Вечерний Гондольер | Библиотека


авторы


Ратьер

 

  •  Александр Кабанов
  •  Диана Эфендиева
  •  Квадратов
  •  Валерий Прокошин
  •  Изяслав Винтерман
  •  Елена Элтанг
  •  Давид Паташинский
  •  Геннадий Каневский
  •  Павел Чесноков
  •  Борис Панкин
  •  Светлана Бодрунова
  •  Елизавета Михайличенко
  •  Лар
  •  Игорь Караулов
  •  Олег Горшков
  •  Стася Зонова
  •  Серхио Бойченко
  •  Postoronnimv
  •  лафит
  •  Ася Анистратенко
  •  Скиталец
  •  osh
  •  Мурена
  •  Иван Роботов

 



Александр Кабанов 

СОН 

Пепельно и на душе - богодельно,
пишется - слитно, живется - раздельно…
Парус белеет конкретно и чисто,
клоны вращаются в отчих гробах.
Снится красивая крыса - Отчизна
с краской томатной на тонких губах. 

Ей предлагают себя на обеды -
пушкинофобы и лермонтоведы.
Милые, я вас молю:
с язвой боритесь и пляскою Витта,
опыты ставьте, но не отравите -
лабораторную крысу мою! 

Осип Эмильевич, как Вам живется?
Что ж Вам крысиная песнь не поется,
сколько стихов не готовь? 

Жесть, или жизнь разгрызая капризну,
подстережет мою крысу - Отчизну
страшная крыса - Любовь… 

18.11.03 

*** 

Бертолетовой соли щепотку -
не прогневать кухарок Невы.
И полтинник на царскую водку
для моей золотой головы. 

Смесь желания и желатина,
высверк лезвия на рубеже, -
где безумная эта картина
отразилась в кухонном ноже. 

Среди всяких кровавых работин -
нет поэта, честней мясника:
и в тумане дрожат подворотен 
негритосины окорока. 

Петербург, мой наставник, наместник,
вот Архангел подносит трубу…
Не спеши. И спасибо за крестик,
нарисованный йодом на лбу. 

17.11.03 


    ..^..




Диана Эфендиева 

*** 

Всего понемножку:
Тепла, освещения, сладкого чая...
Дитя на окошке,
Ладонь под щекою, ногою качает... 

Качает веревку
Звонарь на высокой своей колокольне.
Вора и воровку
Качает на пьяной дорожке окольной. 

Качаются спицы
Мелькающей черной пролетки, кибитки.
И птицы, и птицы,
Которых сегодня на ветках в избытке. 

В ночи торопливо 
Фигура к другой одинокой фигуре качнется.
И так сиротливо 
Закончится что-то, и что-то иное начнется...


    ..^..




Квадратов 

*** 

как-то нелегко
холодно
сделайте укол
в голову
стану я опять
маленький
буду рисовать
сабельки
проколю больших
стрелами
а карандаши
белые  

*** 

Замерзли лужи на заре, такой мороз.
Водитель хмурится, скользит мусоровоз,
Он дворника зовет, он на него бранится -
И вот из дворницкой взлетает, будто птица,
Дородный Фахрутдин, разбрасывая соль -
Водитель соли рад, благодарит клаксоном,
Из форточки клянут суккубов и масонов, 
И лишь дворовый пес, заслышав си бемоль,
Зевает, щурится, старательно поет -
Он знает, где укрылся новый день, и вот
Уже под досками его находит сходу, 
За крылья волочет в морозную погоду.
Потом еще куранты бьют. Вперед.  

*** 

можно ответить - нет, можно ответить - да
если простит вода, в окна войдет земля
розовый колчедан, стертые вензеля
камешком в сапоге солнечная руда 

лучше не говори, лучше - лицом к стене
слушать чужие сны, в каждом рисунке – снег
в каждом стакане - лед, сладок ученый яд
думали – недолет, видимо, не простят  


    ..^..




Валерий Прокошин 

Это море в марте 

Это море в марте вкусней мартини. Чайки в раме неба, и мы в картине, снятой Пьером Паоло Пазолини. Я не Мартин Иден, но кто докажет, если солнце - в море, а рама - в саже. Мы одни с тобою в пустом пейзаже. Полдень катит волны на берег адский, воскрешая жизнь, как считал Вернадский. Дикий пляж расстелен, как плед шотландский. А у моря голос конкретно бычий. Так бывает ранней весной обычно, если акт любви перешел в обычай. Если б знали вы, как мы здесь кончаем, обжигая горло горячим чаем - с лунной долькой марта, под крики чаек. О, как горько плачут земные птицы над любым кусочком небесной пиццы! Мы и после смерти им будем сниться. Мы и сами птицами раньше были, только вы об этом забыли или... Нас еще при Чехове здесь убили. Не зови по ихнему, что за глюки на краю отлива, в краю разлуки. На хера нам нужен их шестирукий. На хера нам русские отморозки. К нам летает дымом из папироски шестикрылый наш Серафим Саровский. Это море в марте, как в мармеладе, где-то рядом рай на змеином яде. Где я только не был, а вот в Гренаде...

    ..^.. Изяслав Винтерман *** "Я дышу сквозь тростинку на самом дне…" Г. Каневский Я почти не дышу, я на самом дне. Мотыльками порывы света. Я – ничто, в понимании, что – нигде, и что песенка спета. Спета! Плавниками уже онемевших губ вслух цежу еще воздух бледный. И слезами блестящими лгу, как лгут перед вечностью или бездной. Но часы как-то медленно в такт идут, сонно пчелы жужжат на раме, застывая, как-будто уже не тут звук их слышен, а в небе, в яме, где почти не дышу я на самом дне, и сквозь темень смотрю, сквозь воду. И стеклянные капли блестят на мне разноцветно – в лицо восходу. разрываясь в лицо восходу. *** Я смеюсь, как забывчивый средний класс, над историей собственной... Красный глаз заходящего солнца уснуть не даст. Сорок лет - не осадок, защитный пласт. Я смеюсь - с медной пеной у синих губ, и, как перышко, легок мой ледоруб. Я еще напишу вам на досках руд: как достал меня этот урод. Он – труп! Ничего не потеряно – жизнь одна. Так, коньячная сырость в глазах без сна, отражающих только разрыв пружин под шагреневой кожей – о, сукин сын, – это старость поэта, осенний класс, Рим, забывший о месте в одном из нас, отстающая память и смерть в себе, пара строчек травинкой на злой губе. *** Темнеет. На листве заваривают вечер как на ресницах чай. Настояна слеза, зрачок увековечен и разворот плеча. Тела напряжены, их тьма едва коснулась. Изогнута душа. И легкая ее отражена сутулость в безумных антраша. *** Сижу на берегу, считаю волны. Пришла зима и – заморожен счет. Прозрачен мир, хрипит архангел: "Черт, достал твой грипп..." С ближайшей колокольни остатки птиц просыпятся на снег. Торчит листок заржавленной тарелкой. И мелкий снег – невысохшей побелкой. И не поднять, хоть плачь, замерзших век. Мне холодно здесь, на краю земли. Под коркой ледяной седою гривой – вода, которой быть к лицу игривой, считать песочек звонкий на мели. Я ощущаю синий, синий цвет, холодный свет, латающий пробелы. На берег мы сошли, как виноделы, но это было летом прошлых лет. *** "Хочу, чтобы стакан в руке, и я на льдине, налегке" А.Ровинский Потом припишут ностальгии: как я по улицам кривым, кривляясь, убегал от Вия в безумный Иерусалим; припишут морю, шуму моря в разгоряченной голове, кудрявой морде сикомора и каплям крови на листве; воспоминаньям Крыма, лета, холмов, сбивающих ряды, глазам прикрытым в море света, ресницам в капельках воды; тому что жил не там, не с теми, в своем плюющем – "вдалеке", и выбраной случайно теме: "один, на льдине, налегке."     ..^.. Елена Элтанг павломахия Й. что павлуша нынче плачешь все приелось толокном то ли в речку бросить мячик то ли девочку в окно на карниз ее поставить в фильдеперсовых чулках подтолкнуть ее перстами в спинку белую и – ах до свиданья фройляйн бетти do not bother do not ask дай вам боже наших встретить по дороге на дамаск вот лежит она сложившись пополам как дама треф а над ней горит оживший файер парковых дерев императорские шашни лютни башенки ключи бедный лютик день вчерашний не молчи же не молчи мидинетка дрянь хористка повернись на каблучке пресный привкус евхаристий на болтливом язычке полно бетти что стесняться удаляясь от земли нынче павел где же святцы мы запамятовали dedoublement напричитавшись с бедной лизой, отложишь книжку и – аминь. чужая комната эскизом той, прежней, чудится. богинь, что веретенце упустили, еще слышнее голоса. нет, показалось. пусто. силу прясть потеряли небеса. так власть свою теряет слово, где каждый слог перецелован. еще вишневей полоса на простынях у бедной лизы, погасишь лампу и - ни зги. и снег, что валится с карниза, ты принимаешь за шаги босые по полу гостиной простоволосых трех старух. звяк! веретенце упустили. нет, показалось. шкодит слух. сквозняк позвякивает шторой. который нынче день, который. один из двух. один из двух.     ..^.. Давид Паташинский рыбное утро Куда летит стеклянная плотва? Цыплят по осени зарезала братва. Я помню губы грустные твои, а на рассвете рубаи идет, как Марья, прямо по росе. Я так старался снова быть, как все, но не пустили острые края твои, о, Родина моя. А волк все помнит вкусное седло барашка памяти. И волны. И светло. Ассоциация - кастрация души. Не можешь петь - пляши, и обойдет тебя печальная стезя. А дважды в ту же можно, но нельзя обратно выйти, если не возник, а только намечается плавник. --- разломав сарай на обломки и искры досок гром вбежал по листве на небо обратно поле струилось как спинки свирепых ласок милые мои нелепые столбы верстовые ворох листьев сгорающий горьким дымом между прочим я знаю она живая этот щедрый дождь не считает капель газета на подоконнике намокает молнии неостановимый скальпель беру задумчивыми руками последние на конфеты потратив открывая калитку в доме напротив (я так и думал что он живет по-соседству) и снова вопрос столетья буду ли третьим и ветер листву очумелую в небе крутит настоящая осень сердца - Встретил странника в шляпе сырого фетра. Он молчал, головой поводя седою. Только морщин густая мелкая сетка улыбалась мне, потому что он пришел за собою. Потом он пил, тугой повернув затылок, косясь на меня, словно на неживого. Улыбка у меня на губах застыла. Затем, не говоря ни слова, он ушел, оставив меня, немого его молчанием. Вдыхающего неровно и часто воздух исчезающего иного. И висела, не падая, полупустая чашка. NOSтальгия (NOS - New Old Stock) Вам смешно, а я сам подписал свой пропуск. Сам приехал в эту унылую Палестину. Я, такой северный. Теперь кусаю себя за локоть, не доставая, естественно. Верно, и вам вестимо как устроено царство задатых девок, смешных пилюлей, принимаемых с пищей. Здесь, если пишешь, что бы еще ни делал, остаешься нищим. В смысле, даже запах пустой монеты повергает в состояние гроги. Но не от голода - этого тоже нету. Просто здесь правят чужие боги. И не мы сделали их чужими, затыкая небо подушками цеппелинов. Кто бы знал, право, откуда мы. Ты скажи мне. А затем повали на теплую койку. Сделай мне шишли с маслом. Оберни меня в ляжки свои тугие. Я все такой же, только еще опасней, если возьму ладони твои нагие. Где я? Что за столы и кресла? Что за, я извиняюсь, чресла? Что-то, верно, сдохло, или воскресло. Или ветер ищет пустое русло, чтобы гнать нас утром, как недозрелое сусло. Мне тепло здесь, но жить здесь, увы, невкусно. Так что - будет мне. Не изменюсь в лице я. А стихи - тоже мне - панацея. Я попадаю, даже когда, не целя, подношу свой орган, опухший от лишних мыслей, и, как спортсмен, только перебираю числа. Посмотрел вниз. Что-то опять повисло. Вам смешно. Этих буковок вереницу я пишу наотмашь. Профессионально тупо. Сам виноват. Сам попросил возницу бить ее по голове и крупу. Сам уселся. Весел был, и спокоен. Так о чем же я беспокоюсь? Впрочем, что это я. На кой им? Увез меня поезд.     ..^.. Геннадий Каневский *** Смешение дыханий частых. Над городом - круженье стай. Упорствуя в своих несчастьях, Не умирай, не воскресай, А, точно легкий шар воздушный, Лети меж женщиной и сном, Когда придут по наши души Со сковородкой и веслом. Они тебя в полете дивном Не опечалят, не сдадут. Лети меж женщиной и ливнем, Частично - там, частично - тут. Сквозь восходящих улиц сети, В оплывшей влаге дождевой, Одним лучом закат подсветит Текучий мир. Когда-то - твой. Анне Гершаник Там, где детство упрятано в синий сатин, И глядит из кустов косоглазый сатир На нудистский, на галечный пляж – Этот лепет высокий, что ангел рече, Этот слог, эта скрипка на юном плече – Как болезнь, как безумная блажь. Легкокрылая злоба летит над страной Перекрашивать тех, кто явился за мной, Перекашивать тысячи рож. Бесполезно, но все же – молитесь за нас. Угасает огонь, и словарный запас На мешочек с крупою похож. Эта девочка-слово и юноша-звук, К ним с рожденья протянуты тысячи рук – Испытать беззащитную плоть… Там, где впрок заготовлены страх и тоска, Где веревка, и пуля, и гвоздь, и доска, Им – не место, не место, Господь. Отведи их в нейтральные воды свои, Где белесое хрупкое небо стоит На пределе меж светом и тьмой – На пустынных волнах, Где кончается Керчь, Где качается хлебная корочка-речь, Как последний привет за кормой. *** Холмы за холмами. И снова – холмы. Холмы за холмами. И снова. А в то, что средь них существуем и мы, Придется поверить на слОво, А может быть – нА слово. Пристальный взор Какой-нибудь птицы из рая Заметит тела и угасший костер. Над морем холмов пролетая, Их можно принять за мираж, за обман, Игру бесконечного зноя, За птичий, пустой, авантюрный роман Про дикое племя людское. Мы были давно. И последний из нас, Возможно, приходит ночами, Птенцов шебутных, не смыкающих глаз, Пугать, чтобы меньше пищали И ведали тайну. Да пьяный орел, Тяжелый, осипший, усталый, Клянется друзьям, что на склоне нашел Невиданный след пятипалый. *** Свежая рыба у Яффских ворот. В небе - плавник: приношение Богу. День припекает, и плавится лед, И чешуя налипает и жжет, И засыпает душа понемногу. Свежая рыба, зеленая медь. Душу пятнает блаженная плесень. Хочется петь, но уже не успеть. Капает с неба тягучая смерть - Камедь и мед - заменители песен. Рыбник я. Рыбник. А то, что внутри - Строки пустые. Забудьте об этом. "Эй, подходите! Чешуйки пестры! Молоки! Жабры! Бочонки икры!" - Жизнь подпевает блестящим монетам. Створки тяжелые Яффских ворот. Нищим запас подаяния роздан. Входит и снова выходит народ. Ходит толчками ворованный воздух: Выдох - как выход, а вдох - будто вход.     ..^.. Павел Чесноков *** На рассохшейся скамейке - Старший Плиний. Дрозд щебечет в шевелюре кипариса ИБ вы на олимпе сдвинулись отупели от гипоксии вы укурились планом стойте не разрушайте мои помпеи не убивайте боги мой геркуланум вы поглядите там океан внизу и дальше гиперборея пустыни степи это же просто не выбирать везувий чтобы тушить окурки стряхивать пепел сомму приговорили я понимаю он уже мертв этот пахарь рыбак садовник - так причитал гай плиний секундус майор боги в ответ смеялись. как в дни содома *** женский род, родительный падеж, странника приблудного потешь он тебе подарит золотой и забудет накрепко о той дальней, не снимающей одежд, выбравшей винительный падеж     ..^.. Борис Панкин *** Холодно, как в аду. Д. Мурзин живи в ожидании марта, апреля, мая. зима тебя измотает, сомнет, сломает, вывернет наизнанку, загонит в кому, заставит взглянуть на многое по-другому, вынудит осознать непреложность стужи, выудит из подкорки животный ужас, страх перспективы не дотянуть, не выжить - поскольку ты измочален, истошен, выжат, чуждою волей исторгнут в пространство лимба, в котором тебе остается - издохнуть, либо ждать избавленья, в точку себя сжимая - тянуть до начала марта, апреля, мая. *** листом осенним упадаю в снег. холодный синий и заиндевелый. и что со мною ты теперь не делай - топчи, стучи, пинай пустое тело, - я не отвечу потому что слёг. листом осенним падаю в сугроб. мне мнемозина прописала спячку. мне амнезия друг и брат, и врач, но не бей так сильно - тело не бревно, скорей потенциальный корм для рыб. ...когда весна взломает панцирь льда, набрякший лист продолжит погруженье в небытие. холодная вода все поглотит - ни тени, ни следа, ни раздраженья.     ..^.. Светлана Бодрунова сестре это каждое утро, это долгие годы длится: сколько мне, блин, под дверьми тут еще молиться, алина, мне уходить, мне надо накраситься, выйди уже из ванной, выйди из ванной, оторви свою задницу от дивана, делай же что-нибудь, делай, так всю жизнь пролежишь без дела, а она отвечает: поменьше бы ты... болтала, больше бы делала; посмотри, я легко одета, мои руки тонкие, кожа не просит еще апдейта, я цвету, у меня нет глаз, чтоб учиться бояться мира, покорми меня, я голодная, если ты меня не кормила; не ругайся, не измывайся, я умру от твоих ироний, кто ты есть, чтобы знать и судить о моей трехгрошовой роли, да, ты каждое утро ждешь меня возле ванной, но я та, которая не предаст тебя целованьем, подожди, пять минут не время, не рвись - сорвешься, раньше выйдешь и раньше судьбе своей попадешься, не оставь меня, не кричи на меня, дура, дура, я с рожденья по части силы тебе продула, я одно могу: я тебя бесконечно тоньше, вот, я вышла к тебе, я люблю тебя, я люблю тебя. - я тебя тоже. фанайловой 1 Hi darling, up there it's gonna be windy. А внизу ничего не видно, девочка Венди, Темнота застилает дома, над которыми ты скользишь, Колокольчик врывается в ветреный твой пейзаж. Раскрываются окна, ругаются люди, смеются дети О любимом твоем, о бандите твоем, садисте, Эгоисте, внизу ничего и вверху совсем пустота, Говорила же мама, не ходи гулять без пальто, Оставляя бессонницу ночевать за тебя в кровати. Говорю тебе: хватит, ну-ка иди сюда, вот тебе, вот тебе, Вот тебе целый мир, бесконечный слепой повтор, Лучше которого, хуже которого, иначе которого Нет и не будет. 2 Но как же пятка любимого, за которую я держусь, И горжусь, и стыжусь, и ваще непадецки так завожусь? Потому и вожусь с ним, эгоистом, бандитом, богом, Чтобы было откуда отсчитывать семь миль под топливным баком; А моя бессонница портативна и так умна, Что всегда вернется, как собачка, вернется, oh my weak Thinkerbell, ко мне - Колокольчиком в голове, ступней, сливающейся с облаками, Хронокомпасом, говорящим, что от дома так далеко мы… Моя слабая, храбрая Thinkerbell, там вдали наступает день, Я люблю тебя больше всех, золотая моя Динь-Динь: Ты мой внутренний враг, ты посветишь - я онемею. Даже Питер тебя не поймет так, так я тебя понимаю; Я люблю тебя больше всех - это значит, никто вот так Не возьмет тебя в руки в розовеющей высоте, Не отпустит пятку любимого, улетающего впопыхах, Не задушит тебя, немолчную, с первым утренним петухом, Чтоб никто не сумел вернуть неуместное в жизни - к жизни, Неподвластное смерти - смерти, ибо нет ничего ужасней, Чем лепечущий в недрах голос, колокольный звон для одной На небесном дне у порога дня - и любимый, какого нет, Нет и не будет. 15 ноября 2003, самолет Лондон - Петербург     ..^.. Елизавета Михайличенко * * * Не заслужив воды, получишь камни, нагретые войной. Где б ни была. Тогда — любовь, а это просто мания. Звенит стрела — направлен вектор силы в то лоно лжи, которое рождает хоть красивые, но муляжи. Не заслужив мечты, получишь кофе. Партнер, партер. Все реплики знакомы. В небе — корпия, на лицах — мел.     ..^.. Лар * * * где пиво зубами стучит о стакан где снег выпадает как зубы во сне где лето слетев выпадает во снег где берег от стужи застыл истукан клаксоном гудит вытяжная труба залив шепеляво играет губой под пеной пивной шелестит шарабан и мчится и метит в железный прибой чарует челеста у моря в горсти замерзшей капелью игриcтой икры младенцы летают и воздух хрустит от крыльев крахмальных от ангельских крыл     ..^.. Игорь Караулов Времена года Августа поблекшие виски, На кусте пригретая ворона, А потом – сжимаются тиски Клавдия-Тиберия-Нерона. День за днем во мраке и тоске, Впереди веселье, сыто-пьяно. Красной лапой треплет по щеке Ледяной простор Веспасиана. Но и эта власть не на века: За внезапной оттепелью Нервы, Изводя имперские войска, Расцветают умницы и стервы. Летним солнцем выжжена страна, Где паслись зимующие раки. Вся земля уже покорена, Остаются Парфия и даки.    Шхеры Подводная лодка разбилась о быт, исследуя шведские шхеры. Напрасно винты ковыряют гранит, ломая края и карьеры. Шпионская миссия тем тяжела, что неба не видно над нами. К тому же и лодка свое отжила, свое отмахала винтами. Она с облегченьем ложится на дно, ей майна милее, чем вира. Нам надо бы в порт возвратиться давно, с момента Ништадтского мира. Небось, уже ноту направили в МИД о том, как в холодном заливе над нами смыкается красный гранит, гниющий гранит рапакиви.  Опять зима Волчара-вечер зол и сер, Плащи под окнами, как мыши. «Собака Баскервилей, сэр» – Произнесем как можно тише. О блюдце ложечка звенит, Вцепилась в маятник минута. Кто был убийца, кто убит – Неинтересно почему-то. Никак не вяжется в строку Звериный корень, волчье лыко. Волчара-вечер начеку: Ждет снега первого, как крика Младенца – взять и уволочь В сырой осинник за ограду Свою слепящую награду, Неважно – сына или дочь.      ..^.. Олег Горшков *** Не сложится. Не сладится. Не слепится. Такая неизбежность в этом “не”, Железная, Что сущая нелепица Воображать обратное. Больней, День ото дня, из ночи в ночь, больней, Сквозь зябкий космос чуждости, С испугом, В который раз читать в глазах друг друга: Она – нужна тебе… Ты – нужен ей… Твой ближний круг зашепчет горячо: "Зачем стирать ярмом до крови шею? Ему теперь бы зиму, Белошвею, В подруги, Ей бы крепкое плечо В подмогу – Всё разумней и нужней, Чем тот, что пусть нежней, Но ненавистней"… А осень черной пропастью нависла Над городом - Ни зги не видно в ней. Не слепится. Когда-нибудь копить Всю боль необходимости друг другу Не хватит больше духу. Ты в калугу, В любой саратов, В глушь любую, Быть Или не быть там, Скроешься из глаз, И будешь избывать себя, иуду, Беспамятством, Похмельем беспробудным, Минувшее отбросив, как балласт. Она тебя, конечно, не найдет - Ни к Рождеству не сыщешься, ни к Пасхе. И неминучей, гибельной развязкой Избытое однажды наплывет…     ..^.. Стася Зонова *** на границе воды и льда отраженья сооружений, разбегаются города в постоянном, как дождь, движенье; с неба сыплется злая соль, краской плачут леса и рощи, набегает на берег боль, замерзая в зелёной толще; лепит снег на ладонях луж насекомых, и рыб, и бестий между "где ты?" и "почему ж?" провалиться б на этом месте     ..^.. Серхио Бойченко * * * оле хохловой. по мне и виноград не сладок по-над невой дворцовою я не достану ленинградок за кованой оковою. их лапок с пальцами длины когтистой и готической и ощущением вины почти паралитической. с лопатками худыми их с ирландскими их вихрами с порочными ихь либе дихь и прочими их играми. со взглядом их промежду блять под свитером, под стрижкою когда играть им, умирать нестреляным мальчишкою. когда им утром новый день не по нутру, но по сердцу когда им бабочками в тень самим в гербарий просится. 14 ноя 03 *** мой серый, мой воробышек, цветы несу я в клюве, а доходят ветки течет нева как символ красоты чухляндии роскошные нимфетки. я целовал тебя куда хотел в открытое пальто и в шеи трубы и если я смеялся и потел то это ласки были. или были слишком грубы. вечерний кот и кофе у камина романсы затянувшая сума и приходящая по вечерам бамбина сводящая обоих нас с ума. 15 ноя 03     ..^.. Postoronnimv *** Сколько было молитв - только бога зови - не зови, он не слышит тебя, как не слышат идущих по следу... Надо быть непрестанным. И небо уступит свои куполиные выси тебе - как дождю или снегу, как явленью природы, и трудное эхо потерь вдруг вернётся простым снегопадом и лёгкой зимою, и не то чтобы снам , но и яви не нужно теперь изменять очертанья того, что случилось с тобою, потому что - не страшно. И в Дании есть соловьи. Пусть кончаются спички, но к девочке мчится карета. Надо быть непрестанным и небо уступит свои куполиные выси - тебе, потому что ты знаешь ответы на такие вопросы, что кажется легче поднять мандельштамовский камень, но странная здесь невесомость.... *** Сколь боязно - столь зло и неизбежно зашелся снег - не хлопьями- крупою в мое окно, и мелкой перебежкой крутился бес - все время под рукою - сказать тебе, что осень - не навечно, и тьма желаний кончится, и снегом укроют наши судьбы, и колечко уже покрылось инеем, и следом придут покой, и, может быть, беспечность, и школьным мелом очертя окружность вокруг себя, мы сохраним, как млечность, рассыпчатость снежинок, и ненужность такой работы - увядать и падать, осеннюю палитру расставанья... А то, что начиналось снегопадом, как Млечный Путь - найдет свое названье.     ..^.. лафит * * * октябрь уж наступил сосед мой отряхает с колен труху с листвой что сверху порошит за лето всё пропил и вот он уступает отцовскую двуствол- ку просто за гроши хотя - чего бы для житьё без пистолета в этиловый угар процеженная жись и прахом вся земля вся порохом планета он вспомнил кандагар ложись кричит ложись адресату косогоры мои, окороты мои, огороды мои косоротые, что возьмешь в занык? – деревянный знак - промороженный злак за воротами. оглянись – простись, вознесись – окстись, что захлюпало там – парусиною? ах вороний край в нём кровей игра под наждак ветерка холстинного по снежку – прошпарь сонный инвентарь огорошь-хорош душу мутную а и ветра нет так собачий след пополам раскроит по утрени пустота в концах тишина в сенцах не мычит во дворах и не телится и долга зима и летит сама в завитки да завидки метелица     ..^.. Ася Анистратенко *** до свидания, юность. прощай, журавль. улетай, синица. мне не нужно крылатых, мне нужно к чему-нибудь прислониться, или сесть у реки на какой-нибудь камень, смотреть на воду. я сошла бы с ума, но безумие медлит насчет прихода. до свидания, юность. прости, твой лимит наконец превышен. я тянула его, как НЗ, столько лет, но запас мой вышел. это сердце стареет, то есть ветшает, то есть нищает, то есть - функционально, но более - не вмещает ни печали, ни радости... хрупкая норка, гнездо улитки, как-то все не по-детски, калинка-малинка, запру калитку, буду жить не любя, не губя, не вредя, никого не слыша. сердце тикает, время уходит, все глубже и тише, тише.     ..^.. Скиталец Магдала- блюз Тивериада. Тишь. Стекает в землю свет по капле. Последних светляков воздушная резьба по карме. От невзошедших звезд сгущается пора, что канет, Во мраке растворясь, как синяя гуашь в стакане... Лоно воды покрыто легким пушком Ветра ладонь над ней играет свой блюз. Чудится рябь. Ломкие струны ветвей Ветру поют, еле дрожа в глубине. Искрой огня – мы, этой чаши на дне. Приняли нас воздух, вода и земля. Мы не слышны. Тело и влага – одно. Ласковый жар не остужает волна. За острые зубцы цепляются лучи заката На дальнем берегу , оставшись в огоньков стоккато. Потянет изойти чаинкой в темноты настое. Но волосы у губ и пальцы по спине – листвою... Лоно земли сковано болью и сном. Неба ладонь тихо ласкает холмы. Тычется пульс в тающей кожи круги. То ли срастись- то ли душе отлететь..     ..^.. osh * * * * * потом – я выпивший сам себя кофе, по вене смывшийся аспирин – потом ты варишь меня как картофель до состояния пластилин; потом ты, в детство впадая, лепишь до первой крови меня – потом, как сердце в горле, как мякиш хлебный, как грошик – носишь под языком: а я на вкус, как зимой железо, прилип, приклеился и затих – потом ты ходишь по всем подъездам и самой храброю из трусих ты водружаешь меня на полку, как фотографию за стекло – а чтоб помучился долго-долго гремишь ключами в прихожей громко – и на прощанье целуешь в лоб. *** Безусловно, пора пресекать Превращенья этих вещей, Тёлка в тётку, девочка в дерево, Снег в салфетку и тому подобное. Для начала что предпринять? Ограничить себя собой: Выжми рифмы, отмени метафоры, Брось любовника, не пой в уборной. Кто со мною в ночи говорит? Я и днём с тобой говорю. Кто на этот вопрос отвечает? Отвечает, задавайте следующий! (с) Мария Степанова * * * * * … потом ей снится, что она кукушка, и, что ее подбрасывают вверх две девочки, которым очень скучно - и вот она кукует изо всех, летит, пока не падает на спину, а кто-то маленький, секретный из нее бормочется: "спи, девочка, ангинка, кровинка, дичка, птичье радио мое"; … потом она пытается смолчать, пока ее выводят на экзамен, пока ее ведут под образами, пока ее несут под небесами из офиса до дома и опять, и только эта сучка, точка, часть кукует в ней с закрытыми глазами, стоит, как оловянный, блядь, солдат под смолкшими настенными часами, молчит, горит внутри, как Жанна Д`Арк; … потом ей снится, что она мертва, и, что по ней по нтв реклама, потом ей снится, что она т(п)рава, что больно в животе внизу, что мама: потом она пытается понять - я сплю/не сплю, а кто-то сквозь меня прошептывает, шьет меня насквозь: "спи, девочка, я берег твой, авось" -- а понимает - просто это ночь, а вспоминает - просто это дочь проснулась и пришла к ним в спальню - и простосон становится реальным: что он теперь прошептывает двух кукушек, обратившихся во слух.     ..^.. Мурена * * * * * по тонким линиям руки она пройдет и не предскажет, и всем законам вопреки не наградит и не накажет, заставит долго, долго жить одним моментом, и поведет по тупикам иль постаментам. и сотни рун твоей руки, угодно богу, тебе предскажут в дураки одну дорогу. и ты уйдешь, ведь этот мир устроен просто – из неподвластных сердцу сил и из хаоса     ..^.. Иван Роботов КУПОЛА Колокола. Священных храмов крыши. В густой толпе юродивых мольбы. Хотим царя, назначенного свыше, Пусть хоть от бога, хоть от сатаны. Пустой брехни нагородили много О том, что есть, чего в помине нет. В стране рабов нельзя прожить без бога, Где нужен символ, фетиш, амулет. Нависло небо над Землёю плоской, И гвозди звёзд на куполе видны. Мы вперим взгляд в раскрашенную доску За упокой порушенной страны. Там правит бог придуманный, как прежде, И сатана вернул свои права - Скончалась нерождённая надежда, Разбившись головой о купола.     ..^..

Высказаться?

© авторы