Вечерний Гондольер | Библиотека


Валрес


мантра почти что
Стихотворения


  •  мантра почти что
  •  рашн вёршн
  •  sosлагательное
  •  Мне скушно, бес
  •  Иф
  •  хлорка
  •  так
  •  беназир бхутто
  •  To:
  •  РОМанс
  •  Happy New Year!
  •  кайфельное
  •  continental breakfast
  •  шумберт шумберт
  •  переносица
  •  грибоедов
  •  му-мужской разговоррр
  •  постпервоапрельное недоверчивое счастливое
  •  навеяло. не верь мне.
  •  сонное и ласковое
  •  ай сикл я за окном твоим, бейби. *блюз*
  •  teddy bear
  •  френч фрайз
  •  просыпалочка
  •  голова и плечи
  •  Вой лавны

 

мантра почти что

с тобой ничего не случится с тобой ничего 
не может случиться, твой чуткий, как бабочка, ангел 
сидит на балконном перильце, ерошит крыло, 
грызет чупа-чупс и болтает босыми ногами. 
он редко уходит, но часто отводит глаза, 
безгласный, он знает твое настоящее имя, 
я тоже. ты помнишь? я звал тебя именно так 
и ты отзывалась, но мы оставались с другими. 
он мальчик, он любит, когда ты коня на скаку, 
в горящую избу, в холодную воду, на гоночный велик, 
ему любопытен и сладок мой глупый испуг 
он любит пугать, но не любит пугливых истерик. 
июльская ночь шебуршит целлофановым дном 
пакета от солнышек съеденных днем абрикосов 
с тобой ничего не случится с тобой ничего.. 


рашн вёршн 

Раз – и покрывало прошедших зим 
Падает, щелкая искрами, 
Как нейлон 
Та, что казалась единственной, 
Едет в Рим. 
Адрес вернется письмами – 
Вавилон. 

Два, между точкой А и вопросом Б 
Бензозаправка, шашлычник, 
Эдит Пиаф 
Крошит динамик. Привычно 
Картавит вслед 
Фразу усталый нищий 
О двух рублях. 

Три на четыре, Гранди –не Соломон, 
В комнате с видом на жительство 
Взаперти. 
Там неуместно-вместительный 
Камертон 
Мается сочинительством 
До-ре-ми. 

Цифра конечности и миллиона рифм, 
На безымянном вмятины 
Ободок, 
Матово округляется 
До шести 
Выдохом шоколаданным 
Мне в висок. 

На раз-два –три постаравшись свести мотив, 
Четки диктуют пальцам 
Границы слов. 
Не получилось вальса, 
Последний штрих 
Спрятался в перекладину 
Для весов 

sosлагательное 

В зеркале стол, за столом - окно 
Пепельница, стопка бумаг на стуле 
Если бы ты там сидела то, 
Тебя бы, боюсь, из окна продуло. 

Утро. Разглядываю часы 
Как геолог компас. Ищу где север, 
Если бы за ночь мох достигал длины 
Различимой глазом, то был бы слева, 

Или справа. Но лучше бы – на спине, 
Серебристым гребнем царя симметрий. 
И тогда бы крылья раскачивались на ней 
Как качели в детском саду от ветра. 

Сны уходят в дверь, через три ступеньки несутся вниз 
По-животному быстро находят выход, 
Почему-то страшно подняться не с той ноги - 
Посажу на щиколотке веточку облепихи. 

Мне скушно, бес 

Мне скушно, бес, и муза не спешит, 
И пост не в кайф, а грех не по карману, 
Ворочаются в стенах кирпичи, 
Состарившийся дом скрипит рыдваном. 
Вздыхает, накренясь на левый бок, 
Перекосив, как паралитик, рамы, 
На третьем этаже играют гаммы, 
А на четвертом целятся в висок. 
Твой профиль за заплаканным стеклом 
Теряет очертания живого, 
Любовь моя, я знаю это слово, 
Которое мы не произнесем. 
Я не зайду, а ты, похоже, ждешь, 
До-си-ля-соль, щелчок, шаги от лифта, 
Озорничает в подворотне рифма 
Похожая на хулиганский нож. 
Мне скушно без.. Осенние дожди 
Размыли обозначенные грани, 
И пчелами роятся фонари 
Над черными, блестящими зонтами. 


Иф 

Если б ты меня хотела 
и тебя хотела я, 
Мы б сплели свои два тела 
в форму сложного узла. 

Мы бы трахались на койке, 
мы бы падали на пол, 
Моему соседу Кольке 
мы б озвучили футбол. 

Если б я тебя любила 
и меня любила ты,- 
Я б тебе цветы дарила, 
Ты б дарила мне цветы. 

Мы б дарили их друг другу, 
Те же самые. По кругу. 


хлорка 

галогенным инженером 
был отец мой в дробь-тридцатых 
или в рупь-пятидесятых 
перекрестно шнуровал 
на худых мослах ботинки 
из трофейных из берлинских 
вкусно чмокал словом *эльба* 
серединочку у мельбы 
аккуратно выгрызал. 
я его почти не помню, 
может, он случился после, 
может он из кукурузы 
вылез утром на межу 
из пробирки или колбы 
лето выпарилось в осень 
мама прыгала в скакалку 
я случилась к февралю. 
расползалась мешковина 
на белесые квадраты 
тетка мыла ими клетки 
и надГОРбия перил 
мы приехали к обеду 
я была в наряде ватном 
снегири молчали светски, 
у окна сосед курил. 
ах, клубы морозной пыли 
в синих прядях беломорных 
серый войлок под фрамугой 
рокот чьих-то голосов 
и меня уже любили, 
мыли, кутали, кормили 
тихой резью запах хлорки 
слился с резью от зубов…. 
садик, школа, летний лагерь, 
скарлатина, пневмония, 
синий ранец для бассейна 
средство от семи простуд 
и лощеные тетради 
в них бугром стояли кляксы 
и на них плясали кляксы 
энергичные как ртуть… 

мне стерильно мне спокойно 
мне увесисто-улётно… 


так 

настанет день и круг замкнется снова 
и я себе признаюсь, как врагу, 
нет ничего небесного, земного, 
есть только ты, и я тебя люблю, 
есть только ты – а я не существую, 
я задыхаюсь именем твоим 
которое упоминаю всуе. 


беназир бхутто 

Беназир Бхутто. Есть нетто, есть брутто , 
Есть имена, под которые хочется маршировать. 
И есть алфавит, имя которому – пересмешник, 
Вселившийся в черепа выдолбленный скворешник, 
Ему там тепло и есть чего поклевать. 
Так вот, - когда брутто сравняется массой с нетто 
И нетто воскликнет – И ты, Брут!, под пистолетом, 
То станет понятно,- конец и начало света 
По сути своей одноегговой – близнецы. 
Ботинок впечатывая в песок под глухое бхутто 
Второй беназирно отчавкиваю от грунта, - 
Чего-то охота. Анархии или хунты, 
Но больше всего, почему-то, простой весны. 


To: 

а мне без вас как-будто даже сыро, 
я в макароны тру кусочек сыра 
и заедаю яблочным пюре, 
а скукота такая, что хоть брейся, 
но не растут усы на бледном фейсе 
и не шныряют мысли в голове. 
учеба мне, похоже, выйдет боком, 
не брызнув в душу долгожданным соком 
без ваших ненавязчивых бесед, 
уйти не попрощавшись осень мило, 
а я б вас макаронами кормила 
на ужин , завтрак, полдник и обед. 
карась сидит в ведре, а тигра в клетке, 
с какой же вы теперь поете ветки 
и кто вам присылает свежий сыр, 
а мы вас все, как прежде, очень любим, 
на короля гадаем масти бубен 
и зачитали лекции до дыр. 
хрустим в кино воздушной кукурузой 
и наживаем близорукость в вузе, 
но, sublimate-нув смутные мотивы, 
мы беовульф предпочитаем пиву, 
спим под подушкой с дядей теккереем, 
от Элиота раннего косеем, 
от позднего бежим в костел молиться, 
из Йориковой озорной глазницы 
моргает желтый лютик виновато, 
а мы водичку пьем из автомата, 
куда нам, безголовым, за прогрессом, 
закончим институт – и в стюардессы. 
Ich habe einen Weltschmerz, meine Zunge 
kann den Gedanke ausdruken nicht, 
Sie fuhren far away und jetzt kein Junge 
can take your place, but Sie vergessen mich. 
Mir ist es schwer um Herz und nichts zu zuchen, 
как как-то спьяну Гете сказанул, 
e Дон Кихот und Пьер Безухов,?ich hei 
Und ich besuche eine kleine school. 
ch liebe einen Mann, er heist Бон Джови, 
Sie unterrichten – oh – Literatur, 
Наташа жарит семечки в Ростове 
и кормит ими разжиревших кур. 
Я есть хочу. мой конь is very thirsty 
поедем дальше в гору на телеге, 
вы в домик наш заглядывайте в гости – 
you will be feucht in unser Trinkgelege. 
OK, till then тогда and see ya later, 
надеюсь, in the world а не in hell, 
бил Гейне в барабан, Гюго на флейте 
свисел, а Шеридан тихонько пел.. 

РОМанс 

просто, милая, все совершенно просто - 
по-робинзоньи случайно себе выбираешь остров, 
в сторону от маршрутов знакомых и незнакомых, 
взбалтываешь и открываешь зубами бутылку рома, 
что бы там не плескалось под сбившейся этикеткой - 
ром, это ром, я помню, невыносимо-терпко 
будет его предчувствие мучить больное горло, 
пей не мешая с воздухом, это тебе не сорок 
водочных оборотов бледного дистиллята. 
пей, и когда смешается с кровью последний атом, 
вычеркни из четверга перебродивший дождик. 
слушай поток огня под напряженной кожей, 
ром, это ром, я помню, там, это там, на углях 
сердце дымилось в такт гулу голодных бубнов, 
смуглые, как они, мы заливались потом 
ярости и любви, спазм похотливой рвоты 
судорогой сводил челюсти, кости пели, 
кости держали ритм, если уж мы слабели… 
ром, это ром, сто грамм - опохмелись последним, 
и уходи жива. несовершенно-летне 
платьице на плечах, выцветшее в веснушки, 
не задрожит рука в луже нашарив сушу. 


Happy New Year! 

все напрасно 
декабрь 
зима 
обесснеженно дышит в спину 
и стоит уже только на 
запах праздничных мандаринов 

настроение – 
данс 
макабр 
на мясистых еловых лапах 
все напрасно – зима, декабрь, 
манда-риновый терпкий запах… 


кайфельное 


   *нет, не так, не торопись, 
   подожди, я выпью кофе* 
        Алиса З. 

черный кофе, дребезжат 
блюдца в шкафчике настенном, 
стекла в книжном, 
и в коленных 
чашках колется душа 
на пути в босые пятки. 
нет, не так, открой глаза, 
так невинно, так развратно, 
так от-чая-нно быстра. 

желтой пенкой, 
карим дымом, 
чашек нет, одни пиалы. 
мне б обжечься - 
быстро стынет, 
меф отчалил после бала. 
тофель тафель трофи трюфель. 
у зимы повадки гейши, 
прикусила губы,- бей же! 
зашептала мне на ухо. 
сахар недорастворился 
и запекшеюся пемзой 
нагадал чужие крыши 
в равнобедренных надрезах. 
тихо тихо. 
первый шорох. 
в кухне ходики споткнулись. 
мне б одеться 
ранним вором 
сны украсть у синих улиц. 


continental breakfast 

нок нок 
йор брекфаст, мисс 
инджой ит 
вот за спиною тихо всхлипнул лифт 
в кладовке кошка -ух ты фихте - брысь! 
цветы левкои. 
легко ли 
просыпаться утром в 
осенней рамке 
континентальный завтрак на столе 
островитянки 


шумберт шумберт 

какое красивое слово сольфеджио 
синяя папка тесемочки бантиком 
платье навырост походка потешная 
тонкие пальчики поцеловать бы их 
каждая третья буква на выданье 
слово неслышно становится матерным 
ригли сперминт леденцовые выдохи 
я робинзон мне положена пятница 
солт лейк сквозь ситец тигровые сумерки 
реминиscent корридорной идиллии 
слушать как девочка в комнате шубертом 
старый рояль вдохновенно насилует 


переносица 

я еще научусь по тебе скучать вдохновенно-правильно 
грызть янтарный мундштук, писать голубым по белому 
залезать на поля, - эта странная страсть к окраинам 
старомодна слегка. ну да что с ней теперь поделаешь. 
перелесок наполнен осенью. предложения 
обезличиваются с упорством прощальных возгласов 
перелетчиков. глобальное потепление 
не заставит остаться. солнце шипит над соснами 
перебравшими влаги тупой предрассветной мороси 
я когда-то любила тебя отчетливей. 
обретение речи посредством потери голоса 
перепады давления. дождь с прямотой подстрочника 
добивает листву. 


грибоедов 

саксофонист убилльственно похож 
на клинтона до-мониковой эры 
на блудного замерзшего слона 
он здесь слоняется 
без имени и рта 
я тут живу. он у меня не первый. 
огни большого города, оги 
архангельский, сверчков, подколокольный 
огниво прячется в негнущейся ладони. 
кури. не хочешь? все-таки, кури. 
кури. как непарламентно дымок 
твой увивается за проходящей дамой 
холодный воздух отражает гаммы 
возможно, было горе от ума, но, 
я без ума тебя уже б не смог. 


му-мужской разговоррр 

майне либе нежной сукой от лагерфельда 
прикорнула в кресле, какой аппетитный ракурс. 
я сижу в ногах, я ее вдыхаю, ах, какой нахальный кобель я, 
за нее, борзую, готовый в любую драку. 

ма шери хорошеет, стерва, от течки к течке, 
я за ней, как цуцик неумный, пузырю брыли, 
мне плевать, что щенков не будет, что лысый гугнявый фельдшер 
навставлял ей куда-то крученых заморских шпилек. 

кара миа дышит нервно, сейчас проснется, 
на бедре легкой судорогой похоть взбивает платье. 
за окном одновременно вовремя блекнут луна и солнце 
я все сделаю быстро. правильно. по-собачьи. 


постпервоапрельное недоверчивое счастливое 

второе апреля через несколько времени станет третьим, 
вчера почти никто не дурачил, наверное, это старость, 
мечтается о самокате так же страстно, как в детстве о велосипеде, 
с бисуклетом ко дню окончания первого класса мама все-таки опоздала, 
как снег опоздал сегодня, из первоапрельской шутки 
превратившись в причину дорожно-транспортных проишествий. 
сережин орленок взлетел выше солнца, но не было парашюта, 
и стал сережа гонять на моей вожделенной каме. 
но это фигня. 
знаешь, 
я до сих пор не верю 
что мы вчера оказались вместе. 
так здорово. вовремя. даже странно. 


навеяло. не верь мне. 

...а ночью нас изрешетил 
июньский дождь, насквозь черешневый, 
кривлялся кляксами столешников, 
мы выпускали дым колечками, 
в подъезде греясь у перил. 

не обобщая, не занудствуя, 
не подводя итогов начерно, 
катилось время безминутное, 
так непереводимо млечное, 
над нами, девочкамимальчиками, 

над ними. мальчикамидевочками, 
катилось. и почти не тикало, 
нециферблатно и бесстрелочно 
врастало тоненькой кутикулой, 
такою безобидной мелочью, 

пустячной взрослою придумкою, 
чужой, как слово «корреляция». 
и мы себе казались умными 
такими. девочкамимальчиками. 
такими солнечнымилунными. 

и прыгали с щенячьей грацией 
по лестничным плешивым пролежням. 
вот так сейчас поцеловаться бы: 
люблю тебя. люблю. без «все еще». 


сонное и ласковое 


   *пипиграф* 
   Мышка в консерватории тоненько пищит: 
   - Я хочу петь басом! 
   - А погрубее можешь? 
   - (так же тоненько) Суки, я хочу петь басом! 

странно-странно-кучно-кучно-низко чижики летают 
может мне все это снится, может это не они, 
то есть, вовсе и не кучно и не низко и не странно, 
и не чижики, а галки или важные грачи? 
и, конечно, не летают, а клюют будильник в стрелки, 
не пускают стрелки близко к ненавистной цифре семь 
кот жует сухие мюсли, я вчера их не доела, 
он добьет запас последний я его на завтрак съем. 
как-то это агрессивно. это надо переделать, 
я не ем котов, не верь мне, я вообще не кулинар, 
когда я иду на кухню - сильно пахнет там горелым, 
даже если не готовлю, у меня особый дар. 
тьфу, какая-то сплошная "упопабыласобака", 
а хотелось - о глобальном. или анти. снова - тьфу! 
ну а чижики, конечно, в этом всем и виноваты, 
больше надо было сниться. или меньше? не пойму.. 
 

ай сикл я за окном твоим, бейби. *блюз* 

я в оконных шахматах знаю толк, только что в них нового, 
сигаретный дымок норовит от мороза забраться в варежки, 
примерзает к губам в знак протеста любимый солодов, 
минус тридцать - табло мигает. погодка та еще. 
вымерзаю, вмерзаю в грунт. повышаю градусы, 
фаренгейтствуя. мелодично звенят извилины, 
тихой сапой где-то в зоне гипоталамуса 
организм меня пытается регулировать 
мамонтенок дима я или дядя карбышев 
по фиг. вот уже крылья режутся 
ангелею, пахну елейным ландышем 
даже если не ландышем - 
то подснежником. 
закоченел 
закончил 
классик 
айсикл 
кап 
ец. 


teddy bear 

папа карло, таксидермист и плотник 
напихал мне в брюхо еловых стружек 
глазки-пуговки, мать его, бархат в глотке, 
был медведь, а сделался телепузик. 
оуууу, папа, зачем ты меня состряпал, 
по такому образу и подобью? 
ни клыков, ни рыка, ни когтя в лапах,- 
мягкотелый, ласковый и беззлобный. 
оторвали ногу - даю другую, 
эй, малышка, тяни и ее до кучи, 
не пойму одно - все равно люблю я 
пятилетнюю вредную эту злючку. 
вот она растет. я как-будто вечен, 
только плюш на заднице просит штопки. 
мой детеныш, выросший человечек, 
по ночам достает меня из коробки. 


френч фрайз /warning: ненорм. лексика/ 

оммм, че гевара, 
фидель и гуантамера, 
жареным голосом выпою что-то вроде: 
взвейтесь кострами, бляди, мы -пионеры 
радостным шагом, суки, дети мавроди. 

а любимая едет купаться, 
а любимая будет малину 
собирать и лупить комаров 
по затылку, а лучше б меня кормила 
баснями и кишмишем. 

оммм, харе рама, 
кришна и бхаватгита, 
влажной моей ладони последний стольник 
не даст покоя, слишком мало, чтоб взять мохито, 
зато хватает на пинту пива и пачку соли. 

а любимая уложила в рюкзак ракетки, 
а любимая выбирает в дорогу книжку 
про прохладные камни, об обветренных скалах, 
а лучше б взяла листовки, 
чтоб разводить костер. 

оммм, ману чао, мао и мама мия 


просыпалочка 

утро к подметкам белой пушистой пенкой, 
ты еще спишь, зарывшись в стог одеял-подушек, 
это не снег, любовь моя, это уходит лето, 
это осенний пожар неумелой рукою тушат. 
снова какой-то умник делит на плюс и минус, 
на черно-белый морок все, что пыталось выжить. 
птицы на юг, любовь моя, клин вышибают клином, 
нам ненамного проще, им ненамного ближе. 
вот бы на ощупь: куртка, мобильник, ручка, 
или на запах: дымно, никак, чернильно, 
это не снег, любовь моя, это несчастный случай, 
изо всех сил старается быть счастливым. 


голова и плечи 

прошлогоднее солнце было добрей и мягче 
без расплавленной меди в глотку, паленых ресниц и дыма 
улетело лето пустой сигаретной пачкой 
не попало даже в мусорную корзину. 
я не помню его. совсем. наверное, стерли память 
колоритные парни в черном из хэд энд шоулдерз 
прошлогоднее лето было и я стараюсь 
хоть неделю, хоть сутки, хоть что-то оттуда вспомнить 
если все забыть пропадет тонзиллит и перхоть 
разойдутся швы, морщины, круги на воде и крови 
амнезия отличается от размытого вида сверху 
как закрашенное от стертого. в начале случилось слово 
или фраза. я, все-таки, помню что-то, 
прошлогоднее солнце, лето и люди в черном. 

Вой лавны 

над седой равниной моря ураган сношает тучи, между тучами и морем гордо рею я, как фаллос, иммитатору подобный. то стрелой в тебя вонзаясь, умозрительно, конечно, то разделывая тучи на мильён прокладок always. почему так происходит - знает только глупый пингвин, что селедкой в скалах дрочит, отвлекаясь на цунами и настырно не кончая оттого, что вновь отвлекся. и, на башню заползая я, безумной лавной, гнусно скрещенной с муллою из соседнего аула, ем просроченную пиццу, в ожидании поноса, мерно взрыдываю в воздух, переполненный озоном. воздух корчится, как угорь, принимая новый поршн перегара пива миллер и соплей, летящих кучно, хорошо, что под скалою оживленное движенье, не пропасть соплям напрасно, кто-то их схлопочет в морду. нечто рядом подло нежит тело жирное в утесах, очевидно полагая, что от этого - худеют. ни фига - уж я-то знаю, я - инструктор-гербалайфщик, отвлекаясь на свой крайинг я сноровки не теряю. так о чем бишь я тут плачу, запендюрив в морду мячик сенбернару, что настырно лез ко мне, пардон, ибацца,- а о том я тут рыдаю записною ярославной, ковыряясь пальцем в нострилз оттого, что не решаюсь дислокацию перстову поменять на то, что ближе настроению и телу, - слишком много тут народа и поймут, боюсь, превратно, вдруг решат помочь по-братски, купят много пива в баре и полюбят нежно-нежно на полу, покрытом пеплом и клочками от газеты, раздраконенной свирепо и в сортире завершившей путь свой информационный. но опять я отвлекаюсь от причины своих воплей, а рыдаю я прилюдно оттого, что нету аси и среда, как двадцать первый век угрюмо ждать димандит, как телефонистка в смольном, окружона, но невзята. на часах мигают цифры, надо ехать, но сначала я дойду до унитаза и спою ему оссссанну, а теперь я отпадаю, наревев три мегалитра - хочешь вылей, мне не жалко, я, как гордый буреписник, нарыдаю влёт хоть море, хоть пасифик гадский оушн. гугугуджуб!


                ..^..



Высказаться?

© Валрес.