Вечерний Гондольер | Библиотека


Владимир Антропов


ОБЗОР ПОЭЗИИ В 101 НОМЕРЕ ВЕГОНА

    Юбилейный, сотый номер ВеГона принес свои плоды - глядя на подборки стихотворений в номере нынешнем, на редкость явственно ощущаешь контраст, создаваемое им напряжение, перепад давления.

   Рядом - два собрания стихотворений почти полярных: Дмитрий УЧИТЕЛЬ с несколькими своими стремительными и музыкальными зарисовками - и первая часть публикации довольно большой книги Александра ЕФИМОВА "Неоконченная повесть..."

   Дмитрий - без сомнения один из лучших авторов проекта "stihi.ru". Стилю его миниатюр скорее подобает слово "летящий", или "воздушный". Воздушный поток, движение прозрачной всеобъемлющей среды, ее перепады, ее теплота, ее запахи, сменяющие друг друга - и в качестве приближения к бесконечности этого передвижения - звук. И в качестве вживания в бесконечность звука - музыка. Характерно, что многие стихотворения, начинаются звуком и составляют из себя именно переход от мелодии - к плотному движению воздуха - или обратно - от неясного порыва к музыкальной гармонии.

   Все сложное богатство предметного мира этих стихотворений словно бы и вызвано к жизни движением этой прозрачной среды - тем вниманием, с которым вслед за воздухом вещи - здания - мир - обходит сначала слух, а потом уже верный глаз поэта. За воздухом следует звучание, звучание - рождает пространство:

   Ответа нет. Накрыты с головою
   Волной воздушной выцветшие вещи:
   Нездешний ветер, с уханьем совиным
   Пронзительно смешавшись, пролетает
   По комнате, - и та, закрывшись локтем,
   Осознаёт себя на полувдохе
   Алисой, провалившейся в колодец.

   Вещи в этом звучащем пространстве словно парят, колеблются в невесомости стиха, на грани узнавания, видимости, не подпуская к себе вплотную, на глазах преображаясь. Особенно хороши эти плывущие в колеблющемся воздухе деревья, словно открывающие двери внутрь души:

   ...клён сквозь страхи горожан идёт земли стопами не касаясь

   И на пределе обострения внимания и сочувствия, превратившийся в музыку звук вбирает глубину стихотворения, одушевляя и сочетая высокой связью его вселенную.

   ... так с верёвочной лестницы на озорные качели
   ухитряется прыгнуть в сознаньи ребёнка мотив,
   где ночная фиалка встречается с Боттичелли
   в обрамлении нотном; и, книгу в экран превратив,
   наугад открывается степь под семью небесами,
   где сбывается всё, что когда-то ей в жертву принёс,
   и флотилия флейт, учащённо дыша под Весами -
   отвечает вопросом на тот же вопрос.


   Осознание контраста при переходе к стихотворениям Александра Ефимова очень остро.

   И масштаб самого замысла - собирать годами стихотворения, превращая их в повесть самой жизни, и сама манера творчества: "Как правило, я доволен стихотворением после того, как оно несколько лет отлежится и за это время несколько раз переработается, таково устройство моего ремесла", - пишет автор об этом - и медленный, мыслящий внутри слова, ход стихотворения - все создает глубину подобного контраста.

   В 101 номере публикация начинается. Здесь создается пространство будущего движения стихотворений, здесь - первотолчок. Из воздушного, непрерывно переливающегося богатством звука и слова мира стихотворений Дмитрия Учителя мы попадаем в мир почти неподвижный - словно после совершившегося - в сосредоточении и усилии вернуться в реальность, постичь ее сокрывшийся внутренний смысл - напряженное и медлительное раздумье человека.

   Мир более веществен, и более угловат. Он не только подпускает к себе - и не только задевает, и не только ранит - но успевает убить. И хайдеггеровское усилие человеческого духа вместить в себя весь объем этой страшной вести - разворачивающееся реальными, живыми годами усилие - состав этой книги, этого свидетельства.

   Сосредоточенность, медлительность этого размышления, этого вживания в себя - действует на взгляд - он становится внимательней к живому вне себя, пытаясь наладить в первую очередь эту связь, и только уверившись в ее прочности - пытаться открыть объем вещей. Многие из стихотворений эта попытка занимает целиком:

   "Тогда я вижу" - говорит стихотворение. И тогда только, уверившись, что ангел не сломал крыльев, обретая вес жизни, - человек останавливает взгляд на небе.

   Амплитуда колебаний велика - не совпадая в фазе с этим движением растет и недоверие к жизни и попытки по-настоящему ощутить ее вес:

   Я курю табак, говорю слова,
   вымеряю взглядом красоток, дома
   тормошу детей, я живу, едва
   понимая, как горяча, жива
   эта жизнь, насколько она весома.

   И удержание ее мимолетности

   Так непоправимо,
   как я не мог остаться, зачерпнуть
   воды из этой, сразу за мостками
   свернувшей в память, речки, и глотнуть,
   нет, не глотнуть, но жадными глотками
   испить едва открывшейся, скупой
   на осознанье жизни, жизни, грузно
   и отдаленно разбросавшей по
   холмам дома.

   И эти попытки преодолеть изначальное язычество души прикосновеньем

   Правда жизни, преодоленье язычества,
   врожденного одиночества, приверженность касанью -
   еще одному человеку должны быть равны количеством,
   как минимум, а качеством тождественны состраданью

   - медленные стихотворения растут в своем значении, создавая объем, населяются людьми, памятью, отношениями, - жизнью.

   И в этом контрасте с предыдущим автором - удивительнее и острее почувствовать некую точку схождения - некий открытый и неотвечаемый вопрос, некую остановку, к которой сходится слух, напряжение слуха обоих поэтов. Словно два отстоящих друг ото друга, непересекающихся вектора стремятся сойтись в бесконечно удаленной точке, словно два человека далеко друг ото друга вслушиваются в один и тот же далекий, едва слышимый в ночном воздухе отзвук. Словно не сговариваясь задают один вопрос.

   Там, где для одного поэта звучит тишина, где

   словно боль идущую с затылка
   ты ощущаешь мрак и пустоту

   - другому слышен бессловесный призыв:

   "Слушай".

   Человек, лишающийся опоры, - слушает.


   Послеюбилейный Ратьер порадовал возможностью свести под крышей одной странички замечательных и очень разных поэтов - это разнообразие и некоторое внутреннее сродство - позволили попробовать создать внутри подборки некие потоки, протянуть несколько интересных диалогов: от вспыхнувшего по ходу полу-соревнования, полу-перепалки, полу-шутки в гостевой - собраньица замечательных ноктюрнов, до более сложных, хотя и более подспудных диалогов.

   Стихотворение Сергея Свиридова позволило задать некую основную линию - более открытую, более смотрящую вовне, чем обычные лирические подборки. И как бы ответом на почти одни и те же вопросы - звучат следующие стихотворения. Оставалось попытаться свести их, создавая по возможности боле мягкие переходы - от скепсиса к усмешке, от улыбки - к влюбленности - к сомнению, к вопрошанию, печали, некоторой браваде - и почти сенековским сентенциям.

   Боюсь, подборка не получилась оптимистичной, но думаю, глубина и разнообразие оттенков ощущения читателя порадуют, как и мастерство поэтов.

   Мостиком послужило стихотворение Фени Пальмонта.

   Радует Светлана Бодрунова. Момент, когда начинают получаться живые, дышащие пейзажи - знаменателен в жизни любого автора и есть замечательный признак.

   Стихотворения Славы Винтермана как всегда впечатлили внутренним неспокойствием. Неожиданные ходы - волос во рту, холодная водка, соединяющая "четко вещи в хаосе, точно героев в лодке." - делают стихотворения ощутимыми. Не сказать, что ощущения ласкают - но впечатление произведено :)

   Одна из радостей Ратера - "старая пластинка" Серхио Бойченко. Замечательна атмосфера стиха, внутреннее его движение, теплота и печаль.

   Долгожданное возвращение в сеть одного из самых интересных авторов - Лабаса.

   Стихотворение Галины Давыдовой - одна их эмоциональных вершин собрания, одушевляющая происходящее.

   В миниатюрах Игоря Караулова, Юрия Рудиса - и умеющего посерьезнеть Ивана Роботова - почти афористика, неокончательный результат, порог течения. Мне ближе этот отсвет в стихах Игоря

   Щелкну я - над тобою зажжется свет.

   Под мрачноватым небом - вот и радость.


   Молодые поэты - разговор отдельный и всегда очень сложный. Трудно переоценить возможность публикации рядом с мастерами. Отношение к собственному творчеству может перейти на новую ступень, голос - набрать уверенности.

   При этом любое неверное движение критика может натворить дел.

   Самое сложное в то время, пока душа не умеет еще оглядеться в том огромном приступе вдохновения, время от времени нападающем на нее, - сохранить верное представление о масштабах мира, о его способности расширяться со временем, охватывая бОльшие пространства - времени, слуха, зрения.

   Неопытности свойственно впадать в крайности - формула "видеть небо в чашечке цветка" еще не созревает внутренне. И получаются цветок или небо по отдельности, теряющие между собой важную связь - взгляд.

   Поэт либо оказывается в слишком зауженном, тесном мире, где едва можно дышать от толпящихся подробностей повседневности - либо забавно пытается семимильными шагами махнуть в "вечность", на "небо", в "года" уже безусловно такой огромной жизни.

   Здесь приходится идти по краешку. Поэзия Светланы Антипченко мне симпатична именно этим чувствуемым ощущением грани, некоторой неторопливой уверенностью, в которых стихотворения не стремятся во что бы то ни стало потрясти, но и не страдают излишним вещным аутизмом.

   Пристальный взгляд бережно относится к вещам, и ощущение времени практически никогда не изменяет поэту. Даже всегда забавные у молодых поэтов "очень, очень давний " - немедленно объясняет само себя и приводит стих в равновесие, к разрешению.

   При этом в каждом практически стихе явственно ощущается усилие "раздвинуть рамки", сделать шаг, проникнуть в скрытую суть происходящего, И это - самое ценное.

   Можно пожелать удержать эту уверенность, вот это:

   И в этой будущей аллее
   Я как-то сразу повзрослею
   И в землю бережно врасту.

   - действительно хорошо и очень важно.

   Отмечу отличный звук стихотворений

   Шшш, ничто не нарушит
   Тишину этих комнат,
   Мир их, томный и душный,
   Ночью так одинок.

   умение услышать ритмику стиха, хороший, пристальный и доброжелательный взгляд.


   Со стихотворениями Славы Месхи знакомство у меня гораздо более краткое, чем со стихами остальных участников обзора, судить об их внутреннем составе труднее.

   Привлекает открытость текстов, автор не смущаясь произносит "мы", и кажется, эти стихи хорошо бы выглядели и в виде песен.

   После лирической замкнутости и некоторой камерности - стихотворения словно снова возвращают в мир. Недовольствуют, иронизируют, вспоминают. Производят впечатление напором и готовностью судить.


Из имеющих отношение к поэзии публикаций - с удовольствием привлеку внимание возможного читателя к остроумному эссе КАРР (Татьяны Путинцевой) о лирических героинях сетевой поэзии. Местами забавное, местами очень острое, но умное и увлекательное преломление женской поэзии в интернете. Опытность автора и меткость взгляда - налицо :))



Высказаться?

© Владимир Антропов.