Алекс Клее

Крокодил

Человек шел по улице и увидел крокодила. Крокодил сидел, прислонившись спиной к стене, и курил самокрутку. Глаза его были полуприкрыты. Это был обычный крокодил, слегка желтоватый. Человек остановился. Осмотрелся. Он стоял на обычной улице в центре города. Наступал вечер, вокруг сновал народ, и Александра Николаевича (так звали этого человека, одетого в серый плащ и в коричневые ботинки) даже несколько раз несильно толкнули. Но все проходили мимо, как ни в чем не бывало. Даже кто-то кинул монетку в кепку, которая лежала между задних лап на хвосте. Александр Николаевич поставил портфель между ног, выпрямился и похлопал обеими руками себя по щекам. Крокодил не думал исчезать. Более того, легкая улыбка тронула страшную пасть с корявыми зубами.

Крокодил дотянулся короткой лапой до пасти и вынул оттуда самокрутку:

- Подайте Христа ради, - раздался хриплый низкий голос, и вторая короткая лапа указала на кепку.

- Но... но, помилуйте, - язык, обычно бойкий в разных ситуациях, стал заплетаться.

- Не помилую, - отрезал Крокодил. - Кто здесь побирается, я или ты?

- Да, конечно, - Александр Николаевич изрядно разволновался и полез в карман за бумажником, - скажите, гривенник вас устроит?

- Червонец давай, интелихент, - Крокодил зашелся кашлем.

Чувствуя абсурдность ситуации, Александр Николаевич все же решил довести дело до конца. Он порылся в бумажнике, нашел требуемую купюру и протянул ее Крокодилу. У него горели уши от мысли о том, как это выглядит со стороны, но больше всего интересовало, куда же Крокодил засунет купюру? Крокодил взял купюру, пошуршал ей над ухом, вернее, над тем местом, где воображение предполагало наличие ушей, хмыкнул, и провел лапой по животу. Купюра исчезла. Александр Николаевич даже не заметил, в какой момент это произошло. Он живо вспомнил свой проигрыш в электричке, когда его козырь неожиданно исчез прямо у него на глазах.

За мутными окнами "стекляшки" зажглись уличные фонари. На шатком столике толпилось с десяток пустых пивных бутылок, между ними проглядывали остатки нехитрой закуски в виде рыбьих хвостов. Напротив Александра Николаевича сидел Крокодил, его кепка была залихватски сдвинута на затылок. Странное дело, Александру Николаевичу казалось вполне естественным беседовать с Крокодилом за бутылкой пива, по телу разливалось приятное тепло и истома. Он увлеченно рассказывал Крокодилу о своих злоключениях в последней командировке, Крокодил кивал головой, изредка задирал вверх голову и хрипло хохотал.

Они медленно шли по улице, раскачиваясь в разные стороны, от чего тени позади них скрещивались и снова разбегались в разные стороны.

- Послушай, Николаич, а не махнуть ли нам на рыбалку? - пророкотал Крокодил. - Выедем в пять утра, на Верхнем будем в шесть, водочки возьмём, сальца...

- Ннннн... - Александр Николаевич замотал головой, - ннне мммогу, у меня ззззавтра совщание, - последнее слово он выстрелил как из пушки, - да и не помню, ггггде удочки лежат.

"А есть ли у меня вообще удочки?" - подумал он, но вслух этого не сказал.

Крокодил уверено скрипел снегом.

- Это ничего, Николаич, у меня их много, подберем тебе.

- А кало... коло... ну этот... ворот у тебя есть?

- Ха-ха, - рассмеялся Крокодил, - мне он не нужен. Я хвостом дырки прокалываю.

Впереди показались две тени. Они уверенно шли на встречу, на боках у них покачивались шпаги. Александр Николаевич оторопел и схватил Крокодила за плечо.

Фигуры приближались и, наконец, вышли на свет. Ими оказались двое крепких омоновцев. У Александра Николаевича отлегло от сердца, но тут он заволновался снова. Как известно, нечисть милицию не переносит и избегает с ней встречаться. Он покосился на Крокодила. Тот стоял, как ни в чем не бывало, помахивая авоськой с пустыми бутылками.

- Ваши документы, - сержант уже подошел вплотную и с подозрением смотрел на растрепанного Александра Николаевича, из-за всех сил пытавшегося стоять прямо и дышать в сторону. Он похлопал себя по карманам, нашел бумажник и протянул сержанту паспорт.

- А в чем соб... соб... собственно дело? - Александр Николаевич попытался нахмуриться.

- Обычная проверка документов, - отчеканил сержант, - сколько вы сегодня выпили?

- Па... пару пива.

- Начальник, да мы выпили всего ничего, - прохрипел Крокодил и потряс авоськой с пустыми бутылками, - я его домой провожаю.

Сержант полистал паспорт.

- Еще раз увижу, отправлю в вытрезвитель, - сказал он, возвращая Александру Николаевичу паспорт.

- Спасибо, - непонятно за что поблагодарил Александр Николаевич сержанта.

Он смотрел вслед омоновцам и думал о том, что они не спросили документов у Крокодила.

- Не положено, - сказал Крокодил. Он вынул паспорт из одной руки Александра Николаевича, бумажник из другой, кое-как запихнул паспорт в бумажник. Потом запихнул ему бумажник во внутренний карман плаща и поправил шарф у него на шее. - Ну, что встал? Пошли.

Они спустились по набережной и пошли вдоль плотины.

* * *

Александр Николаевич сидел за стойкой бара. Стойка уходила в бесконечность, теряясь в тумане. Играла тихая музыка. Александр Николаевич поправил "бабочку" и взял бокал с темной янтарной жидкостью. Рядом с бокалом на стойке лежал белый пиджак. Мой, подумал Александр Николаевич, и эта простая мысль теплом растеклась по телу. Захотелось зажмуриться и замурлыкать.

- Привет.

Теплая рука легла ему на плечо. Александр Николаевич обернулся и оторопел. Около него стояла девица, да какая! Если бы мы спросили Александра Николаевича в этот момент, "а какая?", Александр Николаевич промычал бы нечто нечленораздельное, поднял бы руки кверху, опустил бы их, по пути описывая множество окружностей, выдохнул "Во!", и в заключение, непонятно зачем, пошевелил бы всеми пальцами. На ней была легкая полупрозрачная накидка, края которой парили, подымаясь и опускаясь. Если не считать легкой шелковой косынки, которая опоясывала ее бедра, то считать больше было нечего. Яркие изумрудные глаза пронзили Александра Николаевича по самую... душу. Горло его пересохло, и он с удивлением следил за тем, как из потаенных уголков его души вылезает нечто древнее и могучее. Красавица призывно улыбнулась.

* * *

Александр Николаевич лихорадочно раздумывал, как ему поступить. Цветы подарить? Какие, к черту, цветы? А три рубля у тебя есть? А что, цветы стоят три рубля? Да причем тут рубли? Надо даме предложить выпить. А что? Представиться надо, резануло Александра Николаевича. Александр Николаевич протянул правую руку для рукопожатия и просипел:

- Александр Николаевич.

Изумрудные глаза красавицы потускнели. Она дернулась и заорала голосом Линды: "Я - ворона, я - ворона!". Александр Николаевич обомлел. Бар стал разваливаться на куски, и темнота обрушилась на него. Песня становилась все громче и громче.

Александр Николаевич вскочил, но тут же со стоном сел обратно на кровать. Впечатление было такое, что кто-то специально поджидал его, и когда он вскочил, огрел кувалдой по голове. Ничего не видя вокруг, Александр Николаевич пошарил вокруг себя, нащупал радиобудильник и скинул его на пол. Песня оборвалась. Он со стоном разлепил глаза. Взору его открылась неприглядная картина: по всей комнате валялись разбросанные вещи, посередине лежал перевернутый стул. Воздух в комнате напоминал желе двухгодичной давности. Пересилив себя, он подошел к окну и откинул занавеску. Зажмурившись от яркого света восходящего солнца, он на ощупь открыл окно. Поток свежего морозного воздуха принес некоторое облегчение. И где я вчера так нажрался? Но попытки вспомнить нагнали новую волну боли. Где моя Алочка-выручалочка? Александр Николаевич побрел на кухню.

* * *

Таблетки зашипели, падая на дно стакана. Вскоре вода в стакане забурлила. Александр Николаевич переминался с ноги на ногу, дожидаясь, пока таблетки полностью растворятся. Его мутило. Вчерашний вечер потихоньку вырисовывался. Он с кем-то познакомился. Он был похож на крокодила. Александр Николаевич улыбнулся. За свою жизнь он достаточно повстречал различных внешностей. Но что-то не давало ему покою. Нажраться посреди недели? Такого с ним не случалось со времен студенчества. Надо взять себя в руки! Он начал с того, что дрожащими руками взял стакан и жадно выпил живительную влагу. Через некоторое время бурчание в животе улеглось, голова прояснилась. Доклад! О, мама мия! Александр Николаевич засуетился, но взял себя в руки. Только спокойствие. Он налил в чайник воды и поставил на плиту. Завтрак? Нет, обойдусь, время дороже. Он пошлепал в ванную, насвистывая незамысловатый мотивчик, который должен был добавить бодрости.

* * *

Глядящее из зеркала опухшее лицо с всклокоченными волосами скорее не понравилось, чем понравилось Александру Николаевичу. Он обжёг лицо холодной водой из-под крана. Брррр, воду стоило сделать потеплее. Александр Николаевич побрился, радуясь, что руки больше не дрожат так сильно. Залихватски выдавив зубную пасту на щетку, он проделал ей несколько пируэтов, подражая звуку самолета. Почистив зубы, он набрал полный рот воды и принялся с упоением перегонять ее от одной щеки к другой. За его спиной раздался всплеск и одновременно с этим мощный всхрап. От неожиданности Александр Николаевич сделал "фууух", в результате чего вся вода с остатками пасты оказалась на зеркале, забрызгав все вокруг. Он похолодел. Сердце остановилось, потом, икнув, устремилось вскачь. В ушах зашумела кровь. Александру Николаевичу привиделся малец, отодвигающий занавеску в ванной в занесенном снегом отеле. Простояв так неопределенное время, он взял себя в руки. Послышалось, утешал он себя. Повернувшись к ванне, он еще некоторое время собирался духом и одним быстрым движением отодвинул занавеску в сторону. В ванне лежал Крокодил. Он лежал на спине, сложив передние лапы на груди, задними упираясь в стену. Ванна была ему явно мала. Вокруг Крокодила в воде плавала пара "бычков". Что в этот момент подумалось Александру Николаевичу, сказать трудно. В его голове проносились бессвязные мысли и обрывки вчерашнего вечера. Но окурки?! Окурки в его белоснежной ванной? Которую он надраивает до блеска каждую субботу!! Александр Николаевич не на шутку рассердился. Он сдернул мочалку со стены и со всего размаху шлепнул ей Крокодила по животу. Крокодил открыл глаза и уставился на Александра Николаевича. Потом потянулся и широко зевнул. Ну и пасть. Александр Николаевич торопливо спрятал мочалку за спину.

- Командир, завтрак готов?

"Я сошла с ума, какая досада", - пронеслась в голове Александра Николаевича полузабытая фраза. На кухне призывно засвистел чайник.

* * *

Хрупкая скорлупа разбилась о край сковородки. Крокодил развел лапы в стороны, и яйцо плюхнулась в самый центр и зашипело. Крокодил бросил скорлупу в раковину, взял с полки солонку и принялся вытряхивать соль на сковородку.

- Не пересоли.

- А то. Тебе поперчить?

- Давай. Ты где готовить научился?

- Коком как-то подрабатывал. Было дело. Из меня самого чуть суп не сделали. Но сошлись на том, что лучше каждый день, но вкусно, чем один раз, но экзотично.

- И что?

- По ходу дела изобретал. Оно очень фантазии способствует, если на тебя дюжина голодных глаз смотрит.

Крокодил выложил яичницу на тарелку, посыпал ее заранее нарезанным зеленым луком и поставил блюдо перед Александром Николаевичем.

- А ты?

- А ее не люблю. Изжога от нее одна.

Он сел напротив, намазал хлеб маслом, посыпал бутерброд луком и принялся с аппетитом его уплетать.

* * *

Александр Николаевич бегом спускался по лестнице. Вслед ему брякнула цепочкой дверь. Соседка снизу наверняка уже растрепала всем, что он вчера пришел домой "на рогах". Неважно, утром ли, днем ли, вечером, дверь всегда была приоткрыта, и в щель смотрели настороженные глаза, чуть пониже натянутой цепочки. Александр Николаевич толкнул дверь и вышел на морозный воздух. Так и есть. Бабульки на скамейке разом замолчали и уставились на него. Следом за ним пропыхтел Крокодил. Он вышел вперед, поднял обе лапы в приветствии:

- Горячий привет труженицам народного фольклора!

Бабульки поджали губы еще больше, а некоторые демонстративно покрепче схватились за сумки. Александр Николаевич с Крокодилом спустились с крыльца, завернули направо и заспешили вдоль дома.

* * *

Подходя к зданию фирмы, Александр Николаевич внутренне подобрался. Он не только опоздал, но еще и предложил Крокодилу позавтракать в кафе, которое располагалось на втором этаже этого массивного и строгого здания. Раньше в этом здании был то ли НИИ, то ли какое-то министерство, сказать с уверенностью было нельзя. Около входа пестрели таблички разных фирм, которые расположились на разных этажах. Но если министерство и кануло в прошлое, то это никак не сказалось на Василии Порфирьевиче, который обитал около турникета в небольшом закутке. Сколько ему было лет, определить было трудно. Одет он был в одежду, в которой угадывался военный покрой, волосы аккуратно зачесаны назад, над пышными усами возвышались круглые очки, в которых отражалась лампа с зеленым абажуром. Рядом с лампой стоял массивный черный телефонный аппарат. Перед ним лежала пухлая ведомость, куда Василий Порфирьевич записывал всех входящих. Пропусков не было, но, несмотря на это, все подавали Василию Порфирьевичу какой-нибудь документ. Он брал его, скрупулезно рассматривал, потом записывал что-то в ведомость. Потом отдавал документ и говорил "проходите". Можно было подумать, что Василий Порфирьевич сидит тут на предмет выдачи различного рода справок, и даже находились смельчаки, которые осмеливались задавать ему вопросы, но Василий Порфирьевич сразу пресекал подобные поползновения: "тут вам не справочная", говорил он. Картину завершал стакан в подстаканнике, наполненный на три четверти чаем, с торчащей чайной ложечкой.

Каждый раз, когда Александр Николаевич подавал Василию Порфирьевичу паспорт, у него неприятно сосало под ложечкой. Несколько раз он хотел просто пройти мимо, но рука непроизвольно протягивала паспорт. И, услышав "проходите", он испытывал непонятное облегчение. В этот раз под ложечкой сосало с удвоенной силой. Александр Николаевич не только опоздал, но и соизволил привести с собой человека не только постороннего, но и праздного. И если бы человека. Александр Николаевич с усилием открыл дверь и пропустил вперед Крокодила.

Деловито гремя авоськой с бутылками, Крокодил направился прямо к турникету.

- Моя фамилия Крокодил, обратился он к Василию Порфирьевичу, для меня телефонограммы не оставляли?

- Нет, а позво...

- Понятно, - Крокодил снял трубку с телефона, подул в нее, потом приложил к голове.

- Работает. Если что я в буфете. Кстати, где он? - Крокодил положил трубку на место.

- На второй этаж направо. А собственно...

- А собственно, это со мной, - Крокодил показал лапой на онемевшего Александра Николаевича.

- Но документ...

- Александр Николаевич, покажите товарищу документ, но не задерживайтесь.

Крокодил повернулся, прошел через турникет и направился к лестнице.

- Безобразие! Лифт снова не работает, - донеслось до Александра Николаевича и Василия Порфирьевича.

- Фонды урезали, - пробормотал Василий Порфирьевич. Потом строго посмотрел на Александра Николаевича, кашлянул, взял паспорт, сравнил фотографию и сделал запись в ведомости.

- Проходите, - донеслось до Александра Николаевича.

Поднявшись в буфет, Александр Николаевич обнаружил Крокодила стоящим у стойки. Он теребил кепку в руках и что-то рассказывал Кате. Катя машинально протирала прилавок тряпкой и улыбалась. Заметив Александра Николаевича, он взмахнул лапами:

- А вот и он! Где тебя черти носят?

- Какие черти? Давай позавтракаем, мне бежать пора.

- В этом весь он. Вы знаете, - Крокодил снова повернулся к Катерине, - когда мы учились в Альма Матерь, его невозможно было увести с лекции. На улице жара, птицы поют, пиво свежее привезли. А он знай себе повторяет до поздней ночи: "мне бежать пора". Ответственный человек!

Александр Николаевич покраснел.

- Какая Альма Матерь? Ты что несешь?

- Не слушайте его, сегодня десять лет, как мы оставили стены этого славного заведения. По этому поводу у нас организуется небольшой сабантуйчик. Мы сердечно приглашаем вас принять в нем участие.

Последовавший пинок заставил буквально подпрыгнуть Александра Николаевича.

- Александр Николевич, поздравляю! - Катерина улыбнулась. - Спасибо за приглашение, приду обязательно.

- Улица Яземская, 53, квартира 25. На двенадцатом троллейбусе до "Театральной", - пророкотал Крокодил. - Вы украсите наш скромный вечер.

Ответный пинок заставил подскочить Крокодила.

- Непременно, Катюша, мы будем ждать, - Александр Николаевич взял Крокодила за руку, - извини нас, нам надо бежать. Приходи обязательно.

- А завтрак, - Крокодил попытался вырваться.

- Будет тебе завтрак, пошли, - Александр Николаевич крепче схватил Крокодила за руку.

- Не забудь, - сказал он Катерине, оттаскивая Крокодила от прилавка.

- До свидания, Александр Николаевич, - ответила, смеясь, Катерина, - не забуду.

В коридоре Александр Николаевич прислонил Крокодила к стенке.

- Ты что творишь?! Сссс...крокодил?

- Такая женщина! Мечта поэта!

- Да ты с ума сошел! В квартире погром, жрать нечего!

- Брось паниковать. Я ужин сделаю, боцманский.

- Да кто тебе дал право....

- Александр Николаевич!!

- Ну все, веди себя прилично. Шеф идет.

- Александр Николаевич, я вас уже три часа дожидаюсь! Что это значит?

- Да трамваи не ходили.....

- Какие трамваи? Дело стоит! А это кто?

- Мы вместе учились. В Альма Матерь.

- В какой Матерь?!

- Которая в Альме, - Крокодил надел кепку. - Мы десять лет не виделись!

- Виктор Петрович, я все объясню...

- Понятно. Упились в Матерь. Я вам это в отпуск засчитаю!

- Но..

- И никаких но! Назаканчивали университетов! А у меня мастера заждались. Вот ключи от машины и мигом на склад за плиткой. И чтоб быстро! А то еще простой мастеров из зарплаты вычту. Понятно?

- Понятно.

Александр Николаевич вывел "Тойоту" на улицу и дал газу. В кузове перекатывались какие-то железяки.

- Николаевич, ты кем работаешь-то?

- Да что-то типа консультанта.

- А плитка нафига? Качество проверять?

- Да какое там. Шеф ремонт в доме затеял, плитку финскую заказал. Хочет пол плиткой выложить.

Крокодил отрывисто захохотал.

- А в портфеле что?

- Бизнес-план.

Крокодил захохотал еще громче. Александр Николаевич улыбнулся:

- Ну что, однокашник, от меня словами не отделаешься.

- Да подсоблю уж, какие проблемы. Зато на бабу евойную посмотрим.

- Только ее мне не хватало!

- Ну, это мы понимаем.

На кухне что-то шипело и потрескивало. Аппетитный запах заполнил комнату. Недолго думая, Александр Николаевич затолкал валявшуюся одежду в шкаф. Потом протер пыль, на что ушло изрядное время. Захиревший цветок на подоконнике был избавлен от пожухлых листьев и обильно полит водой. Обеденный стол покрылся скатертью, на середину его была водружена ваза с цветами. В проеме появился Крокодил. На голове его красовался красный платок в горошек, завязанный треугольником.

- Ну что, командир. Ужин готов, - Крокодил хлопнул в ладоши.

- Пошли перекусим.

- Можно. Но мне пора.

- Как?!

- Да ты не беспокойся. Я собрал себе на дорожку.

- Но ведь юбилей! Десять лет как из Альма Матерь...

- Отметим как-нибудь. На рыбалке. А сегодня ты сам, - Крокодил улыбнулся и подмигнул.

Внизу хлопнула дверь. "Привет труженицам!" - раздался бодрый хриплый голос. "Сгинь, нечистая!", "смотри, полную сумку набрал-то!". Бодро захрустел снег. Александр Николаевич подошел к магнитофону и выбрал кассету. Потом прошел на кухню, налил полную стопку водки, выпил. Хрустя огурцом, он смотрел, как у деревьев удлиняются тени. "Wind of chаnge..." -