тут же в больницу свезли,
Только вот утром коня увели,
Рыжий не дал им упряжки другой,
Так и осталась девчонка хромой.

 

 

* * *

Чистое поле. Доубрана рожь.
Пущен на волю табун лошадей,
Скачут, по скирдам соломенным дрожь,
Но ни поселков кругом, ни людей.
В белой рубахе, боса - по стерне.
Холодно? Больно?
Не колко. Тепло.  

Косы ручьем по вспотевшей спине,
Солнце, как в мае высоко взошло.
Холм. За холмом золотится лесок,
Стаей у леса журчат журавли,
Монзы внизу голубой поясок,
Белая церковь сияет вдали.
Входит в исподнем, несмелая, в храм,
Прянет назад от оконных лучей,
Грудь неприкрытая, вольная - срам -
Ищет укрытье от ярких свечей.
Чу, кто-то ходит, в углах шебаршит,
Пыль да тенета сметая с икон,
Ладно не скроен, да крепенько сшит,
Зал прибирает отец Агафон.
Горбиком плечи, с седой бородой,
Павлу увидел, руками всплеснул:

- Что это, матушка, право, с тобой,
В этаком виде, - и грозно взглянул.
Только хотела поведать она,
Что очутилась незнамо и как
В церкви, как рухнула разом стена,
В черном проеме колышется флаг,
Вьется, трепещет. И люди за ним.
(Люди ли?) В камни святые - бревном.

- Что это, батюшка?

- Стан сатанин!

Вот и до нас

Докатился Содом.

Пал на колени      

Отец Агафон,

Кается,

Молится,

Плачет ли он?

- Матерь небесная,     

Не допусти,

Силу чудесную

Дай обрести,

Выстоять,

Выдержать,

Не растерять      

Воинов мирных,

Священную рать.

Крошится-рушится,

Мне не помочь:

Сын ли ослушался,

Вольница ль дочь.

Баба ли бесится,

Муж ли буян,

Ходит, не крестится,

Грязен и пьян,

Детки ли злыдни

Бранят стариков -

Стыдно мне, стыдно,

Что я бестолков…

 

Кресты захлестнуты петлей.
Кресты задушены,
Небесный переполнен слой
Земными душами.
Колокола слагают стон
На смерть обителей,
И у расстрелянных икон
Полно хулителей.

Павла бросается к ликам святым
Вынести,
Спрятать,
Укрыть,
Сохранить!

В Щели сочится удушливый дым -

Бросить - не жить,

И остаться - не жить.

Плавятся прутья железных окон -
Выстрелы,

крики,

Сумятица -
Ад!
Пулей ужаленный пал Агафон -

Стиснули

Руки
Навечно             
Оклад.

В страхе бежит она прочь от огня -
Умерший
Муж
На пути -
Поперек.

- Васенька, свет, заступись за меня,
Где он,

Ведущий

На волю

Порог?

- Воля? Глупа ты, однако, жена.
Ищешь
Спасения?

Следуй

За мной,
Там, в поднебесья, свободы страна,

Брось

Свое тело,

Останься

Душой. -
Цепкие пальцы в запястье впились.

«Правда ли

Вечность,

А может,

Обман?»
И, усомнившись, решилась на жизнь,

Напрочь

Отвергнув

Виденья

Дурман.
Гул в куполах. Треск горящих стропил.

Что ж ты,

Душа,
Умоляй,

Улещай.

Дух пред вдовицей огонь укротил:

- Скоро
Увидимся,

Павла,

Прощай.... –

Выползла бледная, пала без сил,
Чуяла только, что кто-то гасил
Вспыхнувший волос.
Да схлынувший гам:

- Глите-ко, с небом

Сливается храм,
Чисто дороженька
Белая в рай.

- Вот тебе, Боженька,

Путь - полезай.

 

Рыжий над Павлой:

- Я знал, что ты здесь. –

Губы скривила гордыня и спесь,
Бешеной пеной стекла по щеке,
Ядом осталась на злом языке.

- Что тебе, подлый, еще от меня?

Нет без догляду ни ночи, ни дня,

Ждешь не дождешься от нищих

вдовиц,

Скоро ль падут, покоренные, ниц.

- Было бы дело, и ты б зажила...

- Если бы тело за рубль продала.
Прочь, не торгуют у нас на Руси
Ангелы с чертом!
У бесов проси.
Если б и грех, не с тобою, козлом…
Плюнула Рыжему на щеку зло.
Будто укушенный, прянул мужик:
- Ну, погоди, укоротим язык,
Ходим, поди-ка, не разной тропой! -
Хлопнул кнутом
И смешался с толпой.

 

6.

Павла проснулась. Одна,

Но уже

Нет ни тепла,

Ни покоя в душе.

Тело налито железной рудой,

Светится темечко прядкой седой.

Открыла глаза,

Застыла слеза,

Сон на уме, -

«А я же в тюрьме,

Видно, больна,

Всё не вольна.

Васенька, Вася,

Зря не спаслася,

Милушко звал,

Ведомо, знал.

Что бы остаться, в пожаре сгореть,

Стыд и позор не пришлось бы терпеть».

Солнечный зайчик метнулся. Рассвет
Боем в набат разбудил лазарет.
Мат конвоиров, оружия звон,
Шарканье валенок мимо окон,
Строем идут - не предатель, так вор, -
Молча, в строю запрещен разговор, -

Каждый - народу советскому враг.
Бряцают цепи ленивых собак,
Что меж солдат равнодушно снуют.
Сытые. Лают, как долг отдают.

 

- Эй, недовольный,
Утрись, улыбнись.
Это ль тебе
Да не райская жизнь?
Что монастырь, что тюрьма -
Тот же пост,
Так же - подохнешь –

Снесут на погост.

Камеры - кельи,
Стена - не пробить,
Что вы хотели,
Смогли получить.

Падай, скотина -
Бешеный, фас! -
Дернулась псина,
С цепи сорвалась,
Лязгнули около горла клыки.

- Что уклоняешься,

Сопротивляешься,

Даже ругаешься?

Палец с руки,

Напрочь откушенный,

В грязь отлетел,

Пес обезумевший

Вырыл...

И съел.

Клюквой рассыпанной по снегу кровь.

- Вот тебе, выродок, Божья любовь!

 

Жмут потолки и стены,

Кожу вздувают вены,

Губы засохли глиной,

Плечи сдавило льдиной,

В горле нарыв клокочет,

Павла в бреду бормочет:

- Не виновата я... черный платок...

Смертушка... Васенька... пряжи моток.

Саван сотку... петухи... рассвело...

Свекрушко... матушка... выдь за село...

Свечи... венец... не забыла... люблю...

Рыжий, я с девок тебя не терплю.

Что же ты делаешь... дочек... не смей...

Злыдень... поплатишься... Господом...

змей.

 

От санитаров толку,
Вденут на шприц иголку,
Выкрошат в рот таблетку,
И - в бюллетень отметку.
Там до рассвета - водка,
Сдохни, не жалко, тетка.
Только одна, жалея,
Байку под бок - теплее,
В кружку отвар сцедила,
Губы бинтом смочила,
К воплям привыкнув бранным,
Смазала йодом раны,
За ночь не раз входила,
(Павлу горячка била),
Время нашла для шутки.

 

Павла на третьи сутки
Встала:

Слаба, костлява,
Пальцы ступней корявы,
Шибко ж она недужит,
Голову вон как кружит.

- Что, Блохина, оклемалась?

- Вроде, полегче малость.
Где тут санузел,
Мне бы умыться.
Будто с контузий
В гнет поясница.
Шаркают боты
По коридору,
Липки, как соты,
Потные поры.

 

В темном углу

Под косыночкой белой

Щурится око

Соседки дебелой.

Хитро к больничным

Котлам прикормилась,

Бегает лично

С докладом за милость.

- Там Блохина...

Не желает лечиться.

- Что ж, нам она      
И в лесу пригодится.

 

7.

Катя стоит у железных ворот,
Видит охрана, да к ней не идет,
Здесь не гражданка, порядки
строги,

Вот, наконец-то, за будкой шаги.

- Я на свидание.

- С кем?

- С Блохиной.

- Есть тут такая.

К ней можно.

За мной. –

Засуетилась, заторопилась.

- Вот уж спасибо... -
Но дверца закрылась.
К ней контролер:

- Запишу, обыщу,
Только тогда к Блохиной допущу.
Как фамилья?

- Блохина.

Катерин Васильна.

К вам дорога не ладна,

Утомляет сильно.

Я и ехала,

Пешком сколь еще шагала...

- Что в корзине?

- Не с верхом...
Вот кусочек сала,
Вот мешочек сухарей, -
Хлеб и здесь заглавный, -
Вот бидончик кубарей,
Просоленных славно,
Вот трава...

- Трава зачем?

- Как да приболеет.

- Девка, тут своих врачей -
Тьма, не околеет.

Жди. Да, вот что,
Сало дай.

- На, бери, касатик.
Мне бы сразу, передай,
Матку повидати.

 

В щеколде черкнул засов.

Катерина села.

Со вчерашних трех часов

Ничего не съела.

До сих пор болят бока

С давки у вагона.

Далеко шумит тайга.

Где укрыта зона.

Замело таежный тракт,

А шагать немало,

Хорошо, калошам в такт,

Шла и подпевала.

 

Катя ждет,

Час идет,

Два идет,
Катя ждет.
Взгляд прилип

К двери.
Скрип.
Входит тот -
Мать ведет:

-Вот.

Полчаса - за глаза.

 

Катя медленно привстала...

- Дочка, али не узнала?

- Мама?

...воздух звонкий-звонкий,
Голосочек тонкий-тонкий
Чей-то в воздухе поет..

Дочка мать не узнает:
Сорок лет, а бабкой бабка,
Тенето волос под шапкой,
Мелко сморщилось лицо,
Как печеное яйцо,
А худа-то уж, худа,
Ровно дранка – никуда.

На фуфайке там и тут
Цифры - пять их - в ряд идут.

Задрожали губы:

- Сгубят тебя, сгубят,
Изживут со свету
Мишкины наветы,
Мамонька ты, мама... -
И зашлася прямо,
В крик запричитала.
Рассердилась Павла:

- Что заголосила,

Будет еще сила,

Полно тебе, Катя,

Раньше отпевати.

Как вы там с Алюхой

Справились с разрухой? -

Девка вытерла лицо.

- Мы, маманя, молодцом.
Я - все за скотиной
Гнуся хворостиной,
Денег - ни копейки,

Трудодни - не деньги,
В лавке что попросим,
Нам дают под осень.
Чередом да ладом.
Много ли нам надо.
Стан собрали, нитки,
Тряпки - что и выткем.
Жару - в три полена,
В три копешки - сена,
Да мешок каргошки,
Да ведро морошки.
Молока теперя
Нету. Все у Зверя,
Зорьку он, бесстыжий,
Ко снохе поближе.
Нам - овца да куры,
Да и те понуры
А сноха, бывало,
В Алькин полушалок
Вырядится в праздник,
Под окошком дразнит.
Алька углядела,

Так и заревела.
А разбойник Мишка -
Все ему излишка -
Главный при разоре
На селе в конторе.
Коль не охолонет,
Весь колхоз застонет.
По Лавровой Нюньке
Распускает слюнки,
А и впрямь, корова
У нее здорова,

Сено ли, солома -
Все копна у дома.
В будний день лепешки,
Завеси в окошке -
И поют-гуляют.
Кто? А Мишка, бают.
Знать житье - не стужа,
Тоже ведь без мужа...

 

Павла слушает и млеет,
Врать деревня не умеет,
Если есть за кем грешок,
В правду выльется слушок.
Нюрку жалко - как-то ей
Поднимать троих детей.
Знать, польстилась, поддалась.
И слюняв, а все же - власть.

 

В стороне конвойный дышит,
Салом чавкает, жует.
Павла слышит и не слышит,
Все внутри поет... поет...

 

«Утром встала, постучала
В вёдра-умывальники.
Не гляди, что плох миленок,
Выбился в начальники.

 

Баба по воду ходила,
В прорубь штуку уронила,
Мишка Рыжий подобрал,
Штукой девок напугал.

 

Рыжий мерин в поле бродит,
По кобылам глазом водит,
До того довыбирал,
Выбиралку оборвал".

 

Павла, не за ту ли песнь
Ты теперь, родная, здесь?

 

- Мама, слушаешь?
В Шексне -
Я узнала - по весне
Всех, кто с богомолья,
Выпустят на волю,
В аккурат на Пасху
(Мама, не в огласку),
Будет вам амнистия,
Вот, ей-Богу, истинно.

Сердце - в пятки,
Замер дух,
Вспыхнул свечкой
Да потух:
"Верю и не верю,
Доживу - проверю".

Вышел сторож - хруст в костях:

- Засиделась ты в гостях,

Блохина, прощайся,

До темна вертайся.

День зимой не с гаком,

Глухомань, однако. -

Будто что в груди кольнуло,

Павла пристально взглянула

На Катюхину слезу
И сказала:

- Все снесу!

Будем живы - не помрем,
Всех чертей переживем.
Альку лишнее жалей,
Ей, калеке, потрудней.

- Ну, прощай.

- Ну, с Богом. -

Стихло за порогом,

 

8.

Забором ощерилась зона,
Ей северный ветер к лицу,
Но вытаял камень газона,
Оттаял собрат на плацу.
И преют у женщин фуфайки
Над жарким огнем костерка,
Да сушатся потные байки
Портянок в струях ветерка.
Но лес не ласкает упавших,
Он к слабым и дряхлым суров,
А этих, без меры уставших,
Он все-таки взял под покров.
Прикроет от дождика елью,
Насыплет сухих хворостин,
И ветер с последней метелью
Не впустит в себя из равнин.

Крик повис:

Пала ель,
Как в купель.

Бусы брызг,
Бабий визг.  

- Кто попал
Под завал? -                       , ..
Бригадир подскочил,
По руке отличил:

- Блохина, тетеря,
Ну, терпи теперя. -    
Баба из-под ветки,
Как сорожка в сетке -
Руки врастопорку,
Да хлипка подпорка,
Пала на тычину,
Проколола спину -
По болячкам старым,
Как в котел с отваром.
Спасай, топор,
Шустер-остёр,    
Руби тенет           
Еловых гнет!                            
Высек, как скульптуру,
Павлину фигуру,
Выволок на кочки:

- Ну, ты, мать, в сорочке
Родилась. Живая?

- И сама не знаю,
День темнее ночи,      
Отойти нет мочи,
Видно, без подмоги
Не шагают ноги.

 

Тихо в сторонку ушла отдышаться,
Села под пряные ветки смороды.

«Экие стали больные уроды.
Долго ли мукам еще продолжаться?
Мать Пресвятая, заступница наша,
Сколь мы хлебали страданий и горя,
Слез нароняли на целое море,
Все не кончается горькая чаша.
Голод, нужда, униженья, побои -
Все навалилось на бренное тело,
Вместо фамилии - циферки мелом,
Кто мы - народ или просто помои?
Содраны клочья последней исподней,
Дьявол на части кромсает искусно.
Дай не проклясть ни тебя, ни Иисуса,
Чтоб не достаться котлам преисподней.
Злоба ли царствует, зависть ли, склока -
Дай нам подняться над суетным выше,
Коль суждено, то с достоинством выжить
До окончания тяжкого срока.»
Голову в куст уронила, рыдает,
Больше не силясь сдержать свою горечь,
Тает надежда на Божию помощь,
Вера в любовь и бессмертие тает...

 

По скуле, как по травинке,
Наземь катится слезинка,
Белый дым остатков кос
В черном кружеве берез,
Пахнет мох родной избой,
Пашней пахнет и листвой,
Старым погребом, бадьёй,
Красной ключевой землёй...
Мнет ладонями виски
От безвыходной тоски.

 

9.

По баракам тайный шёпот,

От надежды ноет грудь:

«Говорят, что будет вот-вот

Нам амнистия - и в путь».

Беспокойно,

Замутилась у конторы благодать.

«Мать Святая, сделай милость

Тот приказ не миновать».

На оттаявшем пригорке

Мать-и-мачехи ершист

Желтый цветик. После хлорки

До чего же он душист!

Там, где зимняя тропинка -

Утопталась, не идут

«На живое не ступи-ка,

Ишь, сияет», берегут.    

Веселее смотрят люди:  

«Ничего, переживем,

Скоро день свободы будет,

Чай, не слопают живьем».

 

Белое отступление
"ВЕСЕННЕЕ"

 

Чисто выметены плиты,
У котельной ссохлась пыль"
Стеблем юрким перевитый,
Шею вытянул бодыль,
Навила кудрей крапива
Возле крашеных ворот.

И парит лесная грива
Терпким запахом болот,

 

 

* * *

Все несчастья и напасти

Подбирает чуткий сон.

Но сопит начальник части

Над обилием имён,
Составляет длинный список

На помилованье тех,
Кто соскреб с железных мисок
Кем-то выдуманный грех.
Удивлен и сам - немало
Их, носителей креста.
Третья в списке №... - Павла,

Третья... с пятого листа.
Им собраться, что умыться:
Кружка, ложка, туесок,
Ватник, валенки, голицы,

Котома на поясок,
Сонной змейкой ожиданье
У казенного крыльца
И прощанье-расставанье
В каждой черточке лица.

 

Выдана бумажка -
Подпись и печать.

«Постарайся, пташка,
Впредь не залетать.»

 

Позади ворота,
Впереди Шексна,
Люди и свобода,
Дом родной, весна!
Да не так-то просто
Стать в ряды людей,

Мертвецы с погоста
Выглядят любей.
Острые осколки
Бессердечных слов:

«Гнать их из поселка,
Шелудивых псов.»
Павла милости не ждет,
Палку в руки - и вперед.

 

10.

Много ль надобно одной ей,

Заручившись батожком,

Побрела в гнездо родное

Потихонечку пешком.

Лес - дорога,

Лес - поляна,

Лес - река     

И снова лес.

Ляжет поздно,

Встанет рано,

Что Господь пошлет, поест.

Сердобольные старухи

В деревнях в ее ладонь

Сунут теплые краюхи

И вздохнут: «Заезжен конь».

Сколько дней еще осталось,

Сколько верст - не сосчитать.

Возле Вологды усталость

Одолела - не согнать.

Забралась в стожок колючий,

В голове - сплошная муть.

«Что себя дорогой мучить,

Надо ночку отдохнуть».

А с рассветом - возле зданья,
Где торжественный перрон,
Простонала с придыханьем:

- Вот он, в Вохтогу вагон. -

Силы нет,

Денег нет,

Что продать,

Взять билет?

Машинист

Глянул вниз:

- Тетка, эй,
Поживей! -
Молодой,
Смешливый,
Знамо, не пугливый.
Павла на подножку:

- Погоди немножко. .
Ей кондуктор сзади:

- Мы таких не садим.

Покажи билетик.

Нет?

Тогда приветик.

 

Тает день, безвозвратно уходит,
Неприкаянно вольная бродит.
Возле сердца бумажка путевки,
Ни приюта с нее, ни ночёвки.
Видит: дым, кочегарка, рабочий
Возле угольной ямы хлопочет.
Встала сирая, смотрит с тоскою
На него.

- Что, мамаша, такое?

Шла да стала. Спросить чего хочешь?

- Ничего... Я устала, сыночек,
Мне бы угол какой... да не стою... -
Оглядел ее:

- Ладно, пристрою.

 

- Пей, мамаша, крепок чай,
Не стесняйся, подливай,
Не мала ли кружка?
Сахар вот, ватрушка,
Напекла хозяйка.

-Мама?

- Молодайка.
Эко ты какая
Слабая, худая.
По твоей одежке
Разобрал немножко
Из каких курортов.
Вот характер чертов,
Все-то знать мне надо.

- Что ты, я и рада,

Думала, не встречу

Душу человечью,

Как в исповедальне

Расскажу все. Дай мне

Чаем отогреться,

Охолонуть сердцем.

И повесть долгою была,

Уже гудки транзитных смолкли,

Отстойный парк накрыла мгла,

И звезды в небе, как осколки.

Прожектор мощный пробурил

Размытым светом парк вокзальный,

А сторож двери затворил

И просвистел в рожок сигнальный.
А Павла все под чайный пар
Живет в зиме прошедшей снова,
И хмурит брови кочегар,
И ей в ответ пока ни слова.

 

Шипят котлы,

Бьют буфера,

Колокола

Трезвонят медью.

- Вставай, Васильевна, пора,
А то твой утренний уедет. -
Вскочила:

- Эко, заспалась,
В тепле разнежилась,
Засоня. -

За две минуты собралась,
Идти хотела. К ней Афоня:

- Мать, мы с товарищами тут

Тебе собрали на дорогу.

Был долог твой нелегкий путь,

Посократи его немного,

Купи билет, езжай, не трусь,

Никто тебя уже не тронет.

Я не умею, не молюсь,

Так ты уж, там, вспомянь, Афоню.

 

Комок по горлу - не вздохнуть,
Как от испуга сердце сжалось:

- Сынок, да я бы... как-нибудь... -
И зарыдала, не сдержалась.

 

11.

Тук-тук, тук-тук,

Колес литых

Монотонный звук    

В уголке притих.

На лоб платок,

Воротник до ушей,

Выбился клок

С личинками вшей.

Домой, домой,

Осталось чуток,

А там уж парной,

Лечебный глоток.

Толстуха на Павлу

Брезгливо глядит:

«Баул не украла бы,

Салом набит...»

Но вдруг заворочался сонный вагон,

Заползали руки внутри тайников,

Пугая сиянием звезд от погон,

Идет ревизор проверять общаков.

- Билетик?     

- Пожалуйста.
Щелк в дырокол,
Всмотрелся.

Прищурился - дальше пошёл.
Спокойно и Павла за свой узелок,
Но что это?

Мелкий карман - не мешок,
Куда завалился злосчастный билет?
Путевка на месте - картоночки нет!
И пот ледяной по костлявой спине:

«Да был же он, клятый,

Да был же при мне...»

Но ищет напрасно по скарбу:

«Куда?..»

Исчез драгоценный билет навсегда.

И вот уже тучей навис ревизор:

- В чем дело? Ах, вот как, -
Суров приговор.

- На ближнем разъезде ссадить!
(И не жаль)

- Вот именно, ездит тут

Всякая шваль, -

Горят керосином толстухи зрачки,

Кивают согласно над Павлой очки.

 

Не видит кондуктор отчаянных слез,
Чуть меньше минуты стоит паровоз.

- Родимой, оставь меня,

Мне не дойти.
- Ты ж видел, что был он - билет -

Не найти.
Не знаю, куда задевался,

Поверь.

О Господи, что за судьба моя - зверь!

Родимый, сыночек, упрячь, помоги,

Ну, что мы с тобою, как злые враги.

Я долгую зиму ждала этот час,

Почти к середине пути добралась,

Мне добрые люди купили билет,

Тебе ж я казала...

- Не видел... привет!

 

Отправился поезд - не сгонишь теперь,
И все же уперлась в железную дверь,

Но где уж ей -

Демон в обличьи мужском  

За шкирку схватил

И на выход таском:

- Тут много вас бродит

Юродивых шлюх. -

С мелькания шпал захолонуло дух.

Испуганно смотрит она под откос...

Тычок...

И летит на ободья колес...

 

Багровое солнце мелькнуло на миг,
Услышало небо пронзительный крик.

 

Затих, удаляясь, колес стукоток,
Остался на шпалах кровавый комок.

 

Последнее отступление
"ПРЕДСМЕРТНОЕ"

 

Что напоследок хочу рассказать:

Рыжему время пришло умирать,
Долго держался, да стало невмочь,
Сын не пришел, не приехала дочь,
Знают, что болен, беспомощен он,
Пренебреженьем людским угнетен.
Годы прошли,

А в пустых закромах     
Жизни, бессмысленно      
Прожитой, прах.

Что он, безбожник,
Представит на суд?      

Дьяволы душу
В клочки разнесут.
"Гордую Павлу
Я долго любил,
Все же чужими
Руками казнил;
Шпалами Катин
Надорван живот,
Замуж не вышла,

Девицей живет;
Алю хромую,

И ту не щадил;
Нет, не горел -
Головешкой чадил.

 

Они менялись на глазах,

Следил за счастьем и за мукой,

Их верный Бог на образах

Был во спасение порукой.

Я зря смеялся над судьбой,

На поле в облаке заката

Сливался колос золотой

С могилой бывшего солдата.

Уж сколько лет прошло с тех пор,

Но на деревне не забыли

Ни Павлы смертный приговор,

Ни год, когда ушёл Василий,

Ни их оставшихся сирот.

Но страшно мне,

Что помнят люди

Меня!

Та память сердце жжет

И с каждым днем все жестче судит ".

 

ЭПИЛОГ

По пальцам капельки ногтей,
Как воск расплавленный, стекают,
Глаза в окружиях теней
Остекленело не мигают.
Еще заметна на виске
Голубоватая прожилка,
Но губы в немощной тоске
Скривила жалкая ухмылка,
Ни в чем уже не преуспеть,
Лежишь, ко лбу закинув руки,
С одним желаньем - умереть,
Застывший от тоски и скуки.
И нет страданиям конца,
И ты, уже устав бороться,
Мечтаешь душу к праотцам
Втолкнуть в священные воротца.
И распаляют эту мысль
В мозгу болезненном виденья.
Борьба за жизнь теряет смысл,
Когда не видишь исцеленья.
Бывает к нам суров,
Жесток

Наш властелин,
Но тех, кто верен,
Возьмет в божественный чертог,
Где срок блаженства не отмерян.
А тех, кто душу  

Загубил
Корыстью,
Злобой,

Преступленьем,

Отправит в царство темных сил
За столь же вечным искупленьем.

 
 

Высказаться?

© Римма Рожина