Вечерний Гондольер | Библиотека


ЮЛИЯ ГЛЕЗАРОВА


ВЕЛИКИЙ ОБМАНЩИК

(Сценарий полнометражного фильма)

 

              Главный герой: Томас Эдвард Лоуренс, он же Лоуренс Аравийский, он же Джон Хьюм Росс, он же Томас Эдвард Шоу - выпускник Оксфорда, археолог, офицер британской разведки, один из вождей арабского восстания во время Первой мировой войны, советник Министерства колоний Великобритании, а потом - авиамеханик Королевских Военно-воздушных сил.

              Невысокий, с непропорционально большой головой, которая кажется еще больше из-за густой копны вечно взъерошенных белокурых волос. Красивый голос. Худое, жилистое тело. Даже в зрелом возрасте похож на подростка.

              В сценах довоенных Лоуренс одет в шорты, рубашку, пуловер и удобные походные ботинки с гетрами.

              В военных сценах он предстает в различных вариантах бедуинского одеяния - от белого плаща и шелковой куфии с золотым шнуром до грязных лохмотьев.

              В послевоенных сценах мы видим его в обычном пиджаке и брюках по моде 20-х годов ХХ века. В армии на нем солдатская форма голубого цвета (Королевские ВВС Великобритании).

  ПРОЛОГ

 

            Летнее утро. Аккуратная дорога в ухоженном лесу. Зеленые изгороди. По дороге едут двое мальчишек на велосипедах. К рамам привязаны удочки

 

         В маленьком сельском коттедже чьи-то руки (лица мы не видим) подбрасывают дрова в остывший камин.

 

          Мальчишки крутят педали. Из-за поворота доносится шум мотоцикла. 

          Велосипедисты сворачивают к обочине. Оборачиваются в сторону поворота, откуда доносится шум мотоцикла с неисправным глушителем.

 

          Чьи-то руки скручивают в жгут газету Times. Поджигают дрова в камине.

 

          Мальчики едут вдоль обочины, оглядываясь назад. Дорога пуста. Неисправный глушитель невидимого мотоцикла ревет все громче. Шум нарастает, становиться угрожающим.

 

          Огонь в камине пылает. Туда  летят исписанные листы бумаги.

 

          Мальчики спрыгивают с велосипедов,  младший испуганно цепляется за старшего…

 

          Невидимый мотоцикл  проносится мимо, вызвав порыв ветра. Над обочиной взлетает прошлогодняя листва.

 

          Рукопись догорает. Та же рука хватает кочергу и разбивает пустую бутылку из-под виски рядом с камином.

 

          Младший мальчишка отпускает руку друга и берется за велосипед.

 

МЛАДШИЙ: Как мне надоел этот Лоуренс!

 

          Старший сплевывает.

 

СТАРШИЙ: Точно…

 

МЛАДШИЙ: Всю рыбалку испортит.

 

СТАРШИЙ: Пошли.

 

         Они не успевают сесть на велосипеды, из-за поворота опять доносится шум мотора. Это совершенно реальный современный  микроавтобус. Мальчишки с унылым видом пережидают его, стоя на обочине.

 

СТАРШИЙ: И еще туристы эти…

 

            Мальчишки садятся на велосипеды, едут по дороге.

 

МЛАДШИЙ: Знаешь, кем он был на самом деле? Вовсе никаким не героем.

 

СТАРШИЙ: Знаю, не задавайся.

 

МЛАДШИЙ: Спорим, ты не знаешь?

 

СТАРШИЙ: Я знаю. Не воображай, что ты один у нас такой умный. Лоуренса испугался! Ты случайно не описался со страху?

 

МЛАДШИЙ: Вовсе я не испугался. Спорим, что ты не знаешь, кто он был на самом деле?

 

СТАРШИЙ: Да знаю, я знаю! Отстань!

 

МЛАДШИЙ: Ничего ты не знаешь! А я знаю! Он был убийцей и пидором!

 

             Мальчишки жмут на педали. Едут по середине дороге, удаляясь вдаль.

 

МЛАДШИЙ: И еще он продал душу дьяволу и поэтому гоняет здесь на своей дырявой тачке и рыба после него не ловится!

 

СТАРШИЙ:  Ну, это не факт…

 

МЛАДШИЙ: Вот увидишь! Спорим?

 

          Мальчики удаляются по дороге.

 

          А звук невидимого мотоцикла, обогнавший их, все летит над дорогой.

 

МУЗЫКА. ТИТРЫ.                

 

Гостиная в английском доме начала ХХ века, обставленном небогато, но прилично. Трое мальчиков  от 5 до 9 лет стоят на коленях. Их мать, красивая, стройная рыжеволосая женщина, в темном строгом платье  – читает Библию:

  МАТЬ: “На реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе. На вербах посреди его мы повесили свои арфы. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши – веселья: “Пропойте нам из песен Сионских”. Как нам петь песнь Господню на земле чужой? Если забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя...

 

         Из соседней комнаты доносится детский плач. Женщина прерывает чтение, прислушивается...

 

         Белокурый мальчик лет шести, чем-то похожий на девочку вскакивает с колен.

 

МАЛЬЧИК: Мама, почему он плачет?

 

МАТЬ: Хочет есть, вот и плачет, Тэдди. Не мешай.

 

         Она опять опускает глаза в книгу и продолжает читать псалом.

  МАТЬ: “Прилипни язык мой к гортани моей, если  не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселья моего...”

 

           Мальчик тихонько, не вставая с колен, ползет к двери, из-за которой доносится плач.

МАТЬ: “Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: “разрушайте, разрушайте до основания его”.

 

        Детская.

        В кроватке стоит и плачет годовалый малыш. На полу валяется пестрый мячик, книги с картинками, игрушки.

 

         Дверь детской тихо открывается.

ГОЛОС МАТЕРИ: “Дочь Вавилона, опустошительница!  Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!”

 

        В детскую проскальзывает мальчик. Подбирает мяч, протягивает брату. Тот хватает игрушку и перестает плакать. Мальчик гладит брата по голове, берет на руки.

 

         Дверь детской резко распахивается. На пороге стоит мать.

 

МАТЬ: Дай его мне, Томас Эдвардс. Ты его уронишь.

 

МАЛЬЧИК: Мама, это мячик...

 

МАТЬ: Делайте, что я вам говорю, сэр. Дай его мне. Немедленно...

 

         Мать почти вырывает младшего брата из рук Нэда. Малыш роняет мячик и опять начинает реветь.

 

МАТЬ: Ну-ну-ну, мой хороший, мой сладенький... Сейчас мама тебя покормит...

 

        С плачущим ребенком на руках она проходит мимо старшего сына, и останавливается на пороге детской.

 

МАТЬ: Я же запретила тебя подходить к малышу. Он нездоров, и ты можешь от него заразиться. Мне придется тебя наказать.

 

        Мальчик стремительно выбегает из комнаты. Хлопает дверью, спрыгивает с крыльца. Толкает калитку и несется вниз по улице маленького приморского городка.

 

ГОЛОС МАТЕРИ (за кадром): Бобби, сходи за ним. Он опять убежал к морю.

 

       Мальчик бежит по улице. По лугу. По берегу моря. По лесной дороге. И снова по городской улице. И взрослеет на бегу.

 

        И вот уже он несется на велосипеде, среди таких же, как он подростков лет 15-16-ти. Он очень хочет прийти первым. Лидер – рослый и сильный, а он – щуплый, большеголовый, с узкими плечами. Но юный Нэд Лоуренс идет почти “голова в голову” с лидером. На финишной прямой лидер украдкой толкает его. Лоуренсу приходится притормозить. Он финиширует  третьим.

 

        Школьный двор. 

        К Нэду подходит мальчишка, который толкнул его во время гонки.

 

ШКОЛЬНИК: Извини меня, Нэд, я сам не знаю, как это получилось... Должно быть, я потерял равновесие... Ты бы обязательно пришел первым.

 

НЭД: Я не хотел прийти первым, я хотел тебя обогнать... Не вышло.  Ну ладно. Попробуем по другому.

 

         Дает однокласснику пощечину. Тот бросается в драку. Силы явно не равны, но Нэд не собирается отступать. Он хочет ударить противника под- дых, но тот перехватывает руку Лоуренса и отталкивает его от себя. Нэд спотыкается и падает. Противник протягивает ему руку. Лоуренс, сжав зубы, поднимается и собирается вновь кинуться в драку, но на его плечах повисает младший брат Вилли.

 

ВИЛЛИ: Нэд, хватит! Директор!

 

        Из дверей школы выходит солидный пожилой джентльмен и внимательно смотрит на мальчиков.

 

          Нэд, морщась от боли отряхивает пыль с одежды. Вилли с тревогой смотрит на брата. Тот держится за стену и явно боится наступить на правую ногу.

 

ВИЛЛИ: Нэд, все в порядке?

 

НЭД: Здорово ушиб. Там что-то хрустнуло...

  ВИЛЛИ: Больно?   НЭД: Как ты думаешь?           С трудом заставляет себя оторваться от стены, делает несколько шагов. Останавливается. И снова идет.

 

* * * 

 

        Школьный класс.  Темные деревянные панели, окна, наполовину закрашенные мелом. Мальчики сидят за партами. На кафедре – учитель.

 

УЧИТЕЛЬ: ... И я надеюсь, друзья мои, что новый, ХХ век принесет Британии дальнейшее процветание и славу. Век этот принадлежит вам, дети, и  я уверен, что вы украсите его деяниями во имя Разума и Прогресса, которые наша великая Империя, над землями которой никогда не заходит солнце, несет в самые отдаленные уголки мира...

 

       Нэд Лоуренс почти не слышит слов учителя. Он сидит, сжав кулаки. Его лицо побелело от боли. Губы закушены.

 

УЧИТЕЛЬ: И еще, я хотел, чтобы вы помнили о  том, что через десять лет половина из вас умрет...

 

       Измученный болью, Лоуренс со стоном опускает голову на парту. Учитель замолкает,  и с удивлением  глядит на него.

 

        Со школьного двора выезжает велосипед. За рулем – Вилли. На багажнике сидит Нэд. На его правой ноге нет ботинка, она опухла и посинела.

 

ВИЛЛИ: Я думаю, ты ногу сломал.

  НЭД:  Рубашку порвал. Мама будет в ярости. Вот не повезло. Вилли!

 

ВИЛЛИ: Что?   НЭД: Смотри!

 

           Над домами медленно и торжественно пролетает аэроплан.

 

***

      ТИТРЫ: Италия, 1919 год.

     

Грохот мотора. В небе – самолет, британский военный бомбардировщик.   

      Повзрослевший на 20 лет Лоуренс сидит у пытается что-то записать в блокнот. А может быть - зарисовать облака, через которые медленно пробирается неуклюжий биплан. 

      Мотор самолета "чихает" и глохнет.

      Под крыльями самолета – огромный город.        

 

ПИЛОТ: Попытаемся сесть!...

 

           Самолет планирует над городом. Закрыв глаза Лоуренс бормочет что-то на непонятном языке. Его руки сжимают ручку саквояжа.

ГОЛОС ЛОУРЕНСА (за кадром): Если мы сейчас разобьемся - на все воля Аллаха - так будет лучше. Единственный человек, которого я любил, умер,   и теперь нигде на свете мне нет для меня ни мира, ни покоя. Жаль только, что я не успел издать эту книгу об арабском восстании, а может быть - и это к лучшему. Все равно в ней нет ни слова правды.

 

           Аэродром. У кромки летного поля несколько человек напряженно вглядываются в небо.

 

           Самолет снижается над аэродромом. Шасси не выпущено.

           Одетые в военную форму люди на летном поле.  Они видят как...

          

           ...самолет садится без шасси, его тащит по полосе, крылья ломаются, кабина разваливается пополам. 

           Люди бегут к самолету.  

          

У самолета. Пыль еще не осела. Из-под обломков выкарабкивается Лоуренс. У него в руках саквояж, который цепляется за погнутые конструкции.

 

Подбежавший служащий аэродрома оттаскивает Лоуренса от обломков.

 

СЛУЖАЩИЙ: Вы ранены?

ЛОУРЕНС: Нет. Только рука… 

             Разворачивается и идет к самолету.

СЛУЖАЩИЙ: Стойте! Куда? Вы с ума сошли!

              Лоуренс выуживает из разбившегося самолета свой саквояж. Из-под обломков валит густой черный дым. Сквозь дыры в обшивке виден изуродованный труп пилота.

 

СЛУЖАЩИЙ: Уходите!

 

              Лоуренс поворачивается и, прижимая левую руку к груди, идет прочь. За его спиной в самолете взрывается горючее.

 

              Служебное здание аэродрома. Это нечто среднее между казармой и государственным учреждением. Служащие одеты в солдатскую форму. Начальник аэродрома отдает распоряжения. К нему подходит Лоуренс. 

 

ЛОУРЕНС: Мне надо лететь дальше, синьор. И чем скорее, тем лучше.

НАЧАЛЬНИК: Синьор, вряд ли в ближайшее время  будут еще самолеты. Нам надо расчистить полосу… Вам надо к врачу, синьор, вы ранены. Ваша рука…

ЛОУРЕНС: Ничего страшного. Простой перелом. Я хочу как можно скорее улететь отсюда. Я тороплюсь

НАЧАЛЬНИК: Сожалею, синьор, но это невозможно. Разрешите, я позову врача…  Садитесь отдохните… Хотите вина?

ЛОУРЕНС: Лучше виски…

НАЧАЛЬНИК: Сию минуту, синьор…

 

Выходит в коридор. Там стоит один из служащих.

 

НАЧАЛЬНИК: Ну что?

СЛУЖАЩИЙ: Больше никто не выжил.

НАЧАЛЬНИК: Да, ему повезло…

СЛУЖАЩИЙ: Это чудо Господне.

 

          В кабинете начальника.

          Лоуренс подходит к телефону. Поднимает трубку, крутит ручку, вызывая станцию.

 

ЛОУРЕНС: Синьорина, соедините меня с посольством  Великобритании… Спасибо. Алло! … Здравствуйте, лейтенант… мне хотелось бы поговорить с вашим начальством, но возможно, что вы тоже сможете мне помочь… Я полковник Лоуренс… Наш самолет разбился на аэродроме в Риме… По-моему, все, кто летел со мной, мертвы… Я хотел бы улететь отсюда  как можно скорее… Да… да, я понял вы пришлете за мной машину… Да, я тот самый полковник Лоуренс!

 

***

       Помещение типографии. Тусклые кирпичные стены. Деревянный крашеный пол. Типографские станки. Стеклянная будочка наборщика.

 

       На улице. К типографии подходит Лоуренс. Его рука в гипсе, во второй руке - саквояж. Он нервничает и торопится, как будто за ним гонятся.

        Спускается на несколько ступенек. Стучит в дверь. Ему открывают.

 

        Лоуренс в типографии. Спускается в полуподвал. Подходит к конторке наборщика.

 

ЛОУРЕНС: Я хотел бы видеть мистера Грина.

НАБОРЩИК: Он там, сэр.

 

             Показывает пальцем через плечо и, не отрываясь, продолжает работу.

             Лоуренс делает шаг в сторону другой, застекленной двери, ведущей в контору типографии. Она распахивается, оттуда выходит хозяин.

 

ХОЗЯИН ТИПОГРАФИИ: Чем могу служить?

 

             Лоуренс ставит на стол обгоревший саквояж.

 

ЛОУРЕНС: Я хотел бы напечатать это. В десяти экземплярах.

 

              Открывает саквояж, достает оттуда папку с рукописью.

               Хозяин протягивает руку к рукописи, Лоуренс роняет папку, листы рассыпаются.  Лоуренс и владелец типографии нагибаются, чтобы собрать их.

 

ТИПОГРАФ: Тут же нет номеров страниц!

ЛОУРЕНС: Неважно. Вы можете напечатать  ее в любом порядке. Я разберусь.

 

          Дверь типографии открывается, сквозняк подхватывает листы, тащит их по полу. Один листок прилипает к  кирпичной стене…

 

ТИТРЫ Лондон, 1922 год.

         

Тусклое небо, мрачные дома. Река, такая же неприветливая и широкая.

 

На кирпичной стене  хвастливая  пестрая афиша: 

"С генералом Алленби  в Палестине и полковником Лоуренсом  в Аравии" Лекции читает Лайонел Томас" С демонстрацией фотографий и арабской музыкой.  Альберт-Холл", Лондон.

 

        Гостиная в доме Бернарда Шоу. Входит горничная с пакетом и газетами. Кладет почту на стол.

 

        Шарлотта Шоу - немолодая, но еще красивая светловолосая и зеленоглазая дама в простой элегантной белой блузке и строгой длинной юбке. Но носу у нее очки в золотой оправе.

 

ШАРЛОТТА: Я сама посмотрю почту, Элиза. Не тревожьте мистера Шоу, он только что заснул.

ГОРНИЧНАЯ: Хорошо, миссис Шоу.

 

         Выходит.

 

          Шарлотта берет газету. Имя "Лоуренс" набрано на первой полосе крупными буквами.

          И это же именем подписано письмо, которое  вскрывает Шарлотта.

 

ШАРЛОТТА: Он прислал нам свою книгу!…

 

              Торопливо распечатывает  увесистый пакет. Там - папка с типографскими листами.

              На пороге гостиной появляется Шоу в халате и домашних шлепанцах.

 

ШАРЛОТТА: Полковник Лоуренс прислал нам рукопись. Он умоляет, чтобы ты ее прочел.

ШОУ: О Боже! Извести столько бумаги, чтобы поведать миру о том, о чем уже устали писать газеты!

ШАРЛОТТА: Тогда ее прочту я. Мне интересно, о чем пишет освободитель Дамаска и некоронованный король Аравии…

ШОУ: Дорогая моя, мемуары национального героя, это не то, что приятно читать перед сном…

ШАРЛОТТА: (берет первый лист, читает) "Я любил тебя и взял в руки людские волны…" Вы думаете, книга с таким посвящением, может  быть скучной?

ШОУ: Национальные герои, дорогая,  любят только, Победу или Родину, а не женщин из плоти и крови. В лучшем случае – Свободу, но эта дама слишком ветрена…

 

            Но Шарлотта уже читает. Она не слышит, что говорит ей муж.

 

             Листы рукописи.

            По пустыне идут караваны верблюдов.

            Ночной привал в долине, где горят тысячи костров.

           Британские генералы и арабские шейхи, на балконе гостиницы, они принимают парад на площади древнего города.

           Музыка - дикая и варварская, гимн ненависти и смерти....  Ее играет странный оркестр. Обросшие бородой музыканты одеты в потрепанную солдатскую форму. У них усталые, голодные лица.

 

         Гостиная в доме Шоу.

         На столе лежит рукопись.

         Лоуренс и Шарлотта пьют чай.

 

ЛОУРЕНС: Спасибо, что вы не пожалели своего времени на этот вздор… На этот бред окровавленной совести…Я написал эту книгу, чтобы не сойти с ума. Мне пришлось трижды переписывать ее… Первый вариант у меня украли.

ШАРЛОТТА: Какой ужас! Как?

ЛОУРЕНС: На вокзале. Я отошел за газетой, и воришка стянул мой саквояж. Пришлось все восстанавливать по памяти. Это была  адская работа. Теперь я должен ее издать… хотя бы из соображений безопасности.  Миссис Шоу, помогите мне,  ведь это моя первая книга… Как по-вашему, что там нужно вычеркнуть? По-моему текст слишком длинный и скучный… Спасибо, что совершили подвиг, и прочитали все это...

ШАРЛОТТА: Да, но и вы совершили подвиг, когда написали эту книгу. Она  местами прекрасна, иногда – омерзительна но, мне кажется, вы  написали правду. Меня никогда не привлекали чужие исповеди. Но ваша - потрясла... Вы так безжалостны к себе, что вас очень хочется пожалеть…

ЛОУРЕНС: Благодарю вас, миссис Шоу… Пока вы читали эти страницы, я чувствовал себя ужасно. И гадал, из чего вы меня прикончите: из пулемета или из винтовки?

ШАРЛОТТА: А я забросала вас цветами и наградила орденом…Мистер Лоуренс, война закончилась…  Давайте подпишем мир. Все писатели любят принижать себя, чтобы лишний раз услышать что-нибудь приятное. А я хочу сейчас сказать вам очень приятную вещь. Вы написали великую книгу, одну из тех, которые пишутся не чернилами, а кровью…

ЛОУРЕНС: Может быть,  чернила у меня в крови? С детства хотел стать писателем. Возможно, я ошибался.

 

Лоуренс кладет руку на рукопись, подвигает ее по столу, к Шарлотте.

 

ЛОУРЕНС: Скажите честно, миссис Шоу, в этой книге есть эпизоды, которые показались вам...

ШАРЛОТТА: Шокирующими?... Да, конечно.

ЛОУРЕНС: Я готов их вычеркнуть... Вы говорите об этом?...

           Перелистывает страницы рукописи, показывает Шарлотте.

ЛОУРЕНС: Это?

ШАРЛОТТА: Да. И еще ... (перекладывает несколько страниц) ... вот это.

ЛОУРЕНС: Это? Но почему?           Берет в руки лист, читает

ЛОУРЕНС: (читает) У нас была вода, но наши запасы муки иссякли,  не было никакой возможности пополнить их...

 

***

          Два человека бредут по пустыне. Их лица закутаны бедуинскими платками, но одежда - европейская. За спинами - рюкзаки. Один из них достает флягу, делает глоток, передает флягу товарищу..

           С верхушки бархана за ними следят бедуины. Один из них прицеливается в путников из винтовки.

          Путник тщательно завинчивает флягу и прячет ее в рюкзак

         Выстрел.           .

         Один из путников, как подкошенный падает на песок. Второй бросается к нему.

           Арабы сбегают вниз по склону, окружают путешественников. Срывают с убитого головной платок. Убийца отцепляет флягу.

            Второй путник бросается бежать, араб стреляет ему вслед, попадает в руку.

            Арабы раздевают убитого, роются в рюкзаке, делят его содержимое.  Подводят раненого, он пытается вырваться, ему связывают руки.

           ГОЛОС: Что происходит, Зааги?

            Пленный поднимает голову. Человек, сидящий на верблюде, кажется  ему очень высоким и почти величественным. Он в белом плаще с золотым кинжалом за поясом.

БЕДУИН: Муххамед  подстрелил...Это евреи. У них мука есть...

ЛОУРЕНС: Отпустите его.

        

        Лоуренс слезает с верблюда, подходит к пленному. На земле он оказывается невысоким, а его одежда – грязной. У него усталое лицо, поджатые губы и злые голубые глаза с покрасневшими веками.    

ПЛЕННЫЙ: Вы англичанин?

ЛОУРЕНС: Да? Не знаю. Может быть.

ПЛЕННЫЙ: Не морочьте мне голову, сэр, вы англичанин. Скажите вашим бедуинам, чтобы развязали мне руки.

ЛОУРЕНС:  Зааги! Развяжи его.

         

Зааги перерезает веревку кинжалом.

Пленный подходит к телу своего спутника, опускается рядом с ним на колени, переворачивает тело...

ПЛЕННЫЙ: Боже мой, как глупо! Как глупо! Что я скажу Саре? Господи, что я ей скажу?

ЛОУРЕНС: Откуда вы?

ПЛЕННЫЙ: Из Хайфы. Я иду в Каир, в британский штаб. Мы  работаем на вас.

ЛОУРЕНС: Кого вы знаете в Каире?

ПЛЕННЫЙ: Генерала Клейтона, Сторсса, генерала Алленби...  Достаточно? Господи, что я скажу Саре?

ЛОУРЕНС: Я очень сожалею. Хотите, я убью того, кто это сделал?

ПЛЕННЫЙ: Зачем?

          Руками роет яму в песке. Лоуренс помогает ему.

ЛОУРЕНС: Я дам вам провожатого.

ПЛЕННЫЙ: Упаси меня Бог от таких провожатых... Дайте муки, и поделитесь водой, ваши разбойники все выпили...

ЛОУРЕНС: Вы ранены?

ПЛЕННЫЙ :Ерунда… У меня в рюкзаке есть бинты...

ЛОУРЕНС: Зааги! Отдай его вещи!

          Зааги молча бросает на песок два рюкзака.

ЛОУРЕНС: Воды нет, но до колодца – час пути.  А мукой вы поделитесь с нами. Они неделю ничего не ели.

 

***

       Гостиная  в доме Шоу. Лоуренс стоит у окна. На столе лежит рукопись.

 

ШАРЛОТТА: Я бы вычеркнула эти полстраницы. Они ничего не добавляют к вашей книге. Это неприятно и необязательно.

ЛОУРЕНС: Тут все описано так, как это было на самом деле.

ШАРЛОТТА: Тогда тем более. "Чистая правда" не имеет никакого  отношения к литературе. Для того, чтобы читатель поверил вам,  надо научиться лгать.

ЛОУРЕНС: В этом искусстве мне нет равных, миссис Шоу. Согласен с вами, вычеркиваем.

ШАРЛОТТА: Ну что ж... Вам осталось научиться переносить ложь на бумагу. Вы делаете ошибки типичные для всех начинающих авторов. Ну вот, например,  это место: "Меня позвал Дахум: "Идите-ка сюда, понюхайте сладчайший аромат из всех…"

ЛОУРЕНС:  (читает, подчеркнуто бесстрастным и равнодушным голосом):Войдя в главные покои, мы подошли к зияющим оконным проемам в восточной стене, и вдохнули трепетавший за  ними легкий, нематериальный, спокойный  ветер пустыни. Его слабое дыхание рождалось где-то за далеким Евфратом     и много дней и ночей медленно струилось над выжженной травой к первому рукотворному препятствию на пути -- стенам нашего разрушенного дворца…" Да, пожалуй, этот абзац лишний…Его можно сократить… И половину предыдущего... .

 

           Вытаскивает из кармана карандаш.

 

ШАРЛОТТА: Нет, нет, подождите! Я не о том! Это имя - Дахум. Вы больше нигде его не упоминаете….                       

ЛОУРЕНС: Это мой друг. Мы работали вместе на раскопках. Еще до войны.

ШАРЛОТТА: Посмотрите, что происходит: в очень интересный рассказ об истории и нравах  арабских племен вдруг врывается какой-то Дахум. Если дальше вы о нем не пишите, то и здесь он не к месту…  Напишите "проводник", "один из моих рабочих", "араб"… Нельзя ставить читателя в тупик, вешая на стену ружье, которое не выстрелит!

ЛОУРЕНС: Нет. Нет, нет, нет миссис Шоу. Простите, нет. Здесь должно быть это имя. Я не знаю почему, но я не могу написать по-другому. Хотите, я просто вычеркну все это?

ШАРЛОТТА: Нет. Не надо.

ЛОУРЕНС: Дахум…Понимаете, это был очень необычный араб…

 

ТИТРЫ: СЕВЕРНАЯ СИРИЯ, 1911 год.

        Где-то за холмами, в деревне, горестно кричит женщина. Это крик долетает до древних развалин, на которых возятся  археологи.

         Молодой археолог (Лоуренс) держит в руках осколок глиняного сосуда с фрагментом орнамента.

          Второй археолог, постарше (Томпсон) оборачивается к нему.

ТОМПСОН: Что бы ни случилось, держу пари, что эти лентяи сейчас опять сядут пить кофе. Лоуренс, подгоните их. Мне необходимо, чтобы они все расчистили.

ЛОУРЕНС: Да, сэр.

 

           Лоуренс выбирается из развалин и идет по дороге к деревне.

           

           Мальчишка-араб сидит у дороги. Он поднимает голову и улыбается Лоуренсу.

 

ЛОУРЕНС: Привет, Дахум. Что случилось?

ДАХУМ: У меня отец умер. Он уехал в Дамаск и там умер.                       

ЛОУРЕНС: Ой… Мои соболезнованья.              

ДАХУМ: (улыбаясь) У нас так не говорят.

ЛОУРЕНС: А как?          

ДАХУМ: Да простит его Аллах! 

ЛОУРЕНС: Да простит его Аллах!

 

        Он присаживается на корточки напротив Дахума. Протягивает ему черепок. 

 

ЛОУРЕНС: Возьми. Томпсон тебе за это денег даст. Только придется поработать на раскопе. Хоть немного, а то он не поверит.

ДАХУМ:  (Берет черепок, рассматривает его) Ты мне его подарил? Он мой?

ЛОУРЕНС: Твой.

ДАХУМ: Тогда зачем мне его отдавать Томпсону? И работать я сегодня не пойду. Мой отец умер. (Встает). Пошли к реке.

ЛОУРЕНС: Зачем?

ДАХУМ: Учиться… Разговаривать… Пойдем?

 

          Дахум делает несколько шагов, оборачивается. Лоуренс остается на месте.

 

ДАХУМ: Ты не идешь?

 

            Лоуренс качает головой. Поворачивается и идет к раскопкам. Его высокие ботинки вязнут в песке. Дахум легко догоняет его.

ДАХУМ: Эй, англичанин! Мне нужны мои деньги! И деньги Али и Мустафы!

 

            Лоуренс и Дахум спускаются к реке. Усаживаются на берегу. Дахум достает какие-то камешки и палочки. Лоуренс - блокнот и карандаш.

 

ДАХУМ:  Али - пять плюс три да еще четыре - всего двенадцать…

ЛОУРЕНС: Угу.

 

Делает пометку в блокноте.

 

ДАХУМ: Мустафа - четыре, пять, пять - четырнадцать. Ахмет - пять, пять и пять - пятнадцать.

 

ЛОУРЕНС: Ахмет - пять, пять и четыре. Ты сегодня не работал.

ДАХУМ: У меня умер отец.

ЛОУРЕНС: Ты не работал.

 

         Лоуренс достает из кармана кошелек, из кошелька - монеты. Отдает Дахуму 

 

ДАХУМ:  (прячет деньги) Мустафа говорит, что ты уезжаешь.

ЛОУРЕНС:  Ненадолго. Смотри…  (Лоуренс вырывает листок из блокнота,  рисует  карту). Я должен побывать здесь… здесь и здесь… Там стоят замки…

ДАХУМ: Такие же, как наш?

ЛОУРЕНС: Немного другие. Мне надо их сфотографировать.

ДАХУМ: Зачем?

ЛОУРЕНС: В Англии мне за это дадут много  денег.

ДАХУМ:  Ты же богатый, у тебя всегда есть деньги. Зачем тебе еще?

ЛОУРЕНС: Это не мои деньги, Дахум.

ДАХУМ: Но ты же их достаешь из своего кармана?  Значит они и твои тоже. Чужие деньги - в чужом в кармане.

ЛОУРЕНС: Не всегда.

ДАХУМ: (Смотрит на рисунок) А где Англия?

ЛОУРЕНС: Здесь. Примерно вот тут. (Рисует).

ДАХУМ: А Дамаск?

ЛОУРЕНС: Здесь. Я привезу тебе книгу - там есть настоящие карты. Там есть и Англия, и Дамаск, и Константинополь, и другие страны… весь мир.

ДАХУМ: Я и так все понял. Не надо мне твоей книги. Англия - там (показывает рукой на запад). И Англия - здесь (показывает на рисунок). Так где же она, твоя Англия?

ЛОУРЕНС: Ты слишком умный, чтобы сидеть в этой дыре.

ДАХУМ: Я стану дервишем, если будет на то воля Аллаха.

ЛОУРЕНС: Дервишем? Это же бродяги.

ДАХУМ: Они святые. Они знают много историй и умеют творить чудеса. А после смерти попадают в рай. И еще они сочиняют стихи. Ты умеешь?

ЛОУРЕНС: Нет.

ДАХУМ: Я тоже. Но, клянусь Аллахом, мне хотелось бы! Жарко… (достает самокрутку) У тебя есть огонь?

ЛОУРЕНС: Да.

 

       Достает спички

 

ДАХУМ:  (прикуривая) Я один раз видел дервиша.  Спустился к реке, а он тут сидит, на берегу. Очень старый и грустный.  Все лицо в морщинах, борода седая. Я ему хлеба дал,  а он мне руку поцеловал... Нет, клянусь Аллахом, они святые. Просто странные.

ЛОУРЕНС: Может быть. (Берет у Дахума самокрутку, затягивается, кашляет). Господи, гадость какая!

ДАХУМ: Мустафа слишком рано ее срезал. Надо было подождать.

        

        Дахум ложится на песок и смотрит в небо. Короткие сумерки. Темнеет быстро. В небе проступают крупные и яркие звезды.  Лоуренс сидит рядом  и тоже смотрит в небо.

 

ДАХУМ: О чем ты мечтаешь?

ЛОУРЕНС: О.. (смеется) Я хочу стать журналистом… или писателем… Чтобы мое имя узнали все. Я заработал бы кучу денег. Получил бы титул...

ДАХУМ: Если Аллах захочет, это сбудется. Только это не мечты. Мечтают о том, чего не может быть…

ЛОУРЕНС: Ну... тогда я хотел бы стать женщиной... или собакой. Нет! Я хочу стать пророком!

ДАХУМ: Зачем?

ЛОУРЕНС: Чтобы сделать тебя шейхом…Фу-у! От твоей травы у меня голова кружится…

 

      Лоуренс поднимается, идет к реке, опускается на колени и ожесточенно умывается, стараясь смыть с себя не только пыль, но и кайф.

 

ДАХУМ: О, Аллах, она слишком свежая! Тебе плохо?

ЛОУРЕНС: Уйди. … Не обижайся, Дахум. Все хорошо. Оставь меня одного. Просто голова закружилась, звезды огромными стали… Слышишь?

ДАХУМ: Что?

ЛОУРЕНС: Голоса. Много голосов. Как хор.

ДАХУМ: Где?

ЛОУРЕНС: Везде. Всюду. В реке, в воздухе, в деревне… Слушай!

Лоуренс стоит на коленях у воды. Дахум присаживается рядом, на корточки. Вслушивается.

ЛОУРЕНС: Страшно.

 

      Дахум вытаскивает из-за пояса флейту, играет.

 

ДАХУМ: Это не голоса. Это Аллах. Ты, англичанин, такой умный и богатый - ты никогда не слышал  голос Аллаха?

ЛОУРЕНС: Дахум,  у меня есть имя - Нэд. Так меня зовут           дома, в Англии. Называй меня так, пожалуйста.

ДАХУМ: Хорошо, Нэд. У меня тоже есть другое имя. Ахмет. Но оно мне не нравится. Знаешь, почему меня зовут Дахумом?

ЛОУРЕНС: Дахум - значит темный.

ДАХУМ: Моя бабка была негритянкой.

 

      Дахум опять берется за флейту. Берет несколько нот и с досадой кладет на песок.

 

ДАХУМ: Нет... Не то... Пойдем купаться? Тебе больше не страшно?

ЛОУРЕНС: Нет... Эолова арфа...

ДАХУМ: Что?

ЛОУРЕНС: Смотри.

 

      Вырывает листок из блокнота, набрасывает рисунок.

 

ЛОУРЕНС: Этот инструмент играет сам… Он звучит, когда дует ветер…

 

           Дахум внимательно рассматривает рисунок, водит по нему пальцем.

 

ДАХУМ: Это же очень просто! 

Утро. Лагерь археологов.

 

ТОМПСОН: Лоуренс, где ваши мальчишки?

ЛОУРЕНС: Полагаю, что они ушли в деревню, сэр.

ТОМПСОН: Вы заплатили им жалование?

ЛОУРЕНС: Да, сэр. Сегодня пятница.

ТОМПСОН: Ну и что?

ЛОУРЕНС: Для мусульман пятница, сэр, то же самое, что для нас - воскресенье.

ТОМПСОН: Вот что, Лоуренс, я - не мусульманин, и          не иудей, я работаю по пятницам и субботам, и если они не придут - я их уволю и найму новых.

ЛОУРЕНС: Они не придут, сэр. Сегодня пятница.

ТОМПСОН: Это плохо… Это очень плохо, Лоуренс. Мы  теряем время, тут где-то рядом - потрясающие         вещи, а мы копаемся поверху и теряем день из-за водовозов! Вы понимаете это?

ЛОУРЕНС: Да, сэр. Извините, сэр. Если хотите, я сам привезу воду.

ТОМПСОН: Что за чушь, Лоуренс! Оксфордский студент в роли погонщика!

ЛОУРЕНС: Я не хочу, чтобы работы останавливались, сэр. Но мы не можем заставить их работать по пятницам…

ТОМПСОН: Очень жаль.

ЛОУРЕНС: Мне тоже, сэр.

 

***

         Ночь. Лагерь археологов. Томпсон в своей палатке читает при свете керосиновой лампы. Откуда-то с неба доносится странный и пугающий звук - протяжный и тоскливый. То ли вой, то ли плач…

        Томсон вздрагивает. Прислушивается.

        И опять тот же звук, от которого мурашки продирают по коже. И истерическое, глумливое хихиканье.

          Это давится смехом Лоуренс, сидя в кустах, недалеко от палатки. Дахум зажимает ему рот ладонью.

 

ДАХУМ: Тихо, Нэд!

 

         Томпсон вынимает из кобуры револьвер, встает, натягивает ботинки.

          Звук повторяется и он вздрагивает так сильно, что роняет башмак.

На ветвях низкорослого деревца висит сделанная Дахумом эолова арфа. Это ее струны звучат в унисон под ветром.

           Томпсон выходит из палатки. В его руках револьвер и лампа, освещающая испуганное лицо.

 

ТОМПСОН: Кто  здесь?

 

            Ветер опять трогает струны "арфы". У Лоуренса - новый припадок смеха. Он вырывается сквозь ладонь Дахума какими-то сдавленными звуками.  Их слышит Томпсон, который тут же берет на прицел шевелящиеся кусты.

ТОМПСОН: Кто здесь? Выходи или буду стрелять!

 

           Он задувает лампу и, пригнувшись, крадется к кустам.

            Лоуренс катается по земле от смеха. Дахум в растерянности сидит рядом, прислушиваясь к шагам Томпсона. Шаги приближаются, но Дахум не трогается с места.

              Звук "эоловой арфы". Но Томпсон уже понял, что с ним сыграли шутку. Он поднимает голову и видит, что на ветвях что-то висит. Подпрыгивает, снимает "арфу" с дерева.

 

ДАХУМ: Нэд! Бежим!

 

              Лоуренс вытирает выступившие от смеха слезы.

              Томсон вламывается в заросли кустарника и сразу видит Дахума. Хватает его за волосы.

 

ТОМСОН: Что ты тут делаешь, парень?

 

               Лоуренс поднимается из-за кустов.

 

ЛОУРЕНС: Добрый вечер, сэр.

ТОМСОН: Лоуренс? Что это? (Сует ему в лицо "эолову арфу") Это ваше?

ЛОУРЕНС: Да, сэр. Отпустите мальчишку.

 

                Томпсон выкручивает ухо Дахума.

 

ТОМСОН: Это ты сделал? Ты?

ДАХУМ: Пустите меня, эффенди, клянусь Аллахом, я не виноват!

ЛОУРЕНС: Это сделал я, сэр. Он не при чем. Он только помог мне ее привязать. Простите, сэр. Я люблю музыку, вот и сконструировал на досуге эту штуковину… Жаль, что у нее оказался такой мерзкий звук, сэр.

ТОМСОН: Ужасно мерзкий.

 

      Отпускает Дахума, отвешивает ему подзатыльник.

 

ТОМСОН: Иди отсюда!

 

       Дахум молча стоит, потирая ухо, и смотрит на Лоуренса.

 

ЛОУРЕНС: Иди, Дахум.

 

          Дахум исчезает в темноте. Томсон забрасывает "эолову арфу" в кусты.

 

***

           Утро. Археологи завтракают под навесом. Руководитель экспедиции о чем-то беседует с Томпсоном. Лоуренс на другом конце стола торопливо допивает чай из жестяной кружки. Руководитель и Томпсон встают. Лоуренс тоже вскакивает, ставит кружку мимо стола. Чай выливается и мгновенно уходит в песок.

РУКОВОДИТЕЛЬ: Мистер Лоуренс?

ЛОУРЕНС: (поднимая кружку) Да, сэр.

РУКОВОДИТЕЛЬ: Когда вы собираетесь отправляться?

ЛОУРЕНС: Скорее всего, завтра, сэр.

РУКОВОДИТЕЛЬ: Очень жаль, Нэд, вы были бы полезнее здесь. Мистер Томпсон считает, что вы прекрасно умеете договариваться  с рабочими…

ЛОУРЕНС: Если это необходимо, я могу остаться.

РУКОВОДИТЕЛЬ: Нет, нет, не смею вас задерживать… Ваша тема - Крестовые походы, а не наши бедные хетты… Желаю удачи.

ЛОУРЕНС: Благодарю вас, сэр.

 

***

     Лоуренс с велосипедом идет по дороге. Его догоняет Дахум.

 

ДАХУМ: Когда ты вернешься?

ЛОУРЕНС: Не знаю. Через месяц.

  

        Дахум с сомнением оглядывает велосипед.

 

ДАХУМ: Лучше бы осла купил…

ЛОУРЕНС: У меня нет денег, чтобы купить осла.

ДАХУМ: Эта машина стоит дешевле? Она быстро  сломается.

ЛОУРЕНС: Ничего, починю. До свиданья, Дахум.

ДАХУМ: Ты вернешься сюда? Вернешься?

ЛОУРЕНС: Обязательно. Обещаю тебе.

 

           Пожимает Дахуму руку, садится на велосипед, проезжает метров 20 и падает. Встает, поднимает велосипед. Начинает поправлять соскочившую цепь. Подбегает Дахум.

 

ДАХУМ: Пусти, я починю.

ЛОУРЕНС: Ты не умеешь. Сам справлюсь.

 

ДАХУМ: Тут все просто.

    

        Одним движением руки надевает цепь на шестеренку, словно всю жизнь чинил велосипеды.

 

ЛОУРЕНС: Спасибо. ДАХУМ: Думаю, я мог бы с ним договорится...

ЛОУРЕНС: С кем?

 

      Дахум берется за руль велосипеда.

 

ДАХУМ: С твоим зверем... Научишь меня ездить на нем?

ЛОУРЕНС: Обязательно. Когда вернусь. До свиданья.

ДАХУМ: Да сохранит Аллах тебя, и твоего зверя!

***   

         Лоуренс едет по степи, мимо строящейся железной дороги. Строительство охраняют солдаты.

          Горное ущелье. Далеко вдали, над скалами - башни средневекового замка.

          Средневековый замок на крутом обрыве.

         

          Лоуренс втаскивает велосипед по горной дороге. В одном месте тропа завалена камнями. Он прячет велосипед под ними и продолжает путь налегке.

         

           Лоуренс вкарабкивается к подножию замка.  Уже совсем темно. Он обламывает толстую ветку, делает из нее факел. Освещая себе путь, вступает под гулкие каменные своды.

 

ЛОУРЕНС: Милорды, я пришел сказать вам, что сарацины разбиты, но многие доблестные рыцари пали в бою!

 

          Глубокий горестный вздох. Лоуренс испуганно оборачивается. Огонь факела освещает тускло-серые камни.  Замок пуст.

 

*** 

        Утро. Лоуренс спит на каменном полу, завернувшись в одеяло. Рядом - догоревший факел и фотоаппарат.

 

      Лоуренс фотографирует замок.        

 

      Он спускается по дороге к тому месту, откуда пошел пешком. Камни, под которыми он спрятал велосипед, разбросаны. Велосипед исчез.

 

        Лоуренс идет по степи. Его лицо покрыто потом и грязью. Он выглядит больным. С трудом тащит сумку и футляр с фотоаппаратом.

         Подходит к раскопкам, кричит. Ему никто не отвечает.

Внезапно его скручивает судорога, и он, сорвавшись с каменной стенки, падает вниз.

 

*** 

         В деревне. 

         Дахум выходит из дома. Поворачивает по направлению к раскопкам.

          Идет по дороге. Всматривается в следы на песке. Бежит.

          Подбегает к развалинам. Прислушивается. Слышит стоны. Заглядывает за стену

 

          Лоуренс лежит у каменной стены. Он видит только несколько метров озаренной солнцем земли. Его дыхание едва шевелит песок. Он умирает.

           Дахум легко спрыгивает вниз, подбегает к Лоуренсу, опускается на колени рядом с ним.

 

ДАХУМ: Хвала Аллаху, я тебя нашел.

            Очень осторожно переворачивает Лоуренса, берет на руки. Нэд дышит, но глаза у него закрыты, рука крепко сжимает ремень сумки.

ЛОУРЕНС: Дахум…  У меня украли... зверя...

 

*** 

         Ночь. Арабская деревня.

         Комната в деревенском доме с белыми стенами и постелью на полу.     Лоуренс лежит, входят Дахум и местный лекарь.

         Лекарь опускается на колени возле постели больного, осматривает его. Встает, достает тряпицу, разворачивает. Там - несколько темных шариков. Один из них он кладет в руку Дахума.

 

ЛЕКАРЬ: Читай над ним положенную суру Корана и          дай это… Будет рвота - напои молоком… Если он переживет эту ночь - будет здоров, да поможет ему Аллах.

ДАХУМ: Он не мусульманин…

ЛЕКАРЬ: Ты мусульманин. Если Аллах захочет - он заберет его жизнь…

 

           Дахум кланяется лекарю.

 

          Утро.

           Голос Дахума,  нараспев читающего Коран. Солнечный свет, проникающий сквозь маленькое окно. Тени на белой стене. Очень чистый земляной пол. Кувшин и глиняная чашка с молоком. Босые пятки Дахума, который раскачивается над священной книгой.

 

ЛОУРЕНС: Дахум… Дахум!

 

             Дахум прерывает молитву, оборачивается, улыбается.

 

ДАХУМ: Нэд!

ЛОУРЕНС: Моя сумка? Где она?

ДАХУМ: Здесь.

 

              Вытаскивает сумку, протягивает ее Лоуренсу.

 

ЛОУРЕНС: Мне лучше. Намного. Ничего не болит. Глупо так … свалился. Мне повезло, что тебя занесло на раскопки. Дай воды.

 

            Дахум протягивает Лоуренсу кружку.

 

ДАХУМ: Я туда каждый день ходил.

ЛОУРЕНС: Спасибо, Дахум. Мне лучше… Ничего не болит…

ДАХУМ: Лежи. Ты болен.

ЛОУРЕНС: Да. Конечно. Я болен. Я болен и свалился         со стены… По-моему, вывихнул ногу. На раскопках никого нет.

ДАХУМ: Все уехали. Два дня назад.

 

             Лоуренс с трудом приподнимается на постели, шарит в сумке. Достает блокнот, перелистывает страницы.

 

ЛОУРЕНС:  Дахум… Посмотри…

 

              Дахум берет блокнот в руки. Там - его портрет, нарисованный рукой Лоуренса.

 

ДАХУМ: О Аллах, кто это?

ЛОУРЕНС: Ты...

ДАХУМ: Это не я. Разве я такой красивый?

ЛОУРЕНС: Да. Это я тебя нарисовал.

ДАХУМ: Похоже получилось?

ЛОУРЕНС: Я старался, мне хотелось, чтобы было похоже… и у меня получилось… Это ты.

 

            Дахум смотрит на рисунок.

            Нэд приподнимается на постели. У него начинается рвота. Дахум быстро подставляет таз, но рисунок оказывается запачканным. Дахум поддерживает друга, кладет руку ему на лоб.

            Измученный приступом, Лоуренс падает обратно на постель. Дахум обтирает ему лицо.  Потом берет рисунок, смотрит на него еще раз, комкает, рвет.

ДАХУМ: Из-за этого ты заболел. Этого нельзя делать. Аллах запрещает рисовать людей.

ЛОУРЕНС: Дурак…

 

             Ощупью находит руку Дахума, сжимает ее и закрывает глаза.

 

***

              Гостиная в доме Шоу.

 

ЛОУРЕНС: Он спас мне жизнь...

ШАРЛОТТА: Это очень трогательно. Но неграмотно.

ЛОУРЕНС: Я не писатель.

ШАРЛОТТА: Нет, нет, что вы!  Запишите эту историю, вставьте ее в книгу и тогда читатель поймет, кто такой  Дахум. Напишите про него две строчки, пол-абзаца,  и вы исправите эту досадную ошибку!

ЛОУРЕНС: Это невозможно, миссис Шоу. Я не могу писать о нем. Но и

имя вычеркнуть не могу... Давайте оставим все, как есть. 

ШАРЛОТТА: Простите.

 

***

           Арабская деревня.

           На улице. Дахум ведет за собой осла с поклажей. Подходит к дому. Стучит в прикрытое ставнями окно. Оттуда вылезает Лоуренс с сумкой в руках.

ДАХУМ: Я еду с тобой.

ЛОУРЕНС: Он тоже с нами? 

        Показывает на осла

ДАХУМ: Немного муки, рис, два одеяла… Тут хватит места для твоего фотоаппарата.

ЛОУРЕНС: Я не доверю свой фотоаппарат такому ослу, как он.

                Дахум смеется.

ЛОУРЕНС: Пошли.

 

         На раскопках.

         Дахум сидит на камне. Лоуренс возится с фотоаппаратом.

 

ЛОУРЕНС: Держи!

               

          Бросает Дахуму пистолет. Тот ловит его, вертит в руках, целится куда-то вверх.

 

ЛОУРЕНС: Осторожнее, он заряжен.

ДАХУМ: Я не буду стрелять.

 

                 Улыбается. Лоуренс фотографирует его.

  ЛОУРЕНС: Теперь я. Иди сюда.

 

             Дахум подходит к фотоаппарату. Лоуренс показывает ему, как нажимать на спуск. Идет к камню, на котором сидел Дахум.

 

ДАХУМ: Эй! Хочешь в моей одежде?

             Снимает с себя платок и бросает его Лоуренсу. Нэд ловит его.

             

             Лоуренс в арабской одежде сидит на камне, поправляя на голове платок. Дахум, раздетый догола, стоит у фотоаппарата,.   ДАХУМ: Посмотри на меня.

 

               Но Лоуренс смущенно усмехается и опускает глаза. Дахум фотографирует его. Магниевая вспышка.

 

***  

ТИТРЫ: ЛОНДОН, 1922 год

 

          Редакция ежедневной газеты. Столы, заваленные бумагами и фотографиями, телефонные звонки, шум улицы, стук пишущих машинок.

          Редактор на ходу читает статью, отдает журналисту.

          Корректор вычитывает длинные листы гранок, исправляет одну из букв в заголовке "Лоуренс Аравийский покидает Министерство колоний?".

 

           Вокзал в Лондоне. Подходит поезд. Лоуренс идет по перрону, вдоль вагонов, из которых выходят люди.

 

ГОЛОС ЛОУРЕНСА: (за кадром): Я не хочу больше ни за что отвечать. Ненавижу ответственность. Вещи предпочитаю людям, а идеи - вещам. Я не солдат, не полководец, не политик. Не мужчина и не женщина. Кто я?

 

          Из вагона выходит Шарлотта. В ее руках - саквояж. Она растерянно смотрит по сторонам, близоруко щуриться. Замечает Лоуренса.

 

ШАРЛОТТА: Мистер Лоуренс!

ЛОУРЕНС: Миссис Шоу! Простите! Рад видеть вас снова!

ШАРЛОТТА: Я привезла вам рукопись с правкой… Не относитесь к этому так серьезно. Всего лишь мелкие замечания в основном насчет применения точки с запятой. Но последнее слово всегда остается за автором. Редактор может ошибиться.

ЛОУРЕНС: Миссис Шоу, я знаю, что мои фразы чересчур длинны, а стиль небрежен. Стоило бы вообще сжечь эту книгу к чертовой бабушке. О, простите…

 

         Они выходят на площадь, садятся в машину.

 

ШАРЛОТТА: Мистер Лоуренс, вы всего лишь процитировали одну из пьес моего мужа. "Чертова бабушка" произнесенная со сцены принесла ему больше славы, чем вся его общественная деятельность.

ЛОУРЕНС: Вы думаете, что моя книга может быть интересна публике? Она кажется мне беспомощной, я там не сказал и половины  того, чего хотел - просто слов не нашлось… наверное, я не писатель…

ШАРЛОТТА: Дорогой мистер Лоуренс, я думаю, что ваша книга должна быть напечатана. И мой муж тоже так думает.

ЛОУРЕНС: Он  прочел? Бернард Шоу прочел мою книгу?!

ШАРЛОТТА: Да. И сказал, что это одна из лучших книг в современной английской литературе.

ЛОУРЕНС: Миссис Шоу, это слишком щедро с его стороны!

ШАРЛОТТА: И, по-моему, чертовски приятно! (Смеется)

ЛОУРЕНС: Не буду спорить.

ШАРЛОТТА: Да ...Берни просмотрел мою правку и одобрил ее...

 

       Здание художественной галереи.

       Подъезжает такси. Оттуда выходит Лоуренс. Подает руку Шарлотте.

       В уличной толпе - репортеры. Один из них - с фотоаппаратом.

 

РЕПОРТЕР: Джонни, это он!

ФОТОГРАФ: Кто?

РЕПОРТЕР: Аравиец! Пошли!

 

        Продирается сквозь толпу к входу в галерею. Лоуренс и Шарлотта проходят мимо швейцара.

 

ФОТОГРАФ: Это не он. Ты ошибся.

РЕПОРТЕР: Я никогда не ошибаюсь. Это он.

ФОТОГРАФ: Это какой-то великовозрастный балбес с мамочкой приехали посмотреть на картины. Пошли, хлопнем по кружке и поедем снимать скачки.

РЕПОРТЕР: (приникает к витрине): Подожди.

ФОТОГРАФ: Я снимал его много раз. Это не Лоуренс.

РЕПОРТЕР: Ладно, пошли. Нет, подождем...

 

***

 

           Вернисаж. Леди и джентльмены с бокалами шампанского в руках. Картины на стенах.

 

           К Шарлотте подходит хозяйка галереи - яркая брюнетка в экстравагантном наряде.

 

ХОЗЯЙКА: Дорогая миссис Шоу, как я рада вас видеть!

ШАРЛОТТА: Здравствуйте, дорогая. Прелестная выставка. Разрешите вам представить…

 

           Лоуренс резко делает шаг вперед и рапортует, как солдат

 

ЛОУРЕНС: Джон Хьюм Росс, к вашим услугам, мэм!

ХОЗЯЙКА: Очень приятно… Мне кажется, что я где-то видела вас раньше…

ЛОУРЕНС: Не может быть, сударыня. Только вчера вернулся из Индии. Из джунглей. Совсем забыл, как выглядят англичанки. Миссис Шоу была так любезна, что разрешила сопровождать ее. Если бы не она, меня просто задавили бы на улице…

ХОЗЯЙКА: Вы тоже находите, что в Лондоне стало гораздо больше  автомобилей?

ЛОУРЕНС: Нахожу, мэм. Простите, если я делаю что-то не так, – я десять лет просидел в джунглях.

ХОЗЯЙКА: О, что вы, чувствуйте себя как дома! Извините…Дорогая, я хотела показать вам ту вазу, которую я купила на прошлой неделе…

ШАРЛОТТА: Мистер Росс, мы вернемся через минуту.

ЛОУРЕНС: Как вам будет угодно, мэм.

      

       Хозяйка и Шарлотта уходят. Лоуренс подходит к одной из  картин. Садится перед ней на пол, скрестив ноги по-турецки.   И смотрит, смотрит не отрываясь. Публика продолжая беседовать о своем, осторожно обходят его. Но то один, то другой человек бросает взгляд на картину, останавливаются...

 

       В соседней комнате. Шарлотта поправляет прическу перед зеркалом.

 

ХОЗЯЙКА: Дорогая моя, ваш спутник, мистер Росс… мне все-таки кажется, что я видела его раньше…

ШАРЛОТТА: О нет, вряд ли… Это какой-то дальний родственник Шоу… или мой, честно говоря, я не помню…  Я не видела его много лет.

ХОЗЯЙКА: Он действительно провел их в Индии?

ШАРЛОТТА: В Индии или в Африке… Он рассказывал, но я забыла. Вы же знаете, дорогая, как я сейчас занята. Сотни дел приходится  улаживать одновременно, Шоу хворает,    в газетах о нем пишут всякую чушь…

ХОЗЯЙКА: Вы же знаете, дорогая, я не читаю то, что пишут о мистере Шоу…Тсс!

 

         Хозяйка замирает на пороге. В зеркале над камином она видит Лоуренса, сидящего перед картиной. Он странно жестикулирует, его лицо искажено, словно он спорит с невидимым собеседником.

        Публика, продолжая беседовать, выстроилась у него за спиной почти правильным полукругом.

 

ШАРЛОТТА: Мистер Росс!

 

        Лоуренс вскакивает.

 

ХОЗЯЙКА: По-моему, вы решили загипнотизировать это полотно.

ЛОУРЕНС: Извините. Вы правы, мэм. Он.. Эта картина мне очень понравилась. Она продается?

ХОЗЯЙКА: Да, работа неплохая. Художник хочет за нее 100 фунтов, если я не ошибаюсь. К сожалению, его сейчас нет здесь...

ЛОУРЕНС: Как жаль! Это очень дорого для меня! У меня  есть только 50.

ШАРЛОТТА: Позвольте…

ХОЗЯЙКА: Вы хотите ее купить, мистер Росс?

ЛОУРЕНС: Да. Но за 50 фунтов. Это все, что у меня есть.  Могу добавить еще 2 шиллинга и 10 пенсов. Но я хотел бы забрать ее сегодня...

ХОЗЯЙКА: Простите, но это невозможно… Я не могу снять картину до конца выставки...Мне надо переговорить  с художником...

ЛОУРЕНС: Простите... Но до конца выставки я найду недостающую сумму. Только не продавайте ее больше никому.  Пожалуйста.

ХОЗЯЙКА ГАЛЕРЕИ: Разумеется, мистер Росс...

ЛОУРЕНС: Вот моя визитная карточка. Простите, но мне надо уйти… Я совсем забыл… Деловая встреча… Был счастлив познакомится  До свиданья. До свиданья миссис Шоу.

ШАРЛОТТА: До свиданья, мистер Росс.

ХОЗЯЙКА: До свиданья.

         Лоуренс почти убегает. Хозяйка галереи машинально бросает взгляд на визитную карточку. На ней написано "Т.Е.Лоуренс".

 

ХОЗЯЙКА: О, Боже! Миссис Шоу!

 

         Бежит за Лоуренсом, догоняет его на пороге галереи. Они разговаривают почти стоя на улице. Их слышат репортеры, подпирающие стенку рядом со входом в галерею.

 

ХОЗЯЙКА: Подождите! Мистер Лоуренс, если бы это была моя картина, я отдала бы вам ее даром. Я восхищаюсь вами и вашими подвигами…

Я передам  вашу карточку художнику, умоляю,  дайте мне еще одну…

ЛОУРЕНС: Что?  (роется в карманах, находит карточку) Да…Пожалуйста.

ХОЗЯЙКА: Благодарю вас!

РЕПОРТЕР: Ну? Что я тебе говорил? Это Аравиец! Снимай!

     

       Лоуренс захлопывает дверь перед объективом фотографа. Он делает это так резко, что верхняя застекленная часть разбивается. Осколки сыплются на пол. Картина вздрагивает на стене.

 

ШАРЛОТТА: Мистер Лоуренс!

ЛОУРЕНС: Извините, но я терпеть не могу, когда меня фотографируют.

ШАРЛОТТА: Я тоже.  Простите меня, дорогая.

ХОЗЯЙКА ГАЛЕРЕИ: О, что вы, миссис Шоу, я все понимаю... Пойдемте,

я проведу вас через свой потайной ход...

 

      Все трое уходят внутрь галереи, заходят в маленькую дверь. Там - тесный коридор, служебные помещения, кухня...

 

ХОЗЯЙКА ГАЛЕРЕИ: Слава так утомительна, да мистер Лоуренс?

ЛОУРЕНС: Пожалуй. Могу я задать вам один вопрос, мэм?

ХОЗЯЙКА ГАЛЕРЕИ: Конечно.

ЛОУРЕНС: Чем вы красите волосы?

 

      Хозяйка галереи останавливается

 

ЛОУРЕНС: Не обижайтесь на меня, ради Бога, я понимаю, что мой вопрос звучит бестактно,              но мне надо знать, чем лучше красить волосы.  Я хочу изменить свою внешность и записаться рядовым в авиацию.

ШАРЛОТТА: Вы серьезно?

ЛОУРЕНС: Абсолютно серьезно. Меня останавливает только Винни… лорд Черчилль - он не принимает моей отставки. А мне уже невмоготу сидеть в Министерстве колоний. Они там занимаются вещами, которые меня уже давно не интересуют. Как только он отпустит меня, я перекрашусь в брюнета, сменю имя и уйду в армию…

ХОЗЯЙКА ГАЛЕРЕИ: Я никогда не слышала ничего подобного. Вы  потрясающий человек, мистер Лоуренс! Вы - живой укор нашим жалким политикам, которые умеют только болтать, но ничего не делают.

ЛОУРЕНС: А зачем им что-то делать?  В ближайшие годы войны не будет… Вот лет через семь-восемь… Когда Винни будет премьер-министром… Так все-таки, чем вы красите волосы?

          Через низкую дверь, они выходят в маленький садик. Калитка выходит на улицу.

 

ШАРЛОТТА: При мне она вам ни за что об этом не скажет. Извините, дорогая.

 

           Она с трудом сдерживает смех.

*** 

 

           Лоуренс и Шарлотта едут в автомобиле.

 

ЛОУРЕНС: Простите меня, миссис Шоу. Я вел себя глупо.

ШАРЛОТТА: Вы вели себя как мальчишка. Разбили стекло. И еще... Мистер Лоуренс, это вы не любите фотографироваться?! Вы позируете фотографам и  художникам, ваши портреты - во всех газетах, вы популярнее, чей мой муж или король Георг… Вы…

ЛОУРЕНС: Но ведь вы  этого не любите?

ШАРЛОТТА: Да, не люблю.

ЛОУРЕНС: Значит, я сделал это ради вас, миссис Шоу. Только ради вас. Простите.

 

         Пауза. Шарлотта смотрит в окно машины. Улыбается.

 

ШАРЛОТТА: Вы действительно думаете, что Уинстон Черчилль будет премьер-министром?  По-моему, у него нет никаких шансов.

 

 

***

         Набережная в Оксфорде. Лоуренс стоит у парапета, спиной к реке.

Напротив в пабе - художник. Высокий, худой, в потертом пальто. Рядом со столиком - сверток: закутанная в тряпки картина.

         Художник протягивает бармену визитную карточку.

 

ХУДОЖНИК: Как мне найти эту улицу?

 

          БАРМЕН: Это недалеко, сэр. Но человек, который вам нужен, - еще ближе.

        Кивает в сторону окна, выходящего на набережную. Художник поворачивается, смотрит.

 

ХУДОЖНИК: Этот заморыш?

БАРМЕН: Да, сэр. Я знал его еще мальчиком.

 

        Художник допивает пиво, рисуя что-то на клочке бумаги.

        Набережная. Художник выходит из паба, идет к Лоуренсу. Он хромает, карманы пальто оттопыриваются.

ХУДОЖНИК: Полковник Лоуренс, если не ошибаюсь?

ЛОУРЕНС: Да, это я.

ХУДОЖНИК: Эрик Браун. Лейтенант восьмого Апширского  полка. В отставке.  Вы хотели купить мои картины, сэр...

ЛОУРЕНС: Рад познакомиться, мистер Браун!

         Художник достает из кармана бутылку коньяка.

ХУДОЖНИК: Это вам. Вы мне рекламу сделали. После вашей выходки в галерее продались две моих картины. 200 фунтов. Неплохая прибавка к пенсии, а?

ЛОУРЕНС: Не преувеличивайте мои скромные заслуги, лейтенант... 

ХУДОЖНИК: Я привез вам вашу картину. Считайте это подарком.

ЛОУРЕНС: Мои арабы называли это "бакшиш". Я его честно заработал.

ХУДОЖНИК: Да, полковник, не буду спорить.

 

        Маленький домик в глубине сада. Тесные комнатки с низким потолком завалены исписанными листами, рисунками, книгами, фотографиями... Лоуренс приносит стаканы, разливает коньяк. Художник ставит картину у стены, садится в кресло, отхлебывает солидный глоток. Лоуренс тоже выпивает.

 

ЛОУРЕНС: Превосходно. (берется за картину) Вы позволите?

ХУДОЖНИК: Она ваша на веки вечные.

ЛОУРЕНС: (разворачивает тряпку, в которую завернут холст) …пока не разлучит нас смерть… Аминь.

ХУДОЖНИК: Разрешите? (берет картину) Поставьте ее на стул, сэр, напротив окна. Так она лучше смотрится. Вы хотите повесить ее здесь?

ЛОУРЕНС: Еще не знаю… я собираюсь купить дом… когда я его куплю, она будет висеть в гостиной, напротив окна…

ХУДОЖНИКИ: И ваши отпрыски будут бросать в нее хлебным мякишем и жеваной бумагой…А ваша  жена будет тихо ее ненавидеть… И в конце концов уберет ее с глаз долой… на чердак, или в чулан…

ЛОУРЕНС: … где она и будет обнаружена через 50 лет после моей смерти и продана за бешеные деньги на аукционе "Кристи"…

 

ХУДОЖНИК: …картина безвестного художника, купленная национальным героем…

ЛОУРЕНС: Нет. Картина великого мастера, подаренная старому холостяку, участнику одной маленькой, полузабытой войны… 

ХУДОЖНИК: Честно говоря, я понимаю тех, кто хочет забыть о войне.

ЛОУРЕНС: А я помню все. До мельчайших подробностей. Вам сны снятся?

ХУДОЖНИК: Иногда. Поэтому я предпочитаю коньяк, хотя по утрам от него болит голова. До войны я не пил ничего крепче  пива. Попал на фронт совсем  мальчишкой.

ЛОУРЕНС: Меня не взяли. Медицинская комиссия решила, что я не годен к службе в окопах…Так я попал на Восток… и вы видите, что из этого получилось…

ХУДОЖНИК: Ну, вы катались на верблюдах, любовались прекрасными видами, лихо засоряли мозги нашим генералам и судя по всему неплохо проводили время… Я прочел вашу книгу… Спасибо, что не поленились прислать мне рукопись.

ЛОУРЕНС: Спасибо, что не поленились ее прочесть…

ХУДОЖНИК: Ну, знаете ли, не прочитать вашу книгу – это было бы просто неучтиво с моей стороны… (поднимает стакан)

ЛОУРЕНС: Благодарю вас, мистер Браун.

ХУДОЖНИК: Знаете, она показалась мне чертовски смешной…

ЛОУРЕНС: Что?

ХУДОЖНИК: Ваша книга. Там много смешного. Например, как вы, идя в атаку, случайно пристрелили собственного верблюда.

ЛОУРЕНС: Верблюдицу. Это была трагедия.

ХУДОЖНИК: Хм… Трагедия? Ну, тогда не кажется ли вам, что это чертовски смешная трагедия. (Наклонившись к Лоуренсу, шепотом) Вы, что ее трахали?

ЛОУРЕНС: Кого?

ХУДОЖНИК: Верблюдицу.

ЛОУРЕНС: (Смеется) Вы шутите? (отпивает из бокала)

ХУДОЖНИК: Разумеется, полковник. Знаете, тут произошли некоторые перемены в сознании… Война многих испортила. Теперь в ходу грубые шутки…

ЛОУРЕНС: Я это заметил, мистер Браун. Эта книга  мне дорого обошлась... Я ее трижды переписывал. Первый вариант забыл на вокзале, в буфете... Выпил лишнего по дороге из Кемберли в Оксфорд.

ХУДОЖНИК: Знаете, мистер Лоуренс, простите меня, но на мой непросвещенный взгляд в вашей книге маловато картинок и разговоров...

ЛОУРЕНС: Возьметесь за иллюстрации?

ХУДОЖНИК: Большая честь для меня, сэр. Только не заставляйте меня изображать генерала Алленби в виде Мартовского зайца, а вас - в роли Алисы. Если честно, я уже сделал кое-какие наброски. Взгляните как вам это...

        Достает из кармана несколько рисунков. Это точные и довольно злые карикатуры.

 

ЛОУРЕНС:  (рассматривает рисунки, смеется) Да… это действительно смешно. Вы правы, это - смешно! (допивает коньяк) По сравнению с тем, что пережили вы, здесь в Европе… Мой младший брат, Вилли... Он погиб во Франции...

ХУДОЖНИК: Там была мясорубка. Не обижайтесь на меня, полковник, но все-таки ваша война была игрушечной… Верблюды, арабы, пустыня… Все это безумно красиво. У нас, во Франции, красотой и не пахло. Все больше дерьмом. 

ЛОУРЕНС: Медики признали меня негодным! Я знал арабский, я облазил эту чертову пустыню вдоль и поперек еще до войны!

ХУДОЖНИК: Я не считаю, что вы в чем-то виноваты.

ЛОУРЕНС: А я почему-то именно так и думаю. Скольких людей вы убили сам? Лично?

ХУДОЖНИК: Помилуй Бог, да я их практически и не видел, этих немцев… За всю войну пару раз ходил в атаку, во время второй меня и ранило… Они обстреливали и бомбили наши окопы, мы    обстреливали и бомбили их… Люди гибли рядом со мной - сотнями, тысячами… Но их убивал не я…
ЛОУРЕНС: Вам повезло, лейтенант...

 

*** 

Титры. Аравия, 1916 год

        Арабский лагерь в пустыне.

        К колодцу подходят двое мужчин, ведя в поводу верблюдов. Они не здороваются.

        Верблюды толкают друг друга, пытаясь напиться. Мужчины ворчат.

Когда один из них отворачивается, второй цедит сквозь зубы что-то глумливое.

        Первый грозно переспрашивает.

        Второй повторяет оскорбление громко, да еще и прибавляет кое-что.

Первый бросается на второго с ножом.

        Второй выхватывает пистолет и стреляет.

        Первый падает на песок.

 

        Выстрел будит шейха Насира, который прикорнул в тени. Рядом с ним спит Лоуренс. Он тоже просыпается, но головы не поднимает, только усталым и привычным жестом  сгоняет с лица мух.

 

ЛОУРЕНС: Что случилось, Насир?

НАСИР: Пойду посмотрю.

 

       К колодцу и трупу рядом с ним сбегаются люди.

       Насир спускается по склону, подходит к колодцу.

       Арабы почтительно расступаются перед ним. Он подходит к телу, переворачивает его, смотрит.

        Лоуренс с трудом просыпается, поднимает голову, садится. Струйка песка сыплется ему за ворот, потом по макушке ударяет небольшой камешек. Он вскакивает, оборачивается и видит, что по обрыву карабкается убийца.  Заметив Лоуренса, он поднимает винтовку и передергивает затвор. Но Лоуренс успевает первым поднять револьвер.

 

ЛОУРЕНС: Кто ты?

 

       От колодца уже подбегают Насир с арабами. Убийцу хватают.

Насир подходит к Лоуренсу, бросает на одеяло револьвер.

 

НАСИР: Этот марокканец убил моего человека.  Они поссорились у колодца.

ЛОУРЕНС: Что ты собираешься делать?

НАСИР: Слава Аллаху, у меня нет выбора. Он убил, – он должен умереть. Но я не хочу его убивать… С нами едет сорок марокканцев и им это не понравится. А если им это не понравится, они сдадут нас туркам. Значит, это должен сделать ты.

ЛОУРЕНС: Что сделать?

НАСИР: Застрелить его.

ЛОУРЕНС: Что?

НАСИР: Ты англичанин. У тебя здесь нет родственников. Некому мстить.

 

         Протягивает ему револьвер.

 

ЛОУРЕНС: (Берет револьвер)         Я никогда этого раньше не делал.

НАСИР: Уведи его подальше. Я не хочу, чтобы         мои люди видели, что ты трусишь.

ЛОУРЕНС: Не смогу. Не получится. Я никого раньше не убивал! Господи, почему это должен делать я?

 

        Его лицо искажается от боли. Согнувшись пополам и держась руками за живот, он лезет в кусты. Насир деликатно отворачивается.   ГОЛОС ЛОУРЕНСА (из-за кустов): Ну почему это должно было случиться именно сегодня, когда я болен?!

НАСИР: Потому что на то воля Аллаха.

 

         Лоуренс вылезает из кустов, подтягивая штаны.

 

ЛОУРЕНС: Я не мусульманин.

НАСИР: Воля Аллаха одна на всех. Лоуренс, мне жаль тебя, но если ты этого не сделаешь, это придется делать мне, а с нами едет сорок марокканцев… Это не так страшно, как ты думаешь… Эй!

 

        Лоуренс с ужасом смотрит на револьвер.

 

НАСИР: Это не так страшно… Тебе приходилось стрелять птиц? Или охотится? Главное - не думай ни о чем.  Стреляй в упор в голову, или в сердце…

 

        Лоуренс подходит к убийце. Арабы отпускают его, отходят в сторону.

 

ЛОУРЕНС: Пошли.

 

        Убийца под дулом револьвера идет по песку. Ноги у него подламываются, он падает на колени.

 

УБИЙЦА: Ради Аллаха!…

 

        Лоуренс стреляет, пуля попадает убийце в грудь, он падает, кричит от боли. Револьвер в руке Лоуренса дрожит, вторая пуля пробивает запястье.

         Откинув голову, убийца воет, Лоуренс наклоняется над ним и стреляет в голову.

         Дернувшись несколько раз, убийца застывает на песке.

        Лоуренс подходит к Насиру, засовывая револьвер в кобуру.

 

ЛОУРЕНС: Заройте его… Он там…

 

       Арабы уходят. Лоуренс закрывает лицо платком.

 

НАСИР: Слава Аллаху… Ты спас нас всех… В первый раз всегда трудно, я понимаю. Держи - это поможет…

 

       Насир кладет на ладонь Лоуренса катышек опия.

       Ночь. Насир открывает глаза и видит Лоуренса. Он сидит на обрыве и бормочет что-то, задрав голову к звездам.

 

НАСИР: Не можешь заснуть?

ЛОУРЕНС: А? Что? Не могу…

НАСИР: Ладно. Уходим отсюда

 

 

 

       Оксфорд.

        Маленький домик в саду. Лоуренс и художник допивают бутылку коньяка.

 

ХУДОЖНИК: Всего того, что с нами было, словами не расскажешь, верно?

ЛОУРЕНС: Да. Вы многих потеряли?…

ХУДОЖНИК: Чертову уйму…

ЛОУРЕНС: Это были ваши друзья?

ХУДОЖНИК: Да. Мои друзья, черт побери. Но моя жена ждала меня, и это единственное из-за чего я не остался там, во Франции, в какой-нибудь аккуратной солдатской могиле… Вы знаете, как нас… как их хоронили на фронте? О, все было пристойно, с отданием воинских почестей!

ЛОУРЕНС: А моего друга опустили в грязную яму, на дне которой бегали крысы… Бросили на гору сгнивших трупов…  Ладно, мистер Браун…

ХУДОЖНИК: Эрик.

 

     Протягивает Лоуренсу руку

 

ЛОУРЕНС: Нэд.

 

     Рукопожатие.

 

ОКСФОРД.

Вокзал.

       Лоуренс и Браун стоят на перроне.

 

ЛОУРЕНС: Не тяните с иллюстрациями. Мне остался месяц свободы, после этого я опять ухожу в армию...

ХУДОЖНИК: Решили дослужиться до фельдмаршала?

ЛОУРЕНС: Пожалуй. Только я решил на этот раз начать с самого низа.

ХУДОЖНИК: Что?

ЛОУРЕНС: Я ухожу в армию рядовым, под чужим именем.

ХУДОЖНИК: Мда... Вы неординарный человек, Нэд...

ЛОУРЕНС: Не знаю. По-моему, самый обыкновенный. Не мечтаю ни о чем сверхъестественном. Маленький домик с садом, служба и доход         в 300 фунтов - этого мне хватит, чтобы спокойно дожить свои дни.

 

       Подходит поезд.

 

ХУДОЖНИК: Да... немного...

ЛОУРЕНС: А мне предлагают губернаторский дворец в одной из колоний... Службу в министерстве в качестве бездельника... Это не для меня... я слишком мелок, для всего этого... авиационный механик - вот предел моих амбиций...

ХУДОЖНИК: Просто все остальное у вас уже было...

ЛОУРЕНС: Да. Вы правы. До свиданья.

 

       Браун пожимает руку Лоуренсу и заходит в поезд. Останавливается у окна, машет рукой. Лоуренс стоит на перроне.

 

 

 

ТИТРЫ: Сирия, 1914 год.

      

         Лоуренс едет на ослике, Дахум шагает рядом. Они пробираются извилистой горной тропой.

 

ДАХУМ: …вот еще одна история, которую я слышал в Дамаске. Давным-давно жил на севере, в Конье, один ученый имам. Он был богатый, красивый и мудрый, у него была жена и две наложницы. И он так прославился своей мудростью, что многие хотели учится у него… Все              у него было: богатый дом, зеленый сад, слава и почет, но он был печальным…

ЛОУРЕНС: Почему?

ДАХУМ: Он был печальным, потому что не было у него друга. Ученики слушали его и записывали каждое его слово, жены и сыновья почитали его, торговцы на базаре кланялись до земли, но не       было на земле человека, которому он мог бы открыть свое сердце… И вот, однажды Аллах послал ему то, чего он жаждал больше всего на свете. В город пришел неизвестный бродяга. Он был одет в лохмотья, но в душе его горел тот же огонь. Они встретились на улице, возле мечети. Это было как встреча двух морей…

 

ЛОУРЕНС: Берегись!…

 

         Осел ступает на нетвердую тропу на краю обрыва, земля оседает. Ослик скользит по склону, Лоуренсу удается зацепиться за куст.

         Осел падает в заросли. Лоуренс и Дахум осторожно спускаются вниз.

         Осел лежит внизу, вытянув голову и моргая глазами. Дахум осматривает его.

 

ЛОУРЕНС: Нога?

ДАХУМ: Обе. О Аллах, что же делать?

ЛОУРЕНС: Придется его пристрелить, Дахум. 

ДАХУМ: О Аллах!

ЛОУРЕНС: Я соберу вещи. Пристрели его - и пойдем. До деревни три мили, как-нибудь доберемся.

ДАХУМ: Я?… Я не смогу Нэд…

ЛОУРЕНС: Глупости. Приставь ему дуло ко лбу и нажми на курок.

 

         Дахум подходит к ослику, вытаскивает из кобуры револьвер, взводит курок, приставляет дуло к голове ослика. Кладет палец на курок…

          Лоуренс собирает разбросанные вещи. Выстрел. И дикий рев осла.

          Дахум стоит на коленях, упершись руками в землю. Его тошнит.

          Осел бьется, пытаясь встать. Лоуренс подбегает, поднимает револьвер, и, зажмурившись, стреляет. Раз. Второй. Третий... Только после пятого выстрела осел замолкает.. Тишина. Только кричат птицы, и тяжело дышит Дахум.

 

ДАХУМ: Прости... Аллах запретил мне убивать. Я не могу... никогда не мог. Даже гусю голову свернуть. Прости. Отец говорит, что меня сглазили...

ЛОУРЕНС: Пойдем.

          Навьючив на себя вещи, Лоуренс и Дахум идут по горной тропе. Слышен шум воды.

 

          Лоуренс и Дахум подходят к карнизу над обрывом. За камнем - вход в маленькую пещеру. Там из трещины в скале бьет струя чистой воды толщиной в руку. Она падает в маленький естественный бассейн. Лоуренс и Дахум опускаются на колени, пьют. Дахум плачет.

 

ЛОУРЕНС: Прекрати... Не ной. Черт! Я стер ноги.

ДАХУМ: Давай здесь переночуем.

ЛОУРЕНС: Нет. Я хочу дойти до деревни.

ДАХУМ: Зачем? У нас есть еда.

ЛОУРЕНС: Я хочу дойти до деревни. Пошли.

 

        Он встает, отбрасывает ботинки и выходит из пещеры. Пытается вскарабкаться по камням. Подворачивает  ногу. Падает. Дахум подхватывает его.  Лоуренс садится на камень, растирает ушибленное колено..

 

ЛОУРЕНС: Собирай вещи.

ДАХУМ: Я никуда не пойду. Хочешь - иди один.

ЛОУРЕНС: Ты что, с ума сошел? Я хочу дойти до деревни.         Я намерен сегодня ночевать под крышей, а не  на камнях. Мне надоело мерзнуть, и я, черт возьми, хочу  съесть что-нибудь более съедобное, чем твои  горелые лепешки! А ну, вставай! (Вытаскивает пистолет и направляет его на Дахума). Собирай вещи, и пошел. Быстро!

 

          Дахум встает с тяжелым вздохом, подбирает мешок.

 

ДАХУМ: Если бы мы спали под одним одеялом, нам было бы теплее.

ЛОУРЕНС: Я не могу спать рядом с кем-то. Даже с тобой. Извини. Не выношу, когда ко мне прикасаются.

ДАХУМ: Спрячь пистолет. Уже иду.

 

          Дахум делает шаг по направлению к Лоуренсу, тот  отводит дуло.

Дахум стремительно бросается на него, бьет по запястью, выхватывает пистолет и отбрасывает в сторону. 

 

ДАХУМ: Извини. Я испугался...

ЛОУРЕНС: Я бы никогда в тебя не выстрелил. Никогда.

ДАХУМ: Пойдем.

 

          Из-за камней над входом в пещеру появляются два турецких солдата. Молча спрыгивают на карниз, отрезав Лоуренсу и Дахуму путь к отступлению.

 

СОЛДАТ: Эй! Стоять!

 

          Поднимает винтовку

          Лоуренс застывает, Дахум бросается туда, где упал пистолет. Второй солдат хватает Лоуренса за волосы и приставляет к его шее нож. Свистит. Дахум подбирает пистолет, оборачивается...

         Видит Лоуренса, взятого в заложники. Бросает оружие, подходит к солдатам.

         Первый солдат подбирает пистолет, и бьет Нэда по затылку. Лоуренс падает на камни и теряет сознание.

        Темнота.

 

         Лоуренс приходит в себя. Слышит шум воды и то какие-то странные звуки.

         Дахум лежит на полу пещеры, всхлипывает и скулит. Его одежда разорвана, лицо в крови.

         Лоуренс наклоняется над ним, трясет за плечо.

 

ЛОУРЕНС: Дахум! Что с тобой? Что они с тобой сделали? Ты ранен?

 

         Дахум молчит. Он смотрит в одну точку, куда-то мимо Лоуренса.   ЛОУРЕНС: Я убью их всех!

ДАХУМ: Слава Аллаху, что они тебя не тронули. Это очень больно... Сейчас... Я не ранен, Аллах милостив, они меня не убили. И тебя не тронули... (С трудом встает). Пошли... мы же хотели дойти до деревни...

 

         ***

         В деревенском доме. В одном помещении - хозяева и животные. Дахум и Лоуренс лежат под одним одеялом. Дахум шёпотом продолжает свой рассказ.

 

ДАХУМ: ...и однажды бродяга исчез из города. А ученый имам, потеряв друга, которого он называл солнцем своей души, обезумел от горя и пошел его искать. Он ходил по базарам и караван-сараям и везде спрашивал: не видел ли кто его друга? Он обошел полземли, корыстные люди лгали, говоря, что видели такого человека только вчера, или месяц, или неделю назад… Имам раздавал им деньги и одежду, и шел  дальше и дальше, сгорая от тоски. Но поиски были  бесполезны, потому что его друг лежал мертвым в колодце около его дома…

ЛОУРЕНС: А как он туда попал?

ДАХУМ: Его убили.

ЛОУРЕНС: Кто?

ДАХУМ: Солдаты.  И когда имам узнал об этом, он взял себе имя погибшего… Только это приносило ему утешение… Потому что друг, это тот, который может сказать "ты - это я, а я - это ты…"

 

***

 

        Город на берегу моря.

        Имущество экспедиции грузят на стоящий у причала пароход.

        К морю спускаются Дахум и Лоуренс.

ЛОУРЕНС: Мы вернемся весной. Обязательно.

        На пристани - Томпсон. Он замечает Лоуренса.

ТОМПСОН: Слава Богу, Лоуренс! Мы уже не знали, где вас искать!

ЛОУРЕНС: Я вернулся на раскопки, сэр… вы уехали… Что случилось?

ТОМПСОН: В Сараево убили эрцгерцога Фердинанда.

ЛОУРЕНС: Ну и что?

ТОМСОН: Это война, Лоуренс. Война с немцами… И с турками.  Все научные экспедиции прекращены.

ЛОУРЕНС: Надолго, сэр?

ТОМПСОН: Не знаю. Думаю, несколько месяцев…  Может быть, год…

ЛОУРЕНС: Вы не могли бы одолжить мне пять          фунтов?

 

         Томпсон покорно достает бумажник.

 

ТОМПСОН: Пожалуйста... Вы успели вовремя. Пароход отходит. Поторопитесь.

 

        Лоуренс подбегает к Дахуму.  Сует ему деньги.

 

ЛОУРЕНС: Дахум, я вернусь. Это ненадолго. Я вернусь..   Вот, возьми. Не ходи один, найди попутчиков. И купи осла.

ДАХУМ: Брат хочет, чтобы я уехал в Дамаск. Помогал дяде в лавке.

ЛОУРЕНС: Конечно. Да. В Дамаск. Я тебя там найду. Держи. В Англии он мне не понадобится. Потом отдашь.

 

        Отдает ему пистолет.

 

ДАХУМ: Али Мустафа, у него лавка на старом базаре. Он коврами торгует.

ЛОУРЕНС: Я найду.

 

        Обнимает Дахума.

 

ДАХУМ: Не уходи.

ЛОУРЕНС: Я тебя найду. Али Мустафа, лавка на старом базаре. Ковры. Я без тебя не смогу. Ты - это я.

ДАХУМ: Я - это ты.

 

        Пароход гудит. Томпсон машет с палубы. Лоуренс поворачивается и взбегает по трапу.

         Пароход отчаливает от пристани и берет курс в открытое море.

 

ТИТРЫ: АНГЛИЯ, 1922 год

 

           По дороге несется мотоцикл. На нем сидит высокий худой старик. Он лихо закладывает вираж на повороте.

           Подъезжает к красивому загородному дому. Тормозит на дорожке и слишком резко выворачивает руль. Падает. Тут же вскакивает и, держа руку на отлете, идет к дому.

            Лоуренс стоит на террасе  и с тревогой наблюдает за ним.

 

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу, с вами все в порядке?

ШОУ: Ерунда. Обжег руку о глушитель. Пойдемте, Нэд. Надо перевязать, пока не вернулась Шарлотта.

 

           В доме.

 

ШОУ: Там в ванной, в аптечке есть все необходимое.

 

        Лоуренс осматривает ожог, накладывает повязку.

 

ШОУ: Скажите мне откровенно, с чего это вдруг вы решили записаться в рядовые? Что за дешевое дурачество?

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу, все дело в деньгах.

ШОУ: В деньгах?

ЛОУРЕНС: Мое годовое жалование - 1200 фунтов.  Этого мне вполне хватает, но у меня нет почти никаких сбережений... издание книги обходится недешево... Значит, я должен как-то зарабатывать себе на жизнь, после того, как уйду из министерства...

ШОУ: Что за чушь! Вы писатель! Ваша книга принесет вам миллионы!

ЛОУРЕНС: Я не хочу зарабатывать на книге. Это... это нечестно.

ШОУ: Сэр!

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу, вы - совсем другое дело! Ваши герои - плод воображения, мои - из плоти и крови, они жили и живут на этом свете. Как бы я не описал их, они - живые... хотя многие из них уже умерли...Я не могу делать деньги на их крови.

ШОУ: Что за чушь вы несете? Я никогда не выдумывал своих героев. У меня для этого слишком бедная фантазия. Все мои герои - живые люди. Только в моих пьесах их зовут по-другому...

ЛОУРЕНС: У моих, - даже имена настоящие.

ШОУ: Лоуренс, вас раскусят в первый же день! Вас узнают!

ЛОУРЕНС: Нет. Такое просто никому не придет в голову.  Адмирал обещал мне, что всей правды обо мне не будут знать даже офицеры моей части. Это было его условием. Полная тайна. Отныне для всех я - авиамеханик Джон Хьюм Росс. Если мое настоящее имя выплывет наружу, меня тут же выгонят. Так что я сам заинтересован в том, чтобы держать язык за зубами...

ШОУ: Репортеры вас найдут!

ЛОУРЕНС: Если вы им расскажете.

ШОУ: Никогда! Вы полный идиот!

ЛОУРЕНС: Сумасшедший идиот, с вашего позволения, сэр.

ШОУ: Неужели вы не понимаете, что вы - Томас Эдвард Лоуренс и станетесь им во всех учебниках по истории ХХ века? Ваше имя уже там.

ЛОУРЕНС: Именно поэтому я хочу от него избавиться...

 

ШОУ: Вы делали историю этими руками, будете теперь ими гайки крутить?

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу,  я думал, вы сочувствуете пролетариату.

ШОУ: А я думал, что вы  - интеллигент.

ЛОУРЕНС: Я разведчик и авантюрист.

ШОУ: Тогда зачем вам такая убогая авантюра? Задание какой разведки вы будете выполнять, маршируя по плацу?

ЛОУРЕНС: Меня давно завербовала разведслужба Утопии.        Если бы еще они мне платили! Увы...они давно      отменили деньги, армию и не ведут войн...

ШОУ: Тогда зачем им шпионы?

ЛОУРЕНС: Они хотят знать, о чем будет ваша новая пьеса.

ШОУ: Откройте им эту страшную тайну - я хочу написать          о вас.

ЛОУРЕНС: Обо мне? Зачем?

ШОУ: Я пишу обо всех, кто меня окружает...Когда кончается ваш отпуск?

ЛОУРЕНС: Послезавтра. Как ваша рука?

ШОУ: Неважно. Не смогу сесть за руль...

ЛОУРЕНС: Я вас отвезу. Необъезженный зверь...

ШОУ: На мой вкус, он слишком норовист. 45 лошадей и все как на подбор бешенные. Избавьте меня от него, Нэд. Возьмите на себя заботу об этом животном.

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу!

ШОУ: Он ваш. Это подарок. Не вздумайте отказаться.

ЛОУРЕНС: Никогда!

 

       Лоуренс подходит к мотоциклу. С восхищением оглядывает его. Вскакивает в седло и  выжимает газ до упора.

 

***

     Прямоугольный плац. Кирпичная стена. Погода - отвратительная. Тучи, ветер, дождь. На плацу - солдаты. Лоуренс - во втором ряду, в самом конце шеренги. Тучный офицер медленно идет вдоль строя, придирчиво оглядывая вытянувшихся в струнку солдат.

      Руки у Лоуренса дрожат.

      Полковой оркестр под навесом.

      Промокший насквозь "Юнион Джек" под звуки гимна ползет вверх. Распрямляется под ветром.

      Изуродованные руки Лоуреса с трудом удерживает винтовку.

      В тот момент, когда музыка смолкает, он роняет ее. Винтовка ударяет стоящего впереди солдата по затылку. От неожиданности тот падает на колени, угодив прямо в лужу. Лоуренс торопливо подбирает винтовку. Солдат вскакивает, становится в строй.

 

ОФИЦЕР: Сержант, запишите фамилию и номер.

 

    Сержант сурово сверлит взглядом молодого солдата с грязью на обмотках.

 

ЛОУРЕНС:   Осмелюсь доложить, сэр, он не виноват. Я уронил винтовку.

СЕРЖАНТ: Разве с вами кто-нибудь разговаривает,  рядовой Росс? Мне придется научить вас вежливости.

ЛОУРЕНС: Виноват, сэр.

СЕРЖАНТ: Рядовой Росс, я, кажется, не спрашивал, кто здесь виноват!

ЛОУРЕНС: Да, сэр

 

*** 

 

       Мягкий летний вечер. Английская усадьба. Леди и джентльмены пьют чай на террасе. Среди них - Шарлотта. Она сидит рядом с пожилой дамой и оживленно беседует с ней.

 

        К усадьбе подъезжает мотоциклист в солдатской форме.

Останавливает машину, слезает с седла.

 

ДВОРЕЦКИЙ: В чем дело, милейший?

ЛОУРЕНС: Ваши хозяева пригласили меня на уик-энд.

ДВОРЕЦКИЙ: Ты спятил, парень?

ЛОУРЕНС: Может быть, сэр. Но все-таки это так. Доложи, что приехал рядовой Росс.

ДВОРЕЦКИЙ: И не подумаю.

        

        Шарлотта появляется в прихожей.

 

ЛОУРЕНС: Миссис Шоу!

ШАРЛОТТА: О, мистер Лоуренс, рада вас видеть…

ЛОУРЕНС: Позвольте, сэр…

 

       Бочком проскакивает мимо остолбеневшего  дворецкого.

 

ШАРЛОТТА: Я видела, как вы подъехали. Мне кажется, у вашего мотоцикла глушитель не в порядке.

ЛОУРЕНС: Это случилось в дороге.

ШАРЛОТТА: Я привезла вам иллюстрации. Посмотрите их позже. К сожалению, мистер Браун не смог приехать... Его жена нездорова... Идемте пить чай.

ЛОУРЕНС: К вашим услугам, миссис Шоу.

 

         Они направляются к выходу на веранду. Навстречу им идет горничная с подносом.

            

           Леди и джентльмены пьют чай в гостиной. Среди них - Лоуренс в солдатской форме и Шарлотта.

          Шарлотта  показывает Лоуренсу рисунки.

 

          Вечер. Они прощаются  и расходятся по своим комнатам.

 

          Утром. Лоуренс сидя на террасе, что-то пишет в блокноте. Выходит Шарлотта. Тихо проходит мимо, стараясь остаться незамеченной.

 

          Лоуренс и Шарлотта в саду. Идут по аллее. Они продолжают не очень приятный для обоих разговор.

 

ШАРЛОТТА: …Нет, я не могу этого понять. Ведь я предлагаю вам деньги в долг. Зачем брать ссуду в банке?

ЛОУРЕНС: Вам я не смогу не отдать долг, а банк…Банк может разориться через год и исчезнуть… и я окажусь с кучей денег в кармане!

ШАРЛОТТА: Это не ответ.

ЛОУРЕНС: Миссис Шоу, прошу вас, я уже обо всем договорился… У меня не так много денег, издание книги обходится мне дорого…  Приходится рассчитывать на только на собственные сбережения… 

ШАРЛОТТА: Но ведь вы вернете свои деньги! Эту книгу захочет прочитать вся Англия!

ЛОУРЕНС: Англия умрет от скуки … Нет. Книга будет по настоящему интересна только тем, кто был там со мной, и моим друзьям. А их не так много. Я думаю, что тиража в 200 экземпляров будет вполне достаточно.

 

           Они подходят к дому. Летний вечер. Мир, покой, тишина…

           Леди и джентльмены пьют чай. Вся компания собралась вокруг Лоуренса, который увлеченно рассказывает о чем-то, сидя на перилах балкона. Возле него собралось несколько молодых людей и девушек.

           А внизу, около дома стоит человек с фотоаппаратом. Он старательно наводит объектив на Лоуренса. Ждет, когда тот повернется так, чтобы было видно лицо и нажимает на спуск.

 

***  

         ТИТРЫ: Аравия, 1916 год

         Их холщового мешочка в медную ступку насыпают зерна кофе.

Молодой араб толчет их. Медный пестик позвякивает, как колокольчик.

На песок складывают "дрова" - ветки кустарника, сухие стебли травы.

Поджигают. Они вспыхивают быстро.

          Лоуренс опускается на песок, сжав зубы. На нем - одежда бедуина. Она в пыли и грязи. Он достает записную книжку, карандаш. Пишет. Считает. Опять пишет.

          Араб у костра готовит кофе.

          Моххамед - араб средних лет, огромного роста с длинными и густыми черными волосами, заплетенными в косы, садится рядом с Лоуренсом. Он не может сдержать болезненного стона. Лоуренс отрывается от своих записей.

 

ЛОУРЕНС: Завтра отдыхаем. Пока не подойдет Ауда со своими людьми.

МОХАММЕД: Я бы мог ехать дальше, но, ради Аллаха посмотри на этих верблюдов! Они еле тащатся и чешутся на ходу.

 

         Молодой араб приносит Лоуренсу и Моххамеду кофе.

         Вокруг быстро сгущается темнота.

         Лоуренс и Моххамед пьют кофе. Молодой араб у костра готовит вторую порцию.

 

ЛОУРЕНС: Спасибо, Асеф.

 

          Молодой араб (Асеф) улыбается Лоуренсу.

          Выстрел.

          Асеф с хриплым криком падает на песок.

          Моххамед вскакивает. Огромными ступнями мгновенно затаптывает костер.

            Лоуренс выхватывает револьвер и всматривается в темноту. Там - ничего, кроме неясных теней.

            Арабы открывают стрельбу в направлении выстрела.             Раненный Асеф стонет.

            Еще несколько выстрелов из темноты - наугад. И - шорох песка под босыми ногами…

 

МОХХАМЕД: Асеф!

 

            Опускается на колени возле раненого. Осторожно приподнимает одежду, чтобы осмотреть рану.

 

СТАРЫЙ АРАБ: Он умрет. На все воля Аллаха, Моххамед.

            Раненный без сознания, его одежда в крови. Моххамед молча смотрит на Лоуренса, на остальных арабов.

 

МОХХАМЕД: На нас напали  те парни из деревни, которых ты ограбил на дороге, Рахейл. Клянусь Аллахом, я отомщу.

ЛОУРЕНС: Это его не вернет.

 

            Он отходит в сторону, достает из седельной сумки металлическую коробку. Опускается на колени возле Асефа, снимает головной платок и раскладывает на нем  шприц, лекарства, корпию.

 

МОХХАМЕД: Не надо.

ЛОУРЕНС: Он умрет быстро. И без боли. Пожалей его, Моххамед.

МОХХАМЕД: Он умрет, если будет на то воля Аллаха, а не от твоих лекарств.

ЛОУРЕНС: Как хочешь.

РАХЕЙЛ: Лоуренс, мы уходим?

ЛОУРЕНС: Нет. Это были парни из деревни. Пальнули пару раз и убежали. Поставьте часового и ложитесь спать.

 

         Ночь.

         Лежащие верблюды жуют жвачку. От остывающего костра поднимается дымок. На холме над лагерем - часовой. Тишина, которую нарушают  только монотонные стоны раненого.

         Он корчится от боли. Моххамед сидит рядом. Вытирает пот с его лица. 

           Лоуренс отбрасывает одеяло, встает. Идет к догорающему костру.

 

ЛОУРЕНС: Ты устал. Иди отдохни, я с ним посижу. Ты не выдержишь.

 

         Моххамед молчит.  Его огромные ладони бережно сжимают руки Асефа.

         Часовой на холме над лагерем всматривается в предрассветную мглу. По ложбине струится туман.

         Лоуренс набрасывает одеяло на плечи Моххамеда. Уходит от кострища.  Садится на песок и затыкает уши, чтобы не слышать стонов раненого.

          Утро.  Часовой заснул. Лоуренс будит его, ткнув ногой в бок.

 

ЛОУРЕНС: Отдай винтовку.

РАХЕЙЛ:  За что, эффенди? Я только на минуту сомкнул глаза!

ЛОУРЕНС: Мне не нужны люди, которые спят на посту. Иди к Зааги, сдай ему винтовку и убирайся в свою деревню!

РАХЕЙЛ: Эффенди, клянусь Аллахом, я не спал! Я вижу с закрытыми глазами, эффенди! Куда мне уходить, кому я нужен? Я не буду больше спать на посту, клянусь Аллахом! Накажите меня как угодно, только не прогоняйте!

ЛОУРЕНС: Иди к Зааги. Будет так, как он скажет.

РАХЕЙЛ: Спасибо, эффенди!

 

            Убегает вниз, к лагерю.

            Стонов раненого уже не слышно. Теперь воет Моххамед, сидящий у тела Асефа.  В стороне двое арабов роют могилу. Рядом Зааги порет  Рахейла.

 

***

            Стоянка арабов в горном ущелье.

            Около брезентовой палатки сидит сержант британской армии, одетый в хаки.

              В ущелье въезжает Лоуренс с отрядом.

              У палатки.

              Британский сержант сидит на песке, покуривая самокрутку.  Подходит Лоуренс. Сержант бросает сигарету, вскакивает.

 

ЛОУРЕНС: Все в порядке, сержант?

СЕРЖАНТ: Да, сэр. 

 

Лоуренс садится на песок. Чешется, как собака.

 

ЛОУРЕНС: Простите, сержант…

СЕРЖАНТ: Не извиняйтесь, сэр, тут от этого не избавишься… Кстати, я нашел одно местечко…

 

         Сержант и Лоуренс идут по ущелью. Останавливаются у водопада, который падает с отвесной скалы. Сержант показывает куда-то вверх, объясняет. Лоуренс кивает головой, хлопает сержанта по плечу и лезет вверх…

         Горный карниз, вход в небольшую пещеру.

         Лоуренс заглядывает туда.

         Там из трещины в скале вырывается струя воды и падает в небольшой естественный бассейн. Вокруг него растет трава. Это то самое место, где до войны на Лоуренса и Дахума напали турецкие солдаты.

         Лоуренс выходит на карниз, машет рукой оставшемуся внизу сержанту.

 

ЛОУРЕНС: Спасибо, сержант! Тут отлично! Не ждите меня!

 

         Возвращается в пещеру, раздевается, выбрасывает одежду на карниз, под жаркие солнечные лучи, и прыгает в ледяную воду. Маузер лежит рядом на влажной траве.

 

ГОЛОС ЛОУРЕНСА (зк): Клянусь Аллахом, я помню это место. Рай. Мы с тобой здесь были... помнишь, когда осел сломал ногу. Это случилось там выше, на тропе. Я едва не свернул шею, а  осла пришлось пристрелить...

 

         По горной траве идет босой старик в лохмотьях.  Седая спутанная бороденка, безумные глаза. Он пробирается по тропе почти на четвереньках и  что-то бормочет...

В пещере. Лоуренс с наслаждением плещется в бассейне.

Старик спускается к карнизу у входа в пещеру. Садится около одежды Лоуренса.

В пещере. Лоуренс лежит в бассейне.

Света в пещере становится  меньше. Лоуренс хватает маузер, оборачивается, видит темный силуэт на фоне неба...

 

ЛОУРЕНС: Кто здесь?

 

Старик заглядывает в пещеру. Смотрит на голого человека с оружием в руках. Отходит от пещеры и садится на камень, продолжая что-то бормотать.

Лоуренс вылезает из воды. Одевается.  Старик пристально следит за ним слезящимися глазами.

 

СТАРИК: Любовь исходит от Аллаха, она принадлежит Аллаху и обращена к Аллаху....

Лоуренс вздрагивает. Всматривается в библейский лик бродяги.

 

ЛОУРЕНС (за кадром): Господи, когда же я увижу тебя опять, когда? Сколько дней прошло, сколько людей вокруг, но нет ни одного, похожего на тебя, ни одного! Дамаск. Лавка Али Мустафы... на старом базаре...

СТАРИК: Любовь исходит от Аллаха и возвращается к нему...

 

Внизу, в лагере. У палатки Лоуренса уже собрались арабы. Они молча сидят на корточках, ждут.

 

Лоуренс со стариком подходят к лагерю.  Старик бормочет что-то невнятное, размахивает руками.

Возле палатки. Подходят Лоуренс со стариком. Арабы встают, кланяются.

 

ЛОУРЕНС: Зааги, пусть его покормят. (Подталкивает старика в спину). Иди.

Старика уводят, к Лоуренсу подходит Зааги.

 

ЗААГИ: Слава Аллаху!

ЛОУРЕНС: И да победит он...  Как дела, Зааги?

ЗААГИ: Все хорошо. Никто не болен и все живы. Но у нас кончается мука.

 

*** 

Деревня.

Ослики везут на базар торговцев и их товар.

По улице идет девочка с лепешками в руках.

С дерева спрыгивает мальчишка, вырывает у нее хлеб из рук, толкает девочку, она падает. Мальчишка с лепешками убегает.

На холме, около деревни - Лоуренс и арабы. Их верблюды лежат на песке за кустами. В руках у бойцов - винтовки. Лоуренс и Насир наблюдают на мальчишкой-разведчиком, возвращающимся из деревни.

          Мальчишка вскарабкивается на холм, вытаскивает из-за пазухи лепешки, протягивает Лоуренсу, Насиру и остальным. Хлеб честно делят на всех.

 

МАЛЬЧИШКА: Турок там нет, эффенди.

ЛОУРЕНС (с куском лепешки в зубах): Тогда - вперед!

 

       В деревне. Базарный день только начался. Торговцы разложили товар, подошли первые покупательницы в чадрах, платках и темных юбках.

Завидев всадников,  которые постреливают в воздух, торговцы и женщины разбегаются.

Арабы сметают товары в мешки.

Один из торговцев хватает мешок и пускается бежать по узкой улочке.

Всадник догоняет его. С размаху ударяет плеткой. Вырывает мешок из рук.

 

*** 

Железнодорожная станция в пустыне. Желтый кирпичный дом и пара деревянных бараков.

Мимо нее проходит поезд.

Он замедляет ход.

Останавливается.

В нем едут в основном женщины и дети. Это шумный поезд. Дети плачут, женщины разговаривают.

Насыпь.

Ветер натягивает как струны телеграфные провода.

Через дорогу переходит караван во главе с Лоуренсом и Насиром

 

НАСИР: Давай взорвем поезд. Испытаем твою новую мину.

 

За невысоким холмом у дороги - Лоуренс, Насир и арабы. На песке - тяжелый ящик.

 

НАСИР: Чем эта мина лучше прежней?

ЛОУРЕНС: Не надо сидеть у дороги и ждать. Поставил - и уходи. Она срабатывает, когда поезд над ней проходит.

 

Насир с сомнением качает головой, глядя на ящик.

Арабы копают яму на насыпи железной дороги. Лоуренс собирает мину.

Устанавливает ее под полотном железной дороги. Осторожно вставляет взрыватель. Засыпает мину песком.

Поезд едет через пустыню. Жарко, все окна раскрыты настежь. Женщина в мусульманском платке дает ребенку яблоко. По нему ползет муха.

Лоуренс заканчивает засыпать мину, заметает следы на песке.

 

ЛОУРЕНС: Все готово. Уходим.

 

Оборачивается. Арабы и верблюды стоят возле насыпи, полукругом. 

Лоуренс сидит на рельсах. Арабы гонят верблюдов через насыпь. Моххамед поднимается в седле, цепляет плетью за телеграфный провод, обрывает его.

Провода привязывают к сбруе верблюдов. Несколько человек упираются руками в  столб. И с помощью сильных животных валят их на песок.

 

ЛОУРЕНС: Уходим! Уходим!

 

Лоуренс и Насир сидят за скалой, высоко над дорогой.  Слышен шум поезда.

 

НАСИР: О Аллах! Поезд из Медины!

ЛОУРЕНС: Ну и что? Мина все равно взорвется.

НАСИР: Там могут быть беженцы.

ЛОУРЕНС: О, черт! На все воля Аллаха, Насир!

 

Насир и Лоуренс бегом спускаются ниже, к дороге. Поезд медленно ползет мимо них. 

НАСИР: О Аллах, если эта мина не взорвется, я так и быть совершу намаз, впервые за полгода…

ЛОУРЕНС: Она взорвется. О, Господи!

 

Поезд медленно проезжает над заминированным участком. Солдаты, охраняющие поезд с, тревогой смотрят на поваленные столбы и следы вдоль насыпи…

 

Поезд благополучно минует опасное место.

 

НАСИР: Слава Аллаху всемилостивейшему и милосердному!

 

Он опускается на песок и приступает к намазу. Лоуренс хочет спуститься к дороге, но Насир хватает его за плащ.

 

НАСИР: Помолись вместе со мной. Ведь это твоя мина не взорвалась.

 

Лоуренс опускается на колени рядом с Насиром. Они молятся вместе.

Лоуренс и Насир подходят к насыпи. Лоуренс пытается определить место, где зарыта мина.

 

ЛОУРЕНС: Здесь!

 

Достает кинжал и осторожно разрывает песок. Пусто. Делает шаг вправо и снова  копает…

 

Насир сидит у насыпи, курит.

 

ЛОУРЕНС: Нашел! Уходи!

 

Насир подходит к Лоуренсу, нагибается с интересом разглядывает мину.

 

НАСИР: Почему не взорвалась?

ЛОУРЕНС:  Не знаю. Сейчас посмотрю. Если она сработает - нас разнесет на куски. Лучше уйди.

НАСИР: Ничего.

 

Присаживается на корточки и невозмутимо продолжает курить.

Лоуренс очень аккуратно достает детонатор, сдувает с него песок и возвращает на место. Проворачивает до щелчка, который кажется ему очень громким. Почти теряя сознание, отползает от мины. Берет у Насира самокрутку, затягивается.

 

ЛОУРЕНС: Можем идти пить кофе.

 

Вечер. Лагерь арабов.

Лоуренс и Насир сидят у костра.

Небо озаряет отдаленный взрыв.

Кофе выплескивается из кружки.

 

НАСИР: Абдулла, Хамид, сходите к дороге, посмотрите, что там случилось… (Лоуренсу). Я думаю, что это мотылек сел на твою мину и его разнесло в клочья…

ЛОУРЕНС: Может быть.

 

Искореженный паровоз  и несколько товарных вагонов лежат под насыпью.

Разведчики возвращаются в лагерь.

 

АБДУЛЛА: Там поезд, эффенди!

НАСИР: Пошли.

 

Встает, проверяет оружие. 

 

Около поезда.

Несколько турецких солдат стреляют в сторону холма, откуда спускаются арабы.

Арабы устанавливают пулемет. Пулеметная очередь косит солдат.

 

НАСИР: Слава, Аллаху, богатый поезд и людей в нем совсем мало! Лучший поезд за последний год, клянусь Аллахом!

ЛОУРЕНС: Возможно, тебе стоит чаще совершать намаз.

 

Арабы облепляют поезд. Они взламывают вагоны и вытаскивают оттуда груз.

Лоуренс идет вдоль вагонов. Арабы, занятые грабежом, не обращают на него внимания. Он с болезненным любопытством  всматривается в лица мертвых врагов.

 

*** 

АНГЛИЯ

Утро. Лоуренс на мотоцикле подъезжает к воротам военного лагеря.

Пока он ждет, когда их откроют, его опять фотографируют. На этот раз фотограф прячется в кустах и старается не попасться Лоуренсу на глаза.

 

КАЗАРМА

Лоуренс читает, сидя на своей койке. К нему подходит сержант.

 

СЕРЖАНТ: Рядовой Росс!

ЛОУРЕНС: Да, сэр!

СЕРЖАНТ: Что вы делаете?

ЛОУРЕНС: Читаю, сэр.

СЕРЖАНТ: Готовитесь к экзаменам на офицерский чин?

ЛОУРЕНС: Никак нет, сэр. Просто читаю. Мне это нравится, сэр.

СЕРЖАНТ: У вас слишком много книг, Росс. У солдата должно быть две книги - Библия и устав. Остальное лишнее. Запомните это хорошенько, Росс.

ЛОУРЕНС:  Да, сэр. Вы абсолютно правы, сэр. Конечно,  Библия и Устав... Я бы добавил еще Мэллори. “Смерть    Артура”,  прекрасная вещь, не правда ли, сэр?

СЕРЖАНТ: Рядовой Росс, вы думаете, я не вижу, что от вас за версту разит джентльменом?  Зачем вы пошли в авиацию, сэр?

ЛОУРЕНС: Должно быть, я сошел с ума, сержант...

СЕРЖАНТ: Вы не правы, Росс, называя меня "сержантом". Вы должны называть меня "сэр".

ЛОУРЕНС: Виноват, сэр.

СЕРЖАНТ: Ничего. Что взять с джентльмена... Я  постараюсь, чтобы вы как следует запомнили, кто вы такой теперь,  рядовой Росс!

 

Лоуренс моет пол в казарме. Сержант проходит мимо, задевает ведро, грязная вода разливается по только что мытому полу.  Лоуренс пытается остановить поток при помощи тряпки.

 

ТИТРЫ: Аравия 1916 год

Стоянка арабов в высохшем русле реки. На горизонте - горы. Идет дождь.

Подъезжают всадники. Это Лоуренс с отрядом. 

Лоуренс слезает на землю возле большой брезентовой палатки, непохожей на шатры бедуинов. Заходит туда.

Там - английский полевой госпиталь. Доктор Маршалл ужинает.

 

ЛОУРЕНС: Рад снова видеть вас, доктор Маршалл.

МАРШАЛЛ: Я тоже, Лоуренс. Неважная погода, а? Если в горах так же льет, то я боюсь, что нас смоет. Как ваш рейд? Есть потери?

ЛОУРЕНС: Один парень и два верблюда. Я хотел взорвать мост, но мои ребята перетрусили и побросали динамит в пропасть…  Он там до следующей войны пролежит…Самый ужасный рейд за последние полгода…

МАРШАЛЛ: Вы не ранены?

ЛОУРЕНС: Нам не удалось найти хорошей воды… Турки завалили колодцы дохлой верблюжатиной… Маршалл… пожалуйста…

 

Лоуренс откидывает рукав своего грязного бедуинского одеяния, протягивает Маршаллу руку.

 

МАРШАЛЛ: Вы израсходовали весь морфин?

 

Лоуренс кивает. Маршалл достает шприц, лекарства. Лоуренс следит за ним жадными глазами. Когда Маршалл приближается к нему со шприцом, разматывает головной платок, перетягивает им руку выше локтя.

ЛОУРЕНС: Давайте сюда.

 

Маршалл вводит иглу под кожу. Нажимает на поршень.

 

МАРШАЛЛ: Это последний раз, Лоуренс. У вас возникает привычка.

ЛОУРЕНС: Ерунда, доктор. Морфин - отличное обезболивающее средство. Все разом - и тело, и душа. Непонятно, где сильнее болит…. Болело…

 

Снаружи - дождь.  Вода постепенно заполняет высохшее русло. Ручьи превращаются в потоки, смешанные с грязью и мелкими камнями.

 

МАРШАЛЛ: Вам нужен отпуск.

ЛОУРЕНС: Арабы меня не отпустят. Они видят во мне некий талисман, дарующий победу и добычу. Считают меня, черт знает кем. Наверное, пророком.  А я всего лишь выпускник Оксфорда.  Там не изучают подробности организации привалов, выпаса верблюдов, выбора дороги,  выплаты жалованья, разрешения конфликтов и дележа трофеев…

МАРШАЛЛ: Простите, Лоуренс, но зачем же вы в это впутались? Насколько мне известно…

ЛОУРЕНС: Я сам лез к генералам, доказывая им, что арабское восстание может сокрушить Турецкую империю…

 

Арабы, заметив приближающийся потоп, начинают сворачивать шатры. Слышны взволнованные голоса. 

 

МАРШАЛЛ: Вот именно.

ЛОУРЕНС: Дело в том, мой дорогой Маршалл, что мне надо было отыскать одного человека…  Мы  расстались перед войной. Сейчас он в Дамаске. Там турки, мне туда не добраться…. Я подумал, что арабы придут туда раньше, чем англичане. Вот и все. … Ладно, спасибо вам, доктор. Я чувствую себя значительно лучше.  Надо  готовится к срочной эвакуации.

МАРШАЛЛ: Что?

ЛОУРЕНС: Посмотрите.

В одном из углов палатки - вода.

МАРШАЛЛ: Черт побери! Я так и знал!

 

Ящики с медикаментами и свернутую палатку грузят на верблюда. Маршалл и Лоуренс стоят по колено в воде. Дождь усиливается.

 

ЛОУРЕНС: Придется уходить выше, в горы. Там есть вполне комфортабельный средневековый замок. Построенный, кстати, британцами.

МАРШАЛЛ: Что вы будете делать, когда все это закончится?              

ЛОУРЕНС: Пить виски. И писать книгу.

 

Там, где еще час назад было сухое русло, течет мутная, быстрая река.

Караван идет по горной тропе. Дождь прекратился.

 

***

       КАЗАРМА

Лоуренс кричит во сне. 

       Его дикий крик будит всю казарму. Вспыхивает свет. Лоуренс просыпается. Поднимает тяжелую от ночного кошмара голову.

       Солдаты с угрожающими лицами стоят вокруг его койки.

 

ЛОУРЕНС: Простите? Что случи..

СОЛДАТ: Тебя предупреждали, Росс, еще раз разорешься ночью - пеняй на себя.

          Натягивает на голову Лоуренса одеяло и бьет в живот. Остальные добавляют. Свет гаснет. Слышны только удары и пыхтение. И чей-то молодой голос:

ГОЛОС: Хватит, вы же его убьете!

 

          Свет вспыхивает. Солдаты оборачиваются к тому, кто посмел защитить Лоуренса.

 

ЗАЧИНЩИК: Погаси свет!

МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Пошел ты!...

 

           Зачинщик "темной" бьет молодого солдата по лицу, тот отвечает, как боксер на ринге. Противник остается на полу, вытирая кровавые сопли, победитель с разбитой губой направляется к своей койке, которая стоит рядом с койкой Лоуренса.

 

МОЛОДОЙ СОЛДАТ: Лично я сплю крепко, так что можешь орать  в свое удовольствие, Росс. Но я не выношу этого ублюдка.  Я рад, что я ему врезал. Спокойной ночи.

 

          Отворачивается и  засыпает.

 

ЛОУРЕНС: Почему всегда и везде находятся люди, готовые сражаться за меня?

 

Титры: Аравия, 1917 год

 

         Лоуренс и Насир едут по пустыне.

 

НАСИР: У меня был лучший сад в Медине! О, Аллах, что я делаю здесь? Зачем таскаюсь по пустыне с этими грязными разбойниками?

ЛОУРЕНС: В Азраке растет хорошая трава.

НАСИР: Куда делся этот бездельник? ... Эй!

ЛОУРЕНС: Он боится твоего гнева.

 

          Подъезжает молодой араб на лошади.

 

НАСИР: Поехали.

 

         Три всадника поднимаются на холм - сразу за ним открывается вид на ущелье, поросшее травой и замок. Тот самый, возле которого Лоуренс, когда-то до войны лишился велосипеда.

 

АРАБ: О, Аллах! Трава!

 

         Спрыгивает с коня, бежит к пышным зарослям, трогает жесткие листья, зарывается в них лицом... Насир с улыбкой наблюдает за ним.

 

НАСИР: Когда все это закончится, я возьму его с собой, в Медину.

ЛОУРЕНС: Если его не убьют.

НАСИР: На все воля Аллаха. Всех нас могут убить. Ты куда?

ЛОУРЕНС: Искупаюсь.

 

У пруда. Лоуренс раздевается и прыгает в мутный пруд, окруженный камышами. Над водой жужжат оводы.  Когда он вылезает из воды, насекомые облепляют его тело.

         Во дворе замка. Насир сидит во дворе замка на ковре. Над ним шелестит листва, в тени - прохладно и легко. Дымок от самокрутки нанизан на солнечные лучи... Молодой араб дремлет рядом.

          Лоуренс подходит к замку, отмахиваясь от оводов. По его руке течет кровь.

          Подходит к Насиру.

 

НАСИР: Я счастлив.

ЛОУРЕНС: (слизывая кровь с руки) Я тоже.

 

          Насир кладет руку на плечо спящего юноши.

 

НАСИР: Я возьму его с собой, в Медину, если меня не убьют.

ЛОУРЕНС: На все воля Аллаха.

 

        Дымок самокрутки тает в раскаленном небе. Благодатная тень уходит, уступая место безжалостному солнцу.

        К  замку подходит сразу несколько шумных отрядов повстанцев.

 

        ***

        Зима. Дождь. Средневековый замок выглядит обжитым. Во дворе - навес. Верблюды. На башнях - часовые с винтовками.

         Окна нижнего этажа заколочены досками. Сквозь маленькие квадратные отверстия вырываются клубы дыма.

         В замке.

         Дымный очаг, мокрые каменные стены, по которым прыгают блохи, наваленные на пол верблюжьи шкуры и ковры.

         Страшная теснота. Весь отряд Лоуренса втиснулся в одну из комнат замка. Несколько десятков человек в небольшом помещении с низким потолком.

          Лоуренс - в своей комнате, в башне. Читает толстую растрепанную книгу. Рядом с его постелью - маузер и блокнот.

          Шум драки. Крики. Лоуренс вскакивает, берет оружие, открывает низкую дверцу, неслышно ныряет в нее.

          Внизу. Двое из телохранителей подрались. Их уже успели разнять и держат несколько десятков рук.

          Лоуренс спускается по винтовой лестнице.

 

ЛОУРЕНС: В чем дело, Зааги?

ЗААГИ: Авад с Махмасом повздорили.

ЛОУРЕНС: Ты знаешь, что с ними делать. Я запретил вам драться. Вы тупы, как ослы. Хорошо. Я повторю вам мои условия. Вы служите у меня по собственной воле. Вы можете уйти в любую минуту. Я плачу вам жалованье и даю верблюдов. И я волен покарать вас как угодно, если вы нарушите великий закон моих телохранителей. Вы все знаете его?

ВСЕ: Да.

ЛОУРЕНС (Аваду): Ты знаешь его?

АВАД: Да, эффенди.

ЛОУРЕНС: (Махмасу) А ты?

МАХМАС: Да! Клянусь, Аллахом, он начал первым, я не виноват!

ЛОУРЕНС: Меня не интересует, кто виноват. Если он  тебя ударил, зачем ты ответил?

МАХМАС: Клянусь Аллахом, он первый меня ударил!  Я только сказал ему...

ЛОУРЕНС: Махмас, что делать с вами, будет решать Зааги.  Ты хотел его убить?

МАХМАС: Он ударил меня.

ЛОУРЕНС: А ты оскорбил его. Я знаю, что ты любишь  пошутить. Ну что же... Зааги оценит твое остроумие...

ЗААГИ: Да.

ЛОУРЕНС: Авад, ты огорчил меня...

АВАД: Простите меня, эффенди... 

ЛОУРЕНС: Ты поступил глупо.

АВАД: Это холод, эффенди. Здесь слишком холодно...  и тоскливо...

ЛОУРЕНС: Зааги, ты знаешь, что надо делать...

 

        Лоуренс уходит.

        Авада и Махмаса выталкивают во двор, раздевают.  Махмас продолжает сопротивляться и кричать о своей невиновности, проклиная Авада, Зааги и весь мир. Его крепко привязывают к столбу. Авад сам  становится на колени и наклоняет голову. Зааги берет плеть и обрушивает первые удары на их спины. Махмас пронзительно кричит. На Зааги этот крик не производит никакого впечатления. Он действует, как машина.

       Лоуренс в своей комнате, он стоит у окна и смотрит на экзекуцию.

 

ЛОУРЕНС:  Зааги!

 

        Зааги останавливается, опускает плеть.

 

ЛОУРЕНС: Хватит. Достаточно. Отпусти их.

 

         Авад поднимается молча, пошатываясь уходит со двора. Махмас, поскуливая, дергает связанными руками.

          В комнату Лоуренса входит Насир.

 

ЛОУРЕНС: Махмас - хороший погонщик верблюдов,  Авад - лучший стрелок... Они просто сходят  с ума... от тоски и холода... Ничего...  Надо найти им дело...

НАСИР: В такую погоду никто не тронется с места.

ЛОУРЕНС: Турки тоже так думают.

НАСИР: И турки и арабы. Я с тобой не пойду. Клянусь Аллахом, ты что-то затеваешь.

ЛОУРЕНС: Всего лишь небольшой рейд.

НАСИР: Куда?

ЛОУРЕНС: В Дераа. Мне надо посмотреть, много ли там солдат, разведать дорогу... Дераа - ключ от ворот Дамаска...

 

         Насир садится у очага, протягивает руки к огню.

 

НАСИР: Аллах лишил тебя разума... Я с тобой не пойду.

 

***

ТИТРЫ: Станция Дераа, ноябрь 1917 год

Помещение комендатуры. Два офицера - немец и турок. За окном - дождь. Два турецких солдата ведут босого арестанта в грязной одежде.

 

НЕМЕЦ: По данным моей агентуры он в горах.

ТУРОК: Он не сидит на одном месте, иначе мы давно бы его взяли.

НЕМЕЦ: Вам просто лень его ловить.

ТУРОК: Его нельзя поймать. С ним ездят двести головорезов...

 

В комнату вталкивают пленника. Это Лоуренс. Куфию с него сорвали, мокрые волосы прилипли к вискам.

 

ЛОУРЕНС: Эффенди, я ни в чем не виноват, отпустите меня.

ТУРОК: Ты черкес?

ЛОУРЕНС: Да, эффенди. Меня зовут Ахмедом, я из  Кунейтры …

ТУРОК: Дезертир?

ЛОУРЕНС: Нет, эффенди.

ТУРОК: Покажи руки.

 

Лоуренс покорно протягивает руки. Турок осматривает его ладони.

 

ТУРОК: Следы пороха. Недавно стрелял.

ЛОУРЕНС: Охотился, эффенди. Пристрелил косулю.

ТУРОК: У тебя есть винтовка?

ЛОУРЕНС: Что вы, эффенди. Откуда? Сосед одолжил.

ТУРОК: Да? Сосед? Я думал, что у всех черкесов есть винтовки…

ЛОУРЕНС: У меня нет, эффенди. Я бедный человек

ТУРОК: Что ты делал в городе?

ЛОУРЕНС: Приехал на базар, эффенди.

ТУРОК: У тебя не нашли денег - с чем  же ты ехал на базар?

ЛОУРЕНС: Их украли, эффенди. Напали бандиты и обобрали дочиста.

НЕМЕЦ: Очень интересно… И где же именно они на тебя напали?

ЛОУРЕНС: На дороге, эффенди. На дороге в город… Отобрали все деньги, клянусь Аллахом… Отпустите меня, эффенди!

ТУРОК: Хорошо. Иди.

ЛОУРЕНС: Да благословит вас Аллах, эффеди!

НЕМЕЦ: Подождите минуту… Вы хотите его отпустить?

ТУРОК: А что с ним  еще делать?…

НЕМЕЦ: (говорит по-немецки). А вдруг это  – Лоуренс?

ЛОУРЕНС: (растеряно смотрит на немца и поворачивается к турку). Я могу идти, эффенди?

НЕМЕЦ: Посмотрите на его лицо, волосы, кожу… Это европеец. Может быть, Лоуренсу удается дурачить англичан и арабов, но я у нас, немцев, есть нюх на расу. Знаете что? Заставьте его спустить штаны!

 

Лоуренс поворачивается и идет к двери.

 

НЕМЕЦ: Стой!

 

Часовой преграждает Лоуренсу путь.

 

ЛОУРЕНС: Меня отпустили! Эффенди, вы же меня отпустили!

ТУРОК: Нет, я тебя не отпускал.

ЛОУРЕНС: Клянусь Аллахом, я сказал все! Клянусь Аллахом, эффенди! Я черкес. Меня зовут Ахмедом, я ехал на базар, меня обокрали!  Клянусь Аллахом!

НЕМЕЦ: Заставьте его спустить штаны, бей. Если он необрезан –  это Лоуренс. Очень просто проверить.

ЛОУРЕНС: Эффенди, клянусь Аллахом, я не понимаю, что вы говорите… Я не в чем не виноват…

ТУРОК: Снимай штаны, да поживее.

ЛОУРЕНС: Зачем?

ТУРОК: Снимай!  Ну, чего ты боишься?

 

Лоуренс колеблется.

 

НЕМЕЦ (часовому): Помоги ему.

 

Часовой ставит винтовку в угол, подходит к Лоуренсу. Хватает за пояс. Лоуренс бьет часового коленом в пах, бросается к винтовке.

Офицеры выхватывают револьверы.

 

НЕМЕЦ: Halt!

 

Лоуренс медленно поднимает руки.

Часовой доползает до винтовки, хватает ее, выпрямляется. Турок и немец опускают оружие.

 

ТУРОК: Ты не черкес. Как тебя зовут?

ЛОУРЕНС: Ахмед. Я не дезертир. Я черкес.

ТУРОК: Упрямого осла учат палкой… Капрал, заберите его и проучите как следует.

 

Часовой хватает Лоуренса за руку. Выводит из комнаты.

 

ТУРОК: Как вы думаете, сколько он выдержит?

НЕМЕЦ: Не знаю, бей. Но думаю - не больше десяти ударов.

 

Звуки ударов, крики.

 

НЕМЕЦ: Жаль будет, если они его изуродуют. Ваш капрал - гнусное животное.

Турок открывает дверь на лестницу.

ТУРОК: Хватит!

 

Подходит к полуголому, избитому Лоуренсу, поднимает голову за волосы.

 

ТУРОК: Ты мне нравишься. Я не хочу, чтобы они тебя убили. Как тебя зовут?

ЛОУРЕНС: Ахмед… Мое прозвище Дахум…

 

Турок толкает скамью, Лоуренс падает на пол.

 

КАПРАЛ: Что прикажете делать с арестованным?

ТУРОК: Что угодно, капрал… Только не убивайте его.

 

Солдаты подхватывают окровавленное тело и уносят его.

 

НЕМЕЦ: А если это все-таки Лоуренс?

ТУРОК: Вы слишком много пьете, капитан. Вам померещилось.

НЕМЕЦ: Ваши люди перестарались...

ТУРОК: Им скучно...

 

Двор. Солдаты тащат Лоуренса по грязи. Руки у него связаны.

Вталкивают в пристройку. Там нет ничего, кроме груды старых одеял.

Его бросают на эту пыльную кучу.

Капрал деловито снимает ремень, расстегивает штаны и, пыхтя, наваливается на Лоуренса.  Он пытается вырваться, но остальные крепко держат. Один из солдат - моложе остальных, новобранец. Видно, что он впервые принимает участие в такой "забаве".

Капрал удовлетворенно ухает, встает, его место занимает следующий…

 

КАПРАЛ: Я пошел спать, Хасан. Запри его хорошенько.

 

Бросает ключи молодому солдату и уходит.

Лоуренс лежит, прижавшись щекой к пыльному одеялу. При каждом судорожном вздохе пылинки взлетают перед его глазами. Молодой солдат остается с ним один на один.

 

СОЛДАТ: Эта дверь не заперта. Там есть одежда.

 

Показывает на внутреннюю дверь в пристройке. Уходит, запирая за собой наружную дверь.

Лоуренс лежит неподвижно, в полузабытьи. Ему кажется, что он...

 

 

...стоит на стене замка. Дождь. К замку по раскисшей земле идет караван – несколько ослов и верблюдов. Лоуренс поднимает бинокль, всматривается…

Поникшие под дождем путники почти неотличимы друг от друга, намокшие плащи похожи на груды тряпья, головы опущены. И вдруг один из них поднимает голову, и знакомая улыбка озаряет его уставшее лицо.

Лоуренс выбегает во двор замка.. На нем коричневая куфия, серый плащ. Его почти не видно на фоне стены. Но Дахум сразу замечает его. Слезает с осла и идет ему навстречу.

 

ДАХУМ: Нэд!

 

Дахум изменился - это уже не мальчик, а молодой мужчина. Но голос, улыбка, глаза - прежние.

 

ДАХУМ: Слава Аллаху!

ЛОУРЕНС: Ты приехал из Дамаска? Когда идет обратно твой караван? Впрочем, это неважно, ты можешь даже пробыть здесь пару дней… я дам тебе проводника… 

ДАХУМ: Я приехал к тебе.

ЛОУРЕНС: Нечего тебе здесь делать.

ДАХУМ: Хвала Аллаху, я такой же мужчина, как и ты.

ЛОУРЕНС: Зачем тебе это? На твоих руках нет крови. Или ты что - убивать научился?

ДАХУМ: Нэд, я убил человека там, в Дамаске. Турецкого офицера. Мне нельзя возвращаться.

ЛОУРЕНС: Ты убил человека? Не ври!

ДАХУМ: Да, клянусь Аллахом. Это было очень просто.

ЛОУРЕНС: Ты врешь. Как он был одет?

ДАХУМ: Кто?

ЛОУРЕНС: Тот, кого ты убил.

ДАХУМ: Я не помню, была ночь… Я ударил его ножом. Он упал и сразу умер. Мне нельзя возвращаться в Дамаск.

ЛОУРЕНС: За что ты его убил?

ДАХУМ: Он турок.

ЛОУРЕС: Тебе понравилось?

ДАХУМ: Нет. Но теперь я могу убивать. И воевать вместе с тобой во славу Аллаха.

ЛОУРЕНС: Я не воюю во славу Аллаха, Дахум. Тут никто не воюет во славу Аллаха. Они убивают за деньги и грабят базары. Я взрываю поезда и добиваю раненых. А еще я достаю для них деньги, оружие и верблюдов. Ты ведь никого никогда не убивал, зачем врешь мне, да еще и клянешься Аллахом?

ДАХУМ: Нет, это правда. Я убил! Я убил турка!

ЛОУРЕНС: Пойдем.

 

Лоуренс и Дахум подходят к загону с пленниками. Идет дождь. Пленные сидят на земле, пытаясь спрятаться от дождя под рваными одеялами. Рядом с загоном - один из телохранителей Лоуренса - Моххамед, с винтовкой за плечами.

Лоуренс решительно перемахивает через невысокую ограду, хватает одного из пленных, выталкивает его за изгородь, прямо к ногам Дахума.

 

ЛОУРЕНС: Это зверь пол-деревни вырезал. (Вкладывает в руку Дахума пистолет). Убей его - тогда можешь остаться.

 

Дахум плачет. Пленник валится на колени и обхватывает его ноги.

ЛОУРЕНС: Ну, давай же! Ты же убивал, ты же уже знаешь, что это такое! Это же просто, просто, просто!

 

Револьвер падает, пленник бросается к нему, Лоуренс - тоже, поскальзывается. Падает.

 

ЛОУРЕНС: Моххамед!

 

Выстрел. Пленник хватается за простреленную руку и с визгом падает к ногам Дахума. Тот  закрывает лицо руками. Лоуренс встает с раскисшей глины. Отталкивает воющего пленного ногой.

 

ЛОУРЕНС: (пленному) Отпусти его, мразь! Отпусти! Не смей к нему прикасаться!  (Бьет пленного ногой, тот валится на землю). Никто из вас не смеет к нему прикасаться... Только я…

 

Опускается  на колени перед Дахумом и целует его руки.

 

Комната Лоуренса в замке. На полу - постель - овчинные шкуры, одеяла, ковер. Пятеро телохранителей сидят на корточках у огня. Входят Лоуренс и Дахум.

 

ЛОУРЕНС: Мустафа, Рахайл, завтра надо проводить моего брата до Дамаска.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ: Да, эффенди.

ЛОУРЕНС: Все. Идите.

 

          Телохранители уходят. Лоуренс и Дахум остаются одни. Лоуренс вытаскивает из-за камня бутылку виски, открывает, наливает в кружку, протягивает Дахуму.

 

ЛОУРЕС: На. Один глоток.

 

Дахум покорно кивает, пьет, как воду, кашляет, задыхается. Лоуренс протягивает ему фляжку с водой.

 

ЛОУРЕС: Моххамед его не убил. Он только прострелил ему руку.  Он выживет,  но будет без руки.

ДАХУМ: Я привез тебе подарок.

 

Идет в угол комнаты, берет свой дорожный мешок. Достает флейту, завернутую в тряпку, расшитый кисет.

 

ДАХУМ: О Аллах, этот дождь!… Все вымокло!…

 

Разворачивает флейту, высыпает на тряпку горсть травы из кисета, раскладывает у очага.

Лоуренс опускается на постель. Допивает виски из кружки.

 

ДАХУМ: Осенью я был у нашего замка. Там много солдат - турки, немцы… У тебя есть сухая бумага?

 

Лоуренс молча вырывает листок из блокнота.

 

ДАХУМ: Тут что-то написано.

ЛОУРЕНС: Не имеет значения.                        

 

Лоуренс и Дахум сидят у огня. Курят одну самокрутку на двоих.

 

ЛОУРЕНС: Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты уехал? Ты не должен… тебе не надо здесь быть… Здесь нет ничего кроме смерти. Ничего.

ДАХУМ: Нигде нет ничего, кроме смерти. А здесь есть ты.

ЛОУРЕС: Дахум, я не могу приказать тебе, я прошу… Помнишь, я рассказывал тебе о Вилли?

ДАХУМ: Да. Твой брат.  

ЛОУРЕНС: Его убили, Дахум. Он прожил на  войне всего неделю…

Ты последний… последний… у меня остался… Ты никогда никого не убивал. Пожалуйста, уезжай в Дамаск. Ради, Аллаха, Дахум, ради Аллаха…

 

         Лоуренс плачет. Дахум обнимает его. 

 

ДАХУМ: Прости… прости меня… Я сделаю, как ты хочешь… я люблю тебя. Но я не уеду…

 

Лоуренс, плача прижимается к Дахуму, хватает его за руку. Дахум с нежностью и состраданием гладит Нэда по голове.

Неожиданно Лоуренс заломив руку Дахума, валит его на постель, лицом вниз. От боли тот не в состоянии сопротивляться. Переход от нежности к насилию слишком резок и внезапен. Дахум лежит, беспомощно уткнувшись головой в свернутый у изголовья ковер. Лоуренс, оседлав юношу, пытается сорвать с него одежду. Задевает ногой лампу. Она падает, горящий керосин разливается по полу. Лоуренс этого не замечает, но Дахуму вспыхнувший огонь словно бы придает силы, он сбрасывает Нэда с себя. Тот падает на огонь и гасит его. В кромешной мгле слышно только их возбужденное дыхание… и щелчок предохранителя.

 

ЛОУРЕНС: Ты все равно не выстрелишь.

ДАХУМ: Клянусь Аллахом, выстрелю. В себя.

 

Лоуренс нашаривает спички, зажигает одну. Дахум стоит на коленях, прижав дуло к виску. Лоуренс инстинктивно протягивает руку, чтобы отнять у Дахума маузер.

ДАХУМ:  (шёпотом) Выстрелю, клянусь Аллахом!…

ЛОУРЕНС: (Зажигая спички) Прости меня… Я чудовище…. Не знаю, что на меня нашло…. Мы тут все сумасшедшие…  Это война…Положи пистолет… Ну хоть палец с курка сними, у тебя же руки дрожат… Я люблю тебя… Не делай этого... Я зверь, я животное… прости…прости…  Я убью себя, если ты это сделаешь!...

 

Неверный огонь гаснет.

Дахум опускает маузер на каменный пол. Лоуренс молча поворачивается и выходит из комнаты.

Дахум ложится на постель, сворачивается в клубок. Обхватывает себя руками, стараясь сдержать дрожь. Но дрожит все сильнее и сильнее…  Нашаривает пистолет, и кладет его рядом.

 

Комната Насира.

Насир курит, сидя у огня. Его телохранитель в углу чистит винтовку. Входит Лоуренс.

 

ЛОУРЕНС: О Аллах! Я лишился пристанища. Где прислонить голову бездомному бродяге в эту холодную ночь?

НАСИР: Будь моим гостем.

ЛОУРЕНС: Я нашел человека, который свяжется с нашими людьми в Дамаске.

НАСИР: Этот парень? Кто он тебе?

ЛОУРЕНС: Завтра он уедет в Дамаск.

НАСИР: Хорошо.

 

          Утро. Дождь перестал. Лоуренс и телохранители во дворе замка.

ЛОУРЕНС: (телохранителю) Ты отвечаешь за него головой.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ: Да, эффенди.

ЛОУРЕНС: Если.. если с ним что-нибудь случится… ты пожалеешь,  что родился на свет.

 

Во двор выходит Дахум. Опустив голову, проходит мимо Лоуренса.

 

ЛОУРЕНС: Береги себя, если ты меня еще любишь.

 

Дахум молча смотрит в глаза Лоуренса. Опускается на колени, склоняется до земли, как при свершении намаза, быстро и легко целует край его одежды.

 

ДАХУМ: Прости...

ЛОУРЕНС: (поднимает Дахума). Осталось совсем немного. Потерпи еще чуть-чуть…Война скоро кончится, я приду в Дамаск…

ДАХУМ: Да сохранит тебя Аллах.

ЛОУРЕНС: Береги себя.

 

Помогает Дахуму усесться в седло. Караван трогается. Лоуренс молча поворачивается, идет обратно к замку...

 

Станция Дераа.

Лоуренс лежит на груде одеял в пристройке.

Со станции доносится паровозный гудок.

Лоуренс с трудом встает.  Находит дверь, толкает ее. Там - комната. Через щели в ставнях пробивается свет. Это что-то вроде аптеки. На вешалке висит одежда. Лоуренс надевает ее и, прихватив с аптечных полок пару склянок, вылезает в окно. Шлепается в лужу. Встает и идет прочь, из Дераа.

 

 

        

 

ТИТРЫ: Лондон, 1922 год.

 

Редакция ежедневной газеты.

Редактор в своем кабинете разбирает какие-то бумаги.

Входит офицер.

 

РЕДАКТОР:  А-а... это вы. Принесли?

ОФИЦЕР:  Да, сэр.

 

Вытаскивает из кармана конверт, кладет на стол. Редактор берет его, достает оттуда несколько фотографий, внимательно разглядывает.

 

РЕДАКТОР: Да, это Аравиец. Сколько вы хотите за это?

ОФИЦЕР: Двадцать фунтов, сэр...

 

Редактор достает бумажник, вытаскивает оттуда несколько банкнот.

 

РЕДАКТОР: Тридцать. Вы заслуживаете  именно этой суммы.

ОФИЦЕР: Благодарю вас, сэр!

 

Протягивает редактору руку, но тот смотрит на фотографии и не замечает этого.

 

ОФИЦЕР: Прощайте.

 

Выходит из кабинета.

Редактор идет по офису редакции. Подходит к столу, за которым сидит репортер. Бросает на стол конверт.

 

РЕДАКТОР: Пишите статью, Джонс, ваша информация подтвердилась.

 

Репортер вытаскивает фотографии, смотрит

 

РЕПОРТЕР: Ну вот! Я же говорил!...

РЕДАКТОР: Поторопитесь. Материал пойдет в утренний выпуск.

*** 

Гостиная в доме Шоу.

Шарлотта в кресле у окна разворачивает газету, бросает взгляд на заголовки, вскакивает

 

ШАРЛОТТА: (с газетой в руках): О Боже, Берни! Они его нашли!

ШОУ: Кого?

ШАРЛОТТА: Нэда Лоуренса. Посмотри на это.

 

Передает мужу газету

 

ШОУ: "Солдат Лоуренс Аравийский ищет покоя в рядах ВВС.."  Дорогая моя, как и все герои, он - идиот. Полковнику Лоуренсу прятаться в Британской армии - все равно, что маскировать Эйфелеву башню под кочан капусты. 

*** 

Полный офицер в машине выезжает из ворот. Его поджидают репортеры.

Лоуренс идет по коридору, подходит к двери кабинета, стучит.

Он стоит навытяжку перед офицером. Тот показывает ему газету, смущенно разводит руками.

Лоуренс в казарме собирает свои вещи.

 

*** 

Дом Шоу.

Шарлотта торопливо распечатывает письмо, читает.

 

ШОУ: Что он пишет?

ШАРЛОТТА: Они его выгнали. Он хочет покончить с собой.

ШОУ: Вряд ли он сделает это... Хотя, я понимаю  это желание. Если бы я был на его месте, и был так же одинок...

ШАРЛОТТА: Напиши адмиралу! Ты же знаешь, что никто не устоит перед письмом от тебя!

ШОУ: О чем я могу просить, дорогая? О том, чтобы его взяли обратно, сделали вид, что принимают его за другого, и оставили в покое?... Он Лоуренс и останется Лоуренсом...  Для того, чтобы спрятаться по настоящему, он должен уехать из Англии, куда-нибудь на край света... в Утопию.

ШАРЛОТТА: Ты же знаешь, все дело в книге...Она вот-вот выйдет из печати...

ШОУ: Да, я знаю... Все дело в книге... Я напишу адмиралу... А все-таки, если бы я был на его месте, то уехал бы туда, где нет проклятых англичан! Или сел на мотоцикл, разогнался хорошенько, и врезался в ближайший столб!

 

*** 

 

СЕЛЬСКАЯ ДОРОГА

Мотоцикл Лоуренса, чихая и кашляя, медленно преодолевает подъем. На середине холма мотор глохнет окончательно и Лоуренсу приходится слезть с мотоцикла и катить его в гору. Он делает это без особого труда.

За поворотом, возле зеленой изгороди, он останавливается передохнуть.

Из-за изгороди выходит женщина, лет сорока, просто одетая.

 

ЖЕНЩИНА: Простите, вы насчет дома?

ЛОУРЕНС: Нет, мэм, просто мой мотоцикл сломался... Вы не разрешите оставить его здесь? До города три мили, я бы вернулся завтра и починил его...

ЖЕНЩИНА: Пожалуйста, сэр. Вы можете поставить его в сарай. Раньше там была мастерская моего покойного мужа, а теперь он пустует...

 

Лоуренс идет по дорожке к дому. Домик выглядит бедным и обшарпанным. Закатывает мотоцикл в сарай.

ЛОУРЕНС: Хороший дом, мэм.

ЖЕНЩИНА: Я продаю его. Уезжаю к сыну, в Австралию...

 

***

Сельская гостиница в английской глубинке.

Подъезжает автомобиль. Из него выходит Шарлотта.

Шарлотта поднимается по скрипучей винтовой лестнице, идет по коридору, стучит в дверь.

 

ШАРЛОТТА: Мистер Росс! Это я, откройте!

 

Дверь распахивается. На пороге Лоуренс. Он пьян.

 

ЛОУРЕНС: О Боже! Миссис Шоу! Как вы меня нашли?

ШАРЛОТТА: Это было нетрудно.

 

Протягивает ему газету.

 

ЛОУРЕНС: Шакалы. Я бы их расстрелял. И совесть  бы меня не мучила.

ШАРЛОТТА: Простите, что нарушила ваше уединение, мистер Лоуренс. Но ваше последнее письмо...

ЛОУРЕНС: Забудьте о нем. Я не собираюсь доживать до старости, но надеюсь умереть своей смертью...Вот... Жду, что решат насчет меня наши генералы... Миссис Шоу, почему они так безжалостны? Я ведь не прошу ничего, кроме права стать другим человеком... Полковник Лоуренс должен умереть... Он сделал слишком много гадкого на своем веку, он лгал, предавал, обманывал...убивал...он ничтожное животное, лицемерная и гнусная тварь... великий обманщик, жалкий графоман.

ШАРЛОТТА: Ваша книга имеет большой успех.

 

Кладет на стол том в красивом переплете.

 

ЛОУРЕНС: А-а-а... книжка для мальчиков... с картинками...

ШАРЛОТТА: Вы слишком много выпили.

ЛОУРЕНС: Смертельную дозу виски. Хотите?

ШАРЛОТТА: Нет, спасибо.  

ЛОУРЕНС: Я хочу мира и покоя... Я хочу купить дом... Мой мотоцикл сломался...

ШАРЛОТТА: Слава Богу! Шоу написал адмиралу. Я думаю, вам разрешат вернуться в армию.

ЛОУРЕНС: О-о, миссис Шоу, вы - ангел, ниспосланный мне Богом, но не стоило... не стоило так беспокоиться... я и сам могу похлопотать за себя... я не боюсь ни министров, ни бандитов, ни королей... Я боюсь только мух... В больнице Дамаска было полно этой нечисти...  Они жужжали так громко, что заглушали стоны умирающих...

 

***  ТИТРЫ: Дамаск, 1918 год

Солнце безжалостно ломится в пустые оконные проемы. Мертвые и умирающие лежат на железных койках. Над ними кружат тучи мух. Бетонный пол покрыт грязной жижей.

По лестнице поднимаются пленные турки. Их босые ноги обходят самые глубокие и мерзкие лужи. Лица закутаны платками. В руках - лопаты.

Пленных конвоируют арабы. Их возглавляет Лоуренс.

 

ЛОУРЕНС: Вы двое - идите во двор, копайте могилу. Надо вынести отсюда трупы.

 

Люди покорно и устало начинают действовать.

Во дворе копают могилу.

Покойников волокут на рваном одеяле. Многие трубы обглоданы крысами, которые с писком разбегаются из-под ног.

Лоуренс стоит у окна, наблюдая за работами. Его лицо закутано платком, видны одни глаза.

Тела сбрасывают в общую могилу. Засыпают известью.

 

К госпиталю подходит британский офицер.

Двое пленных волокут по проходу еще одно тело. Лицо трупа закрыто коричневой тряпкой.

Офицер входит во двор госпиталя. На его лице - гримаса отвращения.

 

ОФИЦЕР: Эй, что здесь происходит? Немедленно прекратить!

 

Пленные нерешительно останавливаются.

Лоуренс направляется к двери.

Из-под лохмотьев трупа с закрытым лицом, падает на пол амулет - осколок древнего кувшина с фрагментом орнамента.

Лоуренс наступает босой ногой на осколок, нагибается... Подбирает его с грязного пола.

 

Во дворе.

 

ОФИЦЕР: Кто тут главный, в этой мертвецкой! Эй!

 

Лоуренс спускается вниз, по лестнице. Впереди его  двое пленных волокут труп с коричневой тряпкой, наброшенной на лицо. Лоуренс не отводит от него взгляда. Он кусает губы. Осколок впивается в ладонь...

Лоуренс выходит во двор.

 

ОФИЦЕР: Эй, парень! Ты понимаешь по-английски?

ЛОУРЕНС: Чем могу служить, сэр?

ОФИЦЕР: От твоих мертвецов воняет по всей улице.

 

Не слушая офицера, Лоуренс подходит к телу, лежащему на краю могилы. Срывает коричневую тряпку.

Но у трупа нет лица - его съели крысы.

 

ЛОУРЕНС  (офицеру): Значит, так было угодно Аллаху, лейтенант.

ОФИЦЕР: Скотина.

 

С оскорбленным видом покидает двор госпиталя.

Лоуренс стоит у могилы. На его ладони - осколок древнего кувшина. Тот самый, который он подарил когда-то Дахуму...

Могила быстро заполняется. По трупам бегают крысы.

 

ЛОУРЕНС: Нет... это не он. Ничего общего. Господи, это ошибка. Ошибка. Нет.

Автомобильный гудок. К госпиталю подъезжает открытая машина. В ней сидит Насир и несколько британских офицеров.

Лоуренс садится в машину, рядом с шофером.

Около гостиницы в Дамаске - ликующая толпа.

Подъезжает машина. Лоуренс встает, всматривается в лица людей. Народ кричит что-то нечленораздельно-приветственное.

Лоуренс  жадно обшаривает глазами толпу, словно ищет кого-то.

 

***

 

В  номере сельской гостиницы.

Шарлотта стоит у окна. Лоуренс допивает виски и ставит стакан на стол.

 

ЛОУРЕНС: Я ждал его еще несколько дней...  А потом, мне сказали, что  вся его семья умерла от тифа... Прелестная трагедия, не правда ли?

ШАРЛОТТА: Вы судите себя слишком строго.

ЛОУРЕНС: Вы не знаете, что я наделал... я толкнул этот камень... я поднял эту волну... Об этом узнают наши потомки... Их ждет война, долгая и жестокая...

ШАРЛОТТА: Ваш оракул сидит в бутылке.

ЛОУРЕНС: И  все это... из-за него...

ШАРЛОТТА: Я знаю. Вы хотели дать им свободу и независимость.

ЛОУРЕНС: Нет. Я хотел его найти... А он умер... В грязи и вони... многие так умирают во время войны... смерть от пули - чистая смерть... я мог бы застрелится... но его смерть была слишком ... безобразна... я не поверил в нее... я ждал его и боялся искать... не хотел услышать правду... Никто не хочет знать правду...... не знаю...  Война - это безумие... Нет ничего на свете, ради чего стоит воевать.

    

 

АНГЛИЯ

Маленький сельский коттедж.

Подъезжает машина. Лоуренс встречает гостей у порога. Шарлотта и Шоу нагружены свертками  и коробками.

 

ШОУ: Это подарки на новоселье.

ШАРЛОТТА: Несколько абсолютно ненужных вещей...

ШОУ: Мы наконец освободили чулан.

ЛОУРЕНС: Благодарю вас. Я счастлив. Прошу вас.

 

Они проходят в дом.

 

ЛОУРЕНС: Еще многое надо сделать...

ШАРЛОТТА: Тут очень мило.

 

Шоу распаковывает одну из коробок. Там – граммофон.

 

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу!

ШОУ: Я надеюсь, он работает. Давайте попробуем?

 

Ставит пластинку. Крутит ручку..

 

ШОУ: Эту пластинку мне привезли из России.

 

В маленьком домике Лоуренса раздаются звуки “Интернационала”. Хор поет по-русски: “Вставай, проклятьем заклейменный...”

 

ШОУ: А? Каково? Работает!

ШАРЛОТТА: Да, это воодушевляет. Это заменило им наши старомодные псалмы.

ЛОУРЕНС: Они предпочитают молиться Марксу.

ШАРЛОТТА: А Ленин и Троцкий - пророки его...

ЛОУРЕНС: Я был пророком, это очень хлопотно.

 

Шарлотта ставит пластинку. Это джаз. Лоуренса передергивает.

 

ШАРЛОТТА: Вам не нравится?

ШОУ: Дорогая, ты хочешь, чтобы вся округа сбежалась на танцульки?

ШАРЛОТТА: Почему бы и нет? Мистер Лоуренс, вы не любите джаз?

ЛОУРЕНС: А вы любите фотографироваться?

ШОУ: Дорогая, мы стары для всего этого...

ШАРЛОТТА: Может быть...

 

Снимает иглу с пластинки.

 

ШОУ: Как поживает Зверь?

ЛОУРЕНС: О, прекрасно! Хотите посмотреть на него? Миссис Шоу...

ШАРЛОТТА: О, ради бога... Идите к своим игрушкам. А я займусь своими.

 

В сарае, переделанном под гараж.

Шоу касается пальцами вмятины на крыле мотоцикла, вопросительно смотрит на Лоуренса.

 

ЛОУРЕНС: Ерунда. Занесло на мокрой дороге.

ШОУ: Вы были пьяны?

ЛОУРЕНС: Конечно! В трезвом виде я к нему и подойти боюсь! 45 лошадей и все до одной бешенные! Но если бы знали, каким послушным он становится на скорости 120 миль в час! Он летает, как птица! И падать с него не больно... Это лучший подарок у моей жизни. ШОУ: Вы когда-нибудь свернете себе шею.

ЛОУРЕНС: Это неплохая смерть.

ШОУ: Да... если повезет, вы умрете сразу. Если не повезет – останетесь калекой до конца дней своих. Будьте осторожнее, Нэд Лоуренс... Знаете, я все-таки предпочитаю называть вас так...

ЛОУРЕНС: Не беспокойтесь, сэр, я  предельно осторожен... До военной базы тут пять минут по хорошей дороге. Только успеешь разогнаться, – уже пора тормозить!

ШОУ: Скажите мне, Нэд... Мне кажется, я  имею право задать вам такой вопрос, – почему на этот раз вы взяли мою фамилию?  Кто надоумил вас стать Томасом Эдвардом Шоу?

ЛОУРЕНС: Это вышло случайно... Я ждал приема в министерстве. Листал какой-то справочник...

ШОУ: Вы отвечаете, как писатель.

ЛОУРЕНС: Спасибо.

ШОУ: Вы должны писать, а не копаться в моторах.

ЛОУРЕНС: Почему вы так думаете?

ШОУ: Я прочел вашу книгу. Вы прекрасно пишите о всякой мерзости – о войне, убийствах, насилии обо всей этой гадости, от которой человечеству неплохо было бы избавится...

ЛОУРЕНС: То, что я написал – это еще не вся правда. 

ШОУ: Я знаю, знаю... Историки докопаются до того, о чем вы умолчали.

ЛОУРЕНС: Есть вещи, о которых не знает никто.

ШОУ: Так напишите о них!

ЛОУРЕНС: Мистер Шоу! Сэр! Вы же сами призывали меня к осторожности! Это же опаснее, чем крутой поворот на скорости 120 миль в час на мокрой дороге!

ШОУ: Вы боитесь?

ЛОУРЕНС: Нет. Я рискую в другом месте. Не за письменным  столом.

ШОУ: Значит, вы не знаете, что такое настоящий риск. И подлинная смелость. Пойдемте, а то Шарлотта в одиночестве осквернит вашу келью варварской музыкой...

 

Сумерки.

Шарлотта и Шоу уезжают.

Помахав им вслед, Лоуренс возвращается в дом.

 

Собирает посуду. Уносит на кухню. Моет ее.

 

Ставит пластинку. Музыка. Она будет продолжаться до конца этой сцены.

 

Лоуренс поднимается в спальню. Ложится на кровать. Смотрит  в окно, потом на стену. Там – рисунки и фотографии. Среди них – фотография Дахума.

 

Лоуренс встает. Идет в соседнюю комнату. Подходит к столу, вытаскивает оттуда старый блокнот, ручку. Пишет.

 

Бросает на стол несколько запечатанных писем.

 

Достает из стола сверток. Разворачивает. Там – револьвер.

 

ДОРОГА.

Машина Шоу едет по дороге. На небе сгущаются тучи.

 

Из ворот военной базы выходит молодой солдат – тот самый, который когда-то заступился за Лоуренса в казарме. Идет по дороге. Насвистывает. У него прекрасное настроение.

 

 

В ДОМЕ.

Лоуренс чистит револьвер. Достает коробку с патронами. Открывает ее.

 

ДОРОГА:

Падают первые капли дождя.  Солдат ускоряет шаг, потом – бежит. Летний дождь, сильный и теплый, обрушивается на землю стеной.

 

В ДОМЕ

Лоуренс вынимает патроны из коробки. Заряжает револьвер.

 

ДОРОГА:

Солдат подбегает к зеленой изгороди, поворачивает к дому. Он уже успел промокнуть до ушей.

 

Он подходит к приоткрытой двери коттеджа. Поднимает руку, словно хочет постучать…

 

В ДОМЕ.

Лоуренс взводит курок.

 

Солдат заходит в дом. Привлеченный звуками музыки, поднимается на второй этаж.

 

Лоуренс встает, поворачивается лицом к окну, прикладывает дуло к виску. У него спокойное, умиротворенное лицо.

 

Солдат  поднимается на площадку второго этажа. Видит Лоуренса, стоящего к нему спиной и готового спустить курок.

 

Бросается к нему, хватает за руку, вырывает револьвер из тонких пальцев.

 

Лоуренс с хриплым криком бросается на него, пытается схватить за горло, отобрать револьвер.

 

Солдат выбрасывает револьвер в окно. Стекло вылетает, один из осколков впивается в руку Лоуренса. Солдат бьет Лоуренса в лицо, разбивая нос и губы.

 

Лоуренс падает на кровать. Патефонная игла съезжает с дорожки. Музыка начинает «заикаться».

 

СОЛДАТ: Что выдумал? Свихнулся?

 

ЛОУРЕНС: Виноват…

 

Он вытаскивает из ладони осколок и, задыхаясь от истерических рыданий, прижимает к губам окровавленную руку.

 

Солдат подходит к кровати, протягивает руку, словно хочет погладить Лоуренса по голове, но тот с хриплым визгом отшатывается, закрывает голову руками, сворачивается в утробной позе.  

 

СОЛДАТ: Идиот несчастный.

 

Солдат подходит к граммофону, подталкивает иглу. Музыка продолжается.

 

Лоуренс  слушает ее, пытаясь улыбнуться разбитыми губами

 

ЗТМ

КОНЕЦ

 

ноябрь-2001 - май 2002

    ..^..


Высказаться?

© ЮЛИЯ ГЛЕЗАРОВА