Вечерний Гондольер | Библиотека
Авторы
Лиролего
•  СЕРГЕЙ БРЕЛЬ
•  АЛЕКСЕЙ КУЛЕШИН
•  КОНСТАНТИН КИПОВ
•  АЛЕКСАНДР КАБАНОВ
•  СЕРГЕЙ КОМЛЕВ
•  ЕВГЕНИЙ НИКИТИН
•  ВЕРА НИКОЛЬСКАЯ
•  ХЕЛЬГА ХЕРЕН
СЕРГЕЙ БРЕЛЬ
- А что твоя Испания?..

- А что твоя Испания?
- Пространства испытание,
прощанья серпантин,

горой горячей извести
изломы мысли вымостить,
познать, да не спасти.

Соборы в пальмах, обморок
фламенки, вялят окорок
карибского пути,

известия Валенсии,
зелёный Тахо – месивом
токующим в груди.

Твои холмы и хворости,
Колумбы, клумбы, пропасти –
о, не кончался б век!

Растрачена незрячими
и вся переиначена,
испанства цвет поблек;

но близость откровения,
эль греческого пения,
холста горячих рук

всё оправдает сызнова,
андалусийской ризою
покроет твой сундук.

Всем мельницам – по зёрнышку.
июньским беспризорником
тропой пронизан на-

сквозь, - время, твердь и отзвуки
латыни в шкуре ослика –
пыль римского рядна.

- Вернись в Толедо – рекрутом,
чтоб радугою в реку ту,
где мавританский рык,

где сходка Гойи с голубем
победой духа голого
является на миг.


АЛЕКСЕЙ КУЛЕШИН
Видно время пришло расставаться...

Видно время пришло расставаться,
Затеряться в небесной тиши.
Как непрочно короткое братство
Багровеющих листьев крушин.

Как не прочны слова-обещанья
Перед Словом, не знающим лесть.
Снега хруст. Да прощальные сани.
- Может, свидимся?
- Может. Бог весть .

И зацокает звонким копытом,
Неизвестной дорогой маня,
Звездный конь, одиночеством сытый,
Увозящий в разлуку меня.


КОНСТАНТИН КИПОВ
Обеденное

Увязнем за вязами на Поварской,
отыщем скамейку средь солнечных пятен,
накрошим печенья...
"окрашено!"...
спятим
от лета, от тела...
подышим Москвой...
увидим у голубя небо в зрачках,
на башнях замедлим движение стрелок,
под летнее lento лениво, несмело
отправимся лентой-рекой в челночках
беспечных желаний
меж облачных ив...
фонтаны фантазий – радетели радуг...

Обеденный отдых – обыденно краток...
Пора по работам,
к забытым заботам.
За жалюзи.
В жизни свои.


АЛЕКСАНДР КАБАНОВ
УЖИН СНА ТУРЩИЦЕЙ

Лая белая собачка, пива темный человек.
Вот вам кружка, вот вам пачка с папиросами "Казбек".
А теперь, садитесь рядом, вот вам слово - буду гадом,
обещаю, только взглядом...
Душный вечер, звон в ушах,
Всюду - признак божьей кары. Например, в карандашах.

К нам бросается набросок - андалузская мазня:
…сонный скрип сосновых досок, мельтешение огня,
балаганчик, стол заляпан чем-то красным…- Вот и я!
Будет вытащен из шляпы женский кролик бытия!

Без сомнений прикажите Вам зарезать петуха:
вудуист и долгожитель, он - исчадие греха.
Чесноком и красным перцем пусть бока ему натрут
золотого иноверца - в винный соус окунут!

Ведь внутри себя ужалясь, как пчела наоборот,
Смерть испытывает жалость, только - взяток не берет.
В красках - СПИД не обнаружен, будет скомканой постель.
А покуда - только ужин. Уголь, сепия, пастель.


СЕРГЕЙ КОМЛЕВ
СТРОФЫ

***
Лужа все меньше и меньше. Сегодня – на треть.
Как-то тревожно: кому же достанется Грэмми?!.
Только сначала – прибраться, кофейник согреть
и на контуженых ходиках выправить время.

Там, где с тобою мы значились – прочерк, дыра.
В небе – такая же: не затянуть, не заштопать…
И календарь набухает от слова «вчера».
И голоса за стеной переходят на шепот.


***
Мятое тело на голой тахте. Сквозняки.
Терпит крушение муха в початом рассоле.
То, что когда-то игралось в четыре руки
погребено под завалами на антресоли.

Можно, конечно, с соседом изладить дуэт,
Спеть с ним про зайцев, а после про яблони-груши.
Но поздновато. К тому же уехал сосед.
И метроном, что под ребрами, глуше и глуше…


***
Снова трамбует автобус свои закрома.
Птица восходит в зенит, как мечта богоборца.
Улицы, цокот прохожих, деревья, дома, -
все подморожено. Как при Царе-Миротворце.

Ну а вот чашку не склеить. Ты это судьбой
не называй, дорогая. Авансом – спасибо.
Речка – в мурашках. И медленно рваной губой
воздух глотает в садке непутевая рыба.

***
Хочется булочку с кофе, цилиндр и трость.
Чуточку акций и много-премного гламура.
В собственной спальне сегодня – непрошенный гость.
В спальне приятеля завтра – посланец Амура.

Хочется звать Теофилом седого Готье,
И с госпожой Бовари познакомиться ближе.
Только кругом не Монмартр, да и ты не рантье.
Так что лети как фанера над местным парижем.




***
В темень метнуться, покамест далеко шаги.
Ты не готов к обороне, тем паче – к атаке.
Так и наматывать в скверике этом круги,
как Одиссею вокруг ненаглядной Итаки.

Квелый фасад до последнего камня промок.
Не предвещает ничто нам гомеровой коды.
Замуж уйдет Пенелопа и сменит замок.
И безнадежно в дверях перепутает коды.


***
Нынче суббота. Последние звезды и сны.
Скоро рассвет прорисуется. Скоро – Благая.
Медленно – сквозь подземелие, сквозь пелены –
в сад она мокрый войдет, как свобода, нагая.

Ну а пока вся земля – опустевший вокзал.
Отменены расписания. Сутки вторые,
как Он оставил ее. И еще не сказал
в белых как солнце одеждах Садовник: Мария!..


ЕВГЕНИЙ НИКИТИН
Вижу: тянется ветвь

Вижу: тянется ветвь неуклюже,
рвет коры отсыревший корсет,
и топорщится в угольной луже
теплый, щуплый, соломенный свет,

по каемке бежит, по каемке,
как девчонки шальной язычок,
и внезапно ныряет в потемки –
черный пруд – торопливый зрачок,

где у старого графа-бедняги
стая ангелов и бесенят,
где лежат затонувшие шпаги,
что семейные тайны хранят…

Эх, вина – белена-белладонна,
к черту вешней тоски портвешок!
Я сегодня лицо и ладони
о ладони любимой обжег.

Поцелую медовые плечи
и сожгу золотую петлю.
Никогда никому не отвечу
на вопрос, почему я люблю:

это просто серьезная вера.
Верю: в лилии и лебедей,
наготу вороватого ветра
и беспечных, как звери, людей.


ВЕРА НИКОЛЬСКАЯ
Сентябрьский рай

Сентябрь c разлукой обручён.
В наряде цвета малахита,
Пурпурным золотом расшитом,
И в нимбе славы именитом,
Он не на праздник обречён.

Что этот миг, и час, и день?
Немые вехи измеренья,
А лист в замедленном пареньи,
Как вечный символ повторенья, -
Расцвет и гибель, свет и тень.

В стремленьи к сути бытия
Излишним грузом неизбежно
Спадут богатые одежды,
В клубок сожмутся боль и нежность,
Цены прозренья не тая.

Последних яблок урожай,
Пустые гряды, дождь по крыше -
Приют души, в огонь спешившей,
Чтоб жить и медленней, и тише.
Благословен сентябрьский рай.

Предвестьем полон мокрый сад.
Сулит он путь простой и длинный
С житейским умыслом невинным.
Горчит иной судьбой калина.
Скорбит разлукой листопад...


ХЕЛЬГА ХЕРЕН
Париж

Ни слезы, ни слова за душой,
Ни улыбочки на черный день.
Этот город вовсе не большой,
Как перчатку ты его надень.

Нежным всхлипом ты его вдохни,
Невеселым странником побудь,
Сеющим бульварные огни
В Сены обмирающую ртуть.

Помни, этот город не про нас.
Хоть любезен, да неумолим.
То, что он подарит и продаст
Все равно останется за ним.

Бытие по-своему решай,
Только задержи в нем до поры
Ресторанчик Саши Финкельштайн,
Стариков, играющих в шары.

Пламя молодого божоле
Выпей с тем, кем ты не дорожишь,
И попросит шепотом: «Налей…»,
Кубок ночи протянув, Париж
© Авторы