Вечерний Гондольер | Библиотека
Сергей Гулевич
Игра в рейтинг
Вадим Пашков

…Сегодня я снова попробовал пройти первый уровень сложности. Все как всегда. Программа предложила мне на выбор список из 24 человек – я должен был стать одним из учеников десятого-второго класса. Выбрал свое собственное имя. Еще раз бегло просмотрел список учителей. В прошлый раз был Борис Ильич, но он меня обломал довольно быстро. Не знаю, имеет ли выбор учителя какое-то значение на самом деле, но на этот раз я решил остановиться на Сергее Анатольевиче. И тут меня ждал первый сюрприз.
Вы решили сменить учителя. Для этого вам необходимо пройти собеседование.

Пройти собеседование Оставить старого учителя

Немного поколебавшись, я нажал на первую клавишу. Собеседование, впрочем, оказалось пустой формальностью. Беседовал, в основном, учитель. Он напомнил некоторые правила игры в рейтинг, я эти правила уже знал. После чего программа спросила, собираюсь ли я готовиться к первой контрольной (повторение материала 9 класса) или предпочитаю сберечь ресурсы. А может быть, хочу поразвлечься и поднять настроение? Ознакомился со списком развлечений и с удивлением обнаружил, что он существенно отличается от предложенного мне в прошлой игре. Впрочем, развлекаться я не собирался, так же как и готовиться к контрольной, ведь ресурсов на первом уровне было не так-то много.
Контрольная оказалась довольно сложной, и опять очень мало сходства с первой игрой. Тут, видимо, повлиял выбор учителя. К тому же времени было мало, а задач много. Да и программа вела себя не лучшим образом. Сначала она настойчиво предлагала пристально рассмотреть своих одноклассников. После третьего предложения я решил взглянуть на девочек, тем более, что в классе их было только 4. Больше всех мне понравилась Катя Крючкова. Она сидела на второй парте и самозабвенно трудилась над задачами, время от времени бросая через плечо быстрые взгляды в тетрадь своего соседа сзади, Артема Архарова.
Затем, когда я корпел над третьим номером, откуда-то справа пришла записка с незатейливым предложением осуществить обмен полученными результатами. Результатов, собственно, почти никаких не было, и я записку проигнорировал. Тем более что правилами предусматривалось весьма суровое наказание за бартер подобного рода. Это в том случае, если учитель тебя застукает. Похоже, однако, что Сергей Анатольевич застукивать никого не собирался. Он с отсутствующим видом листал какой-то журнал, время от времени на несколько секунд выскакивая в коридор. Вполне достаточно, чтобы передать листок на соседний ряд.
Постепенно в классе становилось шумно. К тому же все легкие задания я уже сделал, а задания потрудней (таких, увы, было большинство) производили удручающее впечатление. Например, неравенство (икс в одиннадцатой плюс 3 икс в третьей минус корень из 5 минус икс больше 2) я попытался решить, избавившись от корня. Корень перенес направо, двойку – налево… Короче, если вам это так уж интересно, то можете возвести обе части полученного неравенства в квадрат. Думаю, это доставит вам массу удовольствия.
В общем, к концу урока мой боевой запал был уже на нуле, так что окончание контрольной работы я воспринял почти с облегчением. После чего машина осведомилась, собираюсь ли я потратить часть ресурсов на изучение литературы или предпочитаю пообщаться с одноклассниками. Также я мог продолжить игру в ускоренном режиме, перейдя сразу к подведению итогов контрольной работы. В этом случае я лишался возможности частично восстановить потраченные ресурсы и боевой запал, но зато избегал риска нарваться на какой-нибудь незапланированный «сюрприз». Отчасти из-за этого, отчасти из-за желания поскорее узнать свои результаты я выбрал последний вариант.
Итоги оказались не слишком впечатляющими – три балла из восьми. По всем правилам это двойка. Небольшим утешением могло служить разве то, что в аналогичном положении оказалась почти половина класса. Если говорить точно, то мой рейтинг был шестнадцатым. Что особенно обидно, сами задачи, по словам учителя, не относились к разряду сверхсложных. А так напугавшее меня неравенство и вообще решалось в две строчки…
Далее Вадим Пашков на протяжении полутора страниц рассказывает, каким образом можно в две строчки решить вышеприведенное неравенство (прим. редактора).

Александр Капустин

Что за игра такая, если никто не может пройти первый уровень? Даже Лисенков. Про него, правда, ходили слухи, что летом он прошел. Потом его полгода нигде не было, так что я решил – да, прошел. Но началась третья четверть, и вот он, Лисенков, тут как тут. Я его спрашиваю: «Прошел?». Он начинает мяться, что-то объяснять…. Значит, думаю, не прошел, потому что если бы прошел, то тут и объяснять нечего.
А тут Трухин приносит дискетку – из Интернета, говорит, скачал. Дескать, полное описание игры на всех уровнях. И даже, говорит, ему рассказывали про одного парня из параллельного класса, что тот по этому описанию уже прошел первый уровень и скоро пройдет второй. Я того парня специально нашел на переменке – он на переменке всегда бегает курить в соседний дворик – и спросил: «Ну что, прошел?». Парнишка смотрит на меня как на идиота и, вижу, ничего не понимает. В общем, пока до него дошло, я весь пропах табаком, и на информатике у меня возникли проблемы. Потому что наша училка, как учует запах табака, сразу начинает кричать: «Что, Картошкин, опять накурился!». Ну, это она так кричит на Картошкина, потому что тот курит больше всех. Мне она, конечно, ничего подобного не сказала, а только всплеснула руками как раненый лебедь и грустно так молвила: «Неужто, Саша, и ты куришь?». А потом заметила, что у меня ботинки мокрые, и совсем прогнала с урока.
Ну, дискетку-то ту я у Трухина забрал. Странная какая-то дискетка. Во-первых, она не копируется. То есть копируется, а затем файл пропадает, когда пытаешься достать его из архива. Я сперва подумал: «Вот Трухин, гад, вирусом меня заразил!». Потом проверил и вируса не нашел. Попробовал открыть файл прямо с дискетки – все ok. Только странности на этом не кончились. Во-первых, оказалось, что это не wordовский файл, как я изначально предполагал, а некая программа, работающая в интерактивном режиме. Во-вторых, программа эта оказалась какой-то уж слишком любопытной. Сначала она спросила мое имя и возраст, затем стала выяснять, давно ли я играю в рейтинг. Часто ли я играю, какой наилучший результат показал за последние полгода, играю ли я в другие игры, если да, то в какие именно и т.д. и т.п. Вопросы сыпались как из рога изобилия, им не было видно ни конца ни края. При этом я ни на шаг не приближался к ответу на тот единственный вопрос, который интересовал меня, как, собственно, пройти хотя бы первый уровень игры в рейтинг.
Потеряв всякую надежду на малейшее взаимопонимание, я позвонил Трухину.
– Юра, – сказал я ему, – ты сам-то видел, что мне подсунул?
– Конечно, – уверенно ответил он, – А что я тебе подсунул?
– Да описание игры. Из Интернета.
– Ах, описание игры…. Ну и что, обычное описание игры… Постой, какой игры?
– Ты сам мне сегодня дал. Описание игры в рейтинг. Сказал, что скачал из Интернета.
– Ну да, скачал…. А, ты вот о чем! Нет, я сам еще не видел, но мне говорили об одном парне из десятого-первого…
– Да ничего этот парень ни о каком описании не знает. Я сегодня с ним разговаривал.
– Ну а от меня-то ты чего хочешь?
В общем, поговорили. Что ж, придется попробовать еще раз самому. Только я уверен, что есть здесь какая-то скрытая от глаз зацепочка. Скажу без ложной скромности, за последние два года я приобрел некоторый опыт разгадывания подобного рода шарад. Здесь главное – не суетиться. Спокойно, раз за разом, разыгрывай возникшую ситуацию, подмечай скрытые закономерности, отбрасывай тупиковые варианты. И еще. Некоторые думают, что успешно пройти первый уровень можно только под именем Бахаевой или Лисенкова. Чепуха. Я убежден, что выбирать необходимо только свое собственное имя. Будь ты хоть Хрусталев, хоть Северьянов. Я, впрочем, пару раз попробовал ради интереса сыграть за Бахаеву. Если честно, то ощущение не из приятных. Я против Риммы ничего не имею, но постоянно чувствовать себя девчонкой – это, скажу я вам…
Далее Александр Капустин весьма непрофессионально пытается охарактеризовать специфику женского восприятия некоторых обыденных ситуаций (прим. редактора).

Римма Бахаева.

Вы думаете, у меня есть время играть в Рейтинг? Конечно, нет. Но если вы сделаете отсюда вывод, что я в Рейтинг не играю, то вы ошибетесь. Конечно, играю. У нас в классе все играют. Только у меня нет времени смаковать игру так, как это делает Капустин, по десять раз записывающий и переигрывающий один и тот же фрагмент. Я стараюсь сыграть сразу и наверняка. Причем только под своим именем – не привыкла с кем-то делить ответственность, но и славу тоже. В самом деле, представьте, что мне удалось пройти первый уровень под именем, скажем, того же Капустина. Вся слава достанется, представьте, ему. Нет, сначала все будут меня расхваливать, типа: «О, Бахаева!», «Бахаева – круто!». Потом начнут выяснять, что да как. И все на пару месяцев станут Капустины. А примерно так через полгодика в памяти народной останется, что какая-то девчонка из десятого класса прошла первый уровень под именем Капустина. Только не подумайте, что мне эта слава так уж нужна, просто все должно быть по справедливости.
На этот раз мне тоже удалось выкроить часок для игры. Я зашла с того места, где остановилась вчера, когда предстоящая в реальном мире лабораторная работа по физике вынудила меня прервать продвижение по виртуальному миру как раз накануне третьей контрольной работы. На экране компьютера появился перепачканный мелом Сергей Анатольевич и поинтересовался, останется ли сегодня кто-нибудь на консультацию. Тон, которым было сделано это предложение, не оставлял нам никаких шансов ответить утвердительно. Примерно таким тоном радушный хозяин предлагает припозднившемуся и изрядно надоевшему гостю выпить еще чашечку чая, не преминув добавить при этом, что заварка, в общем-то, уже кончилась.
Пока я обдумывала сложившуюся ситуацию, на помощь мне пришел Юра Трухин (понятное дело, в своем виртуальном варианте, мало, впрочем, отличавшемся от варианта реального). Широко улыбаясь, он заявил, что у него имеется парочка вопросов, и если только учитель уделит ему несколько минут своего драгоценного времени, то он с радостью их озвучит. Поморщившись, как от зубной боли, Сергей Анатольевич согласился.
– Через десять минут начнем, – торопливо бросил он и быстро исчез, полагая, видимо, что через десять минут в кабинете никого не останется.
Однако учитель ошибся. Остались почти все. Пришлось и мне остаться ¬– я ведь твердо решила, что здесь, в игре, все должно быть как в жизни, а в жизни я бы осталась на консультацию, несмотря на очевидную безнадежность этой затеи. Короче, дальше все было как всегда. Юра выуживал откуда-то странные уравнения, явно не относящиеся к теме предстоящей контрольной работы, Викмар Чекан порывался их решать у доски, но Сергей Анатольевич предпочитал делать это сам, не без основания полагая, что так оно будет быстрее. Наконец, на свет божий появилась задача, продумав над которой минут пять, учитель безапелляционно заявил, что такую задачу известными науке методами решить невозможно.
– Скорее всего, здесь опечатка, – добавил он смущенно, – ладно, давайте закругляться. Больше ни у кого вопросов нет?
– У меня один вопрос, – раздался с первой парты голос Димы Северьянова, – что все-таки будет завтра на контрольной работе, скажите хотя бы примерно.
– Ну почему же примерно, – учитель пристально оглядел внезапно притихший класс, – могу оставить вам текст завтрашней работы.
Сергей Анатольевич пошарил в своей папке и извлек на свет божий два небольших бумажных прямоугольника с мелко напечатанным на них текстом. – Вот первый вариант, а вот второй. Можете ознакомиться, – и он шагнул к выходу.
– А нельзя ли всем раздать варианты, – бросил кто-то вдогонку, но учитель уже исчез.
В классе мгновенно возникла неразбериха, поскольку всем отчаянно хотелось поскорее завладеть драгоценными листочками. Но это была виртуальная неразбериха, мне же предстояло решить неожиданно свалившуюся на меня проблему: прервать игру или познакомиться с так неожиданно появившимся текстом контрольной работы. Дело в том, что по правилам я не имела возможности записать игру после того, как узнала условия каких-либо задач. Точнее, я могла это сделать, но, снова зайдя через некоторое время в игру, я обнаружила бы совсем другие задания. База данных у этой игры была воистину беспредельной, и задачи практически никогда не повторялись. Скорее всего, они были собраны со всех существующих в природе пособий. Итак, быть или не быть – вот в чем вопрос? Подумав пару минут, я решительно вошла в меню, нажала на клавишу «сохранить» и села учить уроки на послезавтра, поскольку завтрашний день решила целиком посвятить Игре в Рейтинг.

Дмитрий Северьянов

Весь фокус в том, чтобы заранее узнать задачки. Найти человека, который их решит, не составит труда. Да тот же Лисенков, если посидит подольше, одолеет любую. К тому же у меня на этот счет имеется особый план. Но об этом потом. Итак, вы, конечно, знаете, что во время контрольной работы записывать игру бессмысленно, поскольку задачки не сохранятся. Иногда я этим пользуюсь: если контрольная кажется мне слишком трудной, записываю игру и тут же загружаю ее заново. Но странное дело, машина словно что-то чувствует, и через мгновение на экране появляется тот же самый текст, от которого я, казалось, только что так ловко избавился. Я перезагружаю компьютер, снова сажусь играть – опять те же задачи. Начинаю всем звонить, с грехом пополам узнаю, как решить четыре примера из десяти, чтобы наскрести хотя бы на тройку, снова загружаюсь – задачи, конечно, совсем другие.
Но вчера Юра Трухин принес мне одну программку, которая, по его словам, решит эту проблему. Все просто: запускаешь эту программу, затем через нее загружаешь Игру, и дальше все идет как по маслу. И Сергей Анатольевич сам выложит текст контрольной работы на тарелочку с голубой каемочкой. После чего ты спокойно сохраняешь игру, идешь в школу, подваливаешь к Сергею Анатольевичу, и он тебе за пятнадцать минут решает контрольную, которую ты только что выудил у его виртуального тезки. Так-то вот!
В этом, собственно, и состоит мой особый план. Пройти первый уровень руками, точнее сказать мозгами, Сергея Анатольевича. Я и раньше пару раз подходил к нему с задачками из Игры. Он смотрел на меня как-то странно, дескать, Северьянов, и вдруг интересуется математикой. Но решения все же объяснял. Только мне эти решения все равно ни разу не пригодились, ну да вы и сами понимаете почему.
Но теперь, думаю, все будет по-другому. С утра запущу Игру через Юрину программу, выужу из учителя задание для контрольной, приду в школу, раздобуду решения – и все хоккей! Я даже спать лег пораньше. Хотя с вечера мне Викмар позвонил и позвал позаниматься ночным ориентированием. Ну, это у него секция такая – ночного ориентирования. Куда-то их с вечера забрасывают, и они носятся по азимуту в кромешной тьме. Говорят, кайф ни с чем не сравнимый. Правда, потом на уроках сильно спать хочется, ну да это ничего, нам не привыкать. Так вот, я давно просил Викмара, чтобы он взял меня на это самое ориентирование, но тут пришлось отказаться, слишком уж не терпелось мне поскорее опробовать Юрину программу.
Только ничего из этого не вышло. Потому что я все равно проспал. Программу-то я запустить успел, но впопыхах загрузил Игру с того момента, когда Сергей Анатольевич предлагает провести консультацию перед третьей контрольной работой. После второй работы я имел восемнадцатый рейтинг, что создавало весьма туманные перспективы на будущее, но времени было мало, поэтому пришлось оставить все как есть. Тем более, что консультация – прекрасный повод попытаться получить от учителя необходимую информацию. В общем, стал я играть. Тут, конечно, вылез Юра Трухин со своими вечными вопросами, конца и края которым не было. Хорошо, что Сергей Анатольевич как всегда куда-то спешил. Только он собрался закругляться, я подымаюсь с места и прямо в лоб спрашиваю:
– У меня один вопрос, что все-таки будет завтра на контрольной работе, скажите хотя бы примерно.
– Ну почему же примерно, – отвечает учитель, – могу оставить вам текст завтрашней работы. Он шарит в своей папке и извлекает на свет божий два небольших бумажных прямоугольника с мелко напечатанным на них текстом. – Вот первый вариант, а вот второй. Можете ознакомиться.
И в этот момент, можно сказать, исторический момент, в микрорайоне отрубают свет. ЕКЛМН! Бывает же такая непруха…


Катя Крючкова

Честно говоря, мне в рейтинг играть порядком надоело. Посудите сами, едва загружаю игру, и сразу все парни, как сумасшедшие начинают строить мне глазки, писать всякие глупые записочки и объясняться в любви. Как тут можно показать приличный результат? Даже во время контрольной они не оставляют меня в покое. Особенно Артем Архаров. Он, правда, делает вид, что пытается заглянуть ко мне в тетрадку, но сам при этом так томно вздыхает, ну прямо как Пьеро по Мальвине. Да и что он хочет рассмотреть в моей тетрадке, если сам же не дает мне толком сосредоточиться и как следует подумать хотя бы над одной задачкой. А во время последней игры в классе у нас появился новенький – Вадим Пашков. И представьте себе, он как уставился на меня в самом начале урока, так и не отводил взгляда до последней минуты.
Так что обычно, если уж мне очень захочется поиграть в рейтинг, я вхожу в игру под чужим именем. Бывает, правда, немного неудобно, когда Сергей Анатольевич, окинув пристальным взглядом класс, произносит: «Ну-ка, Крючкова, дай нам определение бесконечно малой величины!». И я вскакиваю с места, хотя являюсь в этом момент вовсе не Катей Крючковой, а, к примеру, Леней Леньковым. А виртуальная Катя вскакивать не собирается (наверное, определение не выучила). Сергей Анатольевич только руками разводит и, обращаясь ко всему классу, говорит: Ребята, звоните 03 – у Ленькова мания величия.
Но еще хуже бывает, когда, наигравшись вечером в рейтинг под чужим именем, я прихожу на урок и учитель вызывает меня к доске. А я уже привыкла, что «Крючкова» – это не ко мне. Сижу себе, занимаюсь своими делами, но краешком сознания чувствую, что в классе происходит что-то неладное. Соседка моя, Анька Крутелева, меня в бок толкает, все хихикают в открытую, в общем – полный атас.
А последний раз я тоже весело поиграла. Решила зайти под именем Андрея Даланова. И представьте себе, во время контрольной захотелось мне в туалет. Не по-настоящему, конечно, потому что эту проблему я как-нибудь смогла бы решить, а виртуально. Вы спросите, как я догадалась, что мне в туалет надо? А бог его знает. Ну, ощущения примерно такие же, как и в реальном мире, только отчетливо осознаешь, что это все не взаправду. Короче, покрутилась я, покрутилась, но, чувствую, надо идти. А то ни одной задачки не решу. Спрашиваю я разрешение, выхожу я в коридор, и тут моя натура играет со мной злую шутку. Вместо того чтобы свернуть налево, как и подобает всякому уважающему себя Андрею Даланову, я совершенно машинально поворачиваю направо и направляюсь прямиком к женскому туалету. И в дверях нос к носу сталкиваюсь с Татьяной Михайловной, нашей учительницей химии.
– Здравствуйте, Татьяна Михайловна, – говорю я, все еще не осознав идиотизма ситуации.
– Здравствуй, Даланов, коли не шутишь, – отвечает учительница, – какими судьбами в наших, так сказать, краях?
А я стою и не знаю что ответить. Хорошо, что это все-таки игра, и здесь можно на паузу нажать. Только в этой паузе немного толку, потому что все равно отвечать что-то надо, а так как по жизни я в таких ситуациях никогда не оказывалась (в смысле, в мужские туалеты не забредала), то нужные слова все куда-то пропали. В общем, промычала я что-то вроде: «Извините, Татьяна Михайловна, ошибся дверью», и развернулась на 180?. Но не тут-то было.
– Постой, Даланов, – говорит учительница, – или ты, может, и не Даланов вовсе?
– А кто же я, если не Даланов? – спрашиваю.
– А я почем знаю, – говорит, – может, ты, к примеру, Капустин. Или Ледвинов.
– Нет, –отвечаю, – я не Капустин. Капустин под своим именем играет.
– А коли ты не Капустин, – говорит Татьяна Михайловна, – то передай Капустину вот это, – и сует мне записочку.
Короче, хватаю я эту записку и бегом из женского туалета. Причем явственно ощущаю, что в туалет мне больше не хочется, а ведь еще пять минут назад терпеть не было никакой возможности. Вот только интерес к игре почему-то пропал. Закрыла я программу и даже записываться не стала. Зря, конечно. Надо было хотя бы ту записочку прочитать. Не каждый день такое случается.

Андрей Ледвинов

Если вы хотите узнать что-то интересное об игре в рейтинг, то это ко мне. Хорошая игра. «Bloody Rayne», конечно, покруче будет, или там «Disciples2 – гвардия тьмы». Но после этих игр наступает какая-то опустошенность, что ли, а в рейтинг поиграешь пару часиков и ощущаешь, наоборот, прилив сил и энергии. Особенно, если удастся показать неплохой результат. Впрочем, что значит неплохой результат, этого никто не знает, потому что даже первый уровень никому никогда не удавалось пройти. Кое-кто утверждает, что никакого второго уровня в этой игре нет вообще, поэтому, дескать, и первый уровень пройти невозможно. Я лично не разделяю этой точки зрения, думаю, что мы просто не дотягиваем еще до второго уровня.
Вообще, я с некоторых пор изучаю статистику результатов Игры. Досконально допрашиваю всех одноклассников на предмет, когда, сколько и под чьим именем играл и какой результат показал. Большинство, конечно, играет под своим именем, но есть несколько исключений. Крючкова, например, любит играть за мальчиков, а Степанов за девочек. Почему – не знаю, может быть, ему нравится в женскую раздевалку ходить на физкультуре. Я-то сам во время Игры на другие уроки ни разу не заглядывал, с меня школы довольно, но некоторые этим время от времени занимаются. Говорят, что прикольно.
Впрочем, я хотел вам рассказать совсем не об этом, а о статистике результатов. Я эту статистику довольно долго исследовал и соорудил даже что-то вроде таблички. Из нее можно узнать все про всех. Вот, например, Саша Капустин. Играл в рейтинг 67 раз, из них 65 раз под своим именем и дважды под именем Риммы Бахаевой. Лучший результат – 78%, худший – 49%. Оба показаны под своим именем. Впрочем, обе игры под именем Риммы Саша Капустин не доиграл. Первую он прервал после третьей контрольной с результатом 61%, а вторую во время пятой работы (перед ней у него было 54%). Ну и дальше в том же духе. За всю историю игры наивысший рейтинг был у Лисенкова (под именем Лисенкова) – 84%. Интересно, что первый уровень он все равно не прошел, хотя сам Лисенков о той игре вспоминать особенно не любит – что-то там с ней было неладно. Наихудший результат (из завершенных игр) показал Сережа Хрусталев (под именем Хрусталева) – 17%. Но тут следует учесть, что у Сережи это была первая игра, впоследствии он ниже 25% ни разу не опускался.
В целом результаты игры соответствуют результатам учебы, хотя бывают и некоторые исключения. Так, Антон Клименков обычно показывает в игре более высокие результаты, чем в учебе, а Аня Крутелева – более низкие. И еще. Есть в нашем классе один ученик, который ни разу в рейтинг не играл. Это Саша Картошкин. Но тут уж, как говорится, no comments.
А вот еще один интересный момент. Во всех прочих играх, при всем их разнообразии, постоянно воспроизводятся одинаковые ситуации. Кажется, и здесь должно быть то же самое – контрольные, контрольные и еще раз контрольные. Но что удивительно – во всех этих контрольных никто ни разу не встретил двух одинаковых задач. За одним небольшим исключением – иногда оставшаяся несделанной в прошлый раз контрольная снова возникает перед ошарашенным игроком в первозданном виде, словно подтверждая известный тезис Сергея Анатольевича – не оставляйте нерешенных задач! А вообще-то, до последнего времени ни разу не встречалось двух одинаковых игр. Подчеркиваю: до последнего времени. Потому что с некоторых пор Игра повела себя довольно странным образом. Ну где это видано, чтобы Сергей Анатольвич, пусть даже и виртуальный, перед контрольной предлагал ознакомиться с текстом предстоящей работы?! Да никогда такого не было. А тут предлагает, причем всем наперебой. Самое интересное, что во всех играх происходит одно и то же: консультация, встает Северьянов и интересуется содержанием предстоящей работы, а учитель ничтоже сумняшеся достает варианты и выкладывает их перед обалдевшими учениками. И тут почему-то все как один теряются и выходят из игры, так и не познакомившись с этими вариантами. Мистика, да и только. Со мной ничего подобного, правда, еще не было, но уж я-то не растеряюсь, будьте уверены!

Рустам Кулматов

Галочки поджигать придумал не я. Я, конечно, не скажу кто, потому что, так или иначе, все это дойдет до Сергея Анатольевича, а там и до Маргариты Владимировны – в общем, разговору не оберешься. Но получилось прикольно. Если бы Сергей Анатольевич не вернулся за своим пакетом, все было бы тип-топ. А так он, конечно, сразу учуял запах паленой бумаги и раскричался: «Кто бумагу жег! Признавайтесь! Что за класс! Вас на минуту нельзя одних оставить! Вы так школу спалите!» Ну, я чистосердечно раскаялся, и тем самым инцидент был исчерпан.
И тут я решил проверить свою старую идею, сейчас вы поймете какую. Вернувшись из школы, я загрузил Игру, и, оказавшись на уроке геометрии, сразу приступил к осуществлению своего плана. Перво-наперво надо было соорудить виртуальную галку. Это оказалось делом совсем не простым, поскольку в меню отсутствовала подобная опция. Однако можно было производить разные манипуляции с листом бумаги, типа всяких сгибаний-разгибаний. Минут двадцать я трудился, не покладая мышки, затем еще минут десять ожидал, когда учитель выйдет из класса. Когда, наконец, это произошло, я быстро щелкнул зажигалкой, которую предусмотрительно на переменке стрельнул у Картошкина, и отправил с таким трудом изготовленную летунью в широко открытое окно. Там, подхваченная мощным потоком теплого весеннего воздуха, она стремительно взмыла вверх, к верхушкам окружающих школу деревьев, где на несколько мгновений замерла в зените своего успеха. Однако прожорливые языки пламени все сильнее охватывали бумажную птицу, крылья ее быстро слабели, и в конце концов очередной порыв ветра с размаху швырнул ее в раскрытое чердачное окно.
Подобный поворот событий никак не входил в мои планы, основой которых было скромное намерение сравнить реакцию двух Сергеев Анатольевичей – виртуального и реального – на безобидное проявление детского вандализма в легкой форме. Однако охваченная пламенем галка, залетевшая на школьный чердак, никак не укладывалась в разряд «мелких шалостей». На какое-то время я даже позабыл, что сижу за компьютером, настолько острым было охватившее меня чувство опасности. Отпросившись в туалет у вернувшегося к тому времени в класс учителя, я со всех ног бросился на чердак. Дверь, конечно, была заперта, но она быстро поддалась моему стремительному напору, освобождая дорогу в царство пыли и паутины. Пламя уже занималось. Сваленная неподалеку от окна ветошь полыхала вовсю, веселые оранжевые язычки быстро подбирались к находящимся неподалеку картонным коробкам непонятного происхождения и еще более непонятного предназначения. Я мужественно вступил в схватку с огнем. Накрыв полыхавшую кучу тряпья так кстати оказавшимся неподалеку брезентовым плащом, я принялся затаптывать более мелкие очаги пламени ногами и через пару минут уже праздновал победу – весь в саже с головы до ног, но до ужаса гордый собой. Еще бы, не каждый день выпадают такие испытания, а я в критической ситуации не только не растерялся, но и повел себя как настоящий мужчина.
Жаль только, что все это было не по настоящему. Представляете, возвращаюсь я в класс, причем без всяких слов ясно – парень только что совершил подвиг. Ловлю на себе завистливые взгляды пацанов и восторженные – девчонок, а сам как будто ничего не замечаю, прохожу на свое место и раскрываю Сканави – задача 11.159. Да, это было бы круто. Но что делать – игра есть игра, и надо в нее играть дальше, такая уж у нас судьба. Короче, возвращаюсь я в класс, встречаю недоуменный взгляд учителя и на его вопрос: «Ты где это так уделался, Кулматов, пожар, что ли, тушил?», бормочу что-то невразумительное. Тут еще Степанов отпускает какую-то идиотскую шутку, и всеобщее внимание переключается на него. Тоска, да и только.
Да, чуть было не забыл. Когда я возвращался с пожара, то наткнулся в коридоре на Татьяну Михайловну, нашу учительницу химии. Поздоровался с ней как ни в чем ни бывало, хочу пройти мимо, как вдруг Татьяна Михайловна говорит: «Постой, Кулматов, ты Капустину там передай, чтоб ко мне зашел на переменке. Только не забудь, обязательно передай». И дальше пошла.

Первый сон Юрия Трухина.

Представьте себе огромную клавиатуру. И куда не кинешь взгляд, всюду клавиши, клавиши.… Ну да, собственно говоря, что еще увидишь на клавиатуре, кроме клавишей? Именно так выглядела наша школа – как огромная клавиатура. И я чувствовал себя одной из клавишей, по которой постоянно долбает невидимая рука какого-то безумного геймера, направляемая страстным желанием расправиться с заполонившими экран монитора ужасными монстрами или отвратительного вида мутантами, несчастными, в сущности, порождениями чьей-то изощренной фантазии.
Ученики толпились в вестибюле, ожидая, когда пожилая охранница по сигналу дежурного администратора откроет доступ в святая, так сказать, святых, к алтарю знаний и источнику вечной мудрости. От нечего делать я пробился к доске объявлений, где перед свеженькими приказами директора школы собралась весьма внушительная группа старшеклассников. Большинство распоряжений было посвящено проблеме сменной обуви – основополагающей проблеме внутришкольного мироустройства. Если вы думаете, что тут все так просто, то вы глубоко заблуждаетесь. Рутинная проверка «сменки» ничего не дает, поскольку многие ученики предпочитают надеть ее заранее, а в школу тащат в пакетах свою обычную уличную обувь. Ну, тут есть еще много всяких приемов, о которых я из соображений конспирации лучше помолчу. В свое время один математически одаренный ученик (обойдемся без имен!) доказал теорему о том, что проблема сменной обуви может быть полностью решена лишь в том случае, когда в школе не останется ни одного учащегося. От себя добавлю – и ни одного учителя тоже.
Приказы директора не отличались большим разнообразием: «За систематическое появление в школе без сменной обуви … отчислить следующих учащихся …» А, вот что-то новенькое – оказывается со следующей недели каждый школьник обязан иметь две пары сменной обуви, одну для ношения в классе, другую – на перемене. Ну, это, пожалуй, можно понять – в коридоры мы натаскали столько грязи, что там стало хуже, чем на улице.
Я уже хотел было отойти от доски объявлений, но тут мое внимание привлек еще один листок, расположенный несколько в стороне от остальных. «Распоряжение…учащиеся 10-11 классов, не прошедшие к 25 мая первый уровень игры в рейтинг…будут незамедлительно отчислены из школы». Я оторопел. Что же это такое? Когда же я успею пройти? Ведь осталось всего две недели…. А кто, кто же прошел-то? Ведь всех же не отчислят! Кто-то же, значит, должен пройти!? Может, они все уже прошли, но молчат?
Какое-то гнетущее чувство охватило меня. Между тем толпа перед доской объявлений сгущалась. В воздухе повис глухой ропот. Я почувствовал, что меня неуклонно прижимает к стене. Становилось трудно дышать. Я попробовал пробиться назад, к школьным дверям, но стена учеников монолитно сомкнулась передо мной, придвинувшись еще ближе… ближе… бли…

* * *

Пришла весна. Теплый апрель сменился прохладным маем. В школе отключили центральное отопление. Выпал и растаял мокрый майский снег. Стремительно приближались каникулы. Однако предвкушение предстоящего летнего отдыха было несколько омрачено рядом печальных происшествий, лишь по счастливой случайности не имевших трагической развязки.
Во-первых, в школе случился пожар. Он начался на чердаке, который находчивые старшеклассники уже давно приспособили под курительную комнату. Все происходило по стандартному сценарию: непотушенный окурок, оказавшийся в ненужное время в ненужном месте, кучка промасленного тряпья, коробки из-под недавно приобретенных школой компьютеров. Первым заметил валивший из чердачного окна дым ученик десятого-второго класса Артем Архаров, и это вряд ли можно считать случайностью, поскольку все учителя уже давно отмечали необыкновенный интерес этого юноши к школьному окну и ко всем происходящим за его рамками, а точнее сказать, рамами, событиям.
Дальше все прошло по полной программе: и пожарных вызвали, и школу эвакуировали, не даром учитель ОБЖ Василий Сергеевич несколько раз эту самую эвакуацию репетировал. Но пожарных дожидаться не стали, а сами попытались пожар потушить. Оказалось, что имеется в школе огнетушитель, да не один, и был человек, который знал, где эти огнетушители находятся, а другой человек знал, как ими пользоваться. И так удачно получилось, что оба этих человека находились в это время в школе и не поддались панике, а мужественно вступили в битву с огнем. А особенно хочется отметить ученика того же десятого-второго класса Рустама Кулматова, который, едва заслышав о пожаре, бросился на чердак и попытался потушить пламя с помощью старого брезентового плаща. Короче, пожар потушили, и никто не пострадал, только Рустам надышался дымом, и для него пришлось вызывать неотложку. Юноша бредил и в бреду все звал какую-то Галочку. Однако, едва придя в себя, он наотрез отказался от госпитализации, сославшись на предстоящую контрольную работу по алгебре. Врач скорой помощи, убеленный сединой эскулап, много чего повидал на своем веку, но чтобы школьник отказался под благовидным предлогом откосить от контрольной работы – такое он встречал впервые. «Впрочем, каждый сходит с ума по-своему», – решил в конце концов слуга Гиппократа и оставил молодого человека в покое.
Второе происшествие также лишь по счастливой случайности не закончилось трагически. И пострадавшим снова мог оказаться ученик десятого-второго класса. Да собственно, Юра Трухин и оказался пострадавшим, поскольку два сломанных ребра вряд ли можно считать хорошим подарком к школьным каникулам. А произошло все из-за того, что один из кандидатов в депутаты городской думы по Заволжскому избирательному округу решил за два дня до выборов провести через некий специально образованный по этому случаю фонд благотворительную акцию по раздаче населению залежалых компакт-дисков. Выборы по этому округу должны были проводиться в третий раз, шансов на участие в голосовании достаточного числа избирателей не было почти никаких, поскольку уже начался дачный сезон. Таким образом, вышеупомянутая акция представлялась вполне бессмысленной, тем более что происходила она в вестибюле 17 школы, и принимали в ней участие исключительно подростки, не достигшие еще электорального возраста. Но, так или иначе, раздача слонов населению состоялась, желающих разжиться халявными дисками оказалось чрезвычайно много, и в вестибюле произошла давка. А поскольку небезызвестный нам Юра Трухин никак не мог пройти мимо столь знакового мероприятия, то он оказался в первых рядах жаждущих и был весьма основательно прижат ими к стене. К счастью, подросток легко отделался, поскольку, как показывает исторический опыт, в прошлом подобные затеи (несколько большего, правда, масштаба) заканчивались куда трагичней.
Третье событие не носило столь ярко выраженного характера катастрофы общешкольного масштаба, скорее можно сказать, что это было происшествие частного порядка. Однако забегая вперед замечу, что в нашей истории данное незначительное происшествие сыграло весьма существенную роль, оценить которую мы вряд ли сможем даже после того, как перевернем последнюю страницу этой книги.
Исчезновение Саши Капустина (а именно о нем идет речь) мало кто заметил, за исключением близких друзей и классного руководителя. Ну, с Маргаритой Владимировной все ясно ¬– она тщательно отслеживала всех прогульщиков, и стоило кому-нибудь пару дней пропустить занятия, как тут же следовал звонок домой или на работу родителям. На этот раз подобный прием не сработал, так как дома трубку никто не брал, а на работе сказали, что Сашина мама уехала в командировку на несколько дней. Вторым забил тревогу Юра Трухин (тогда еще целый и невредимый). Оказавшись во время контрольной работы по химии без своего весьма поднаторевшего в этом предмете соседа, на помощь которого он весьма рассчитывал, Юра попытался связаться с Сашей по мобильнику (Татьяна Михайловна, разрешите выйти), но безрезультатно. Потом Викмар вспомнил, что Саша брал у него какой-то диск с утилитами и до сих пор не вернул. Андрей Ледвинов, наоборот, три дня таскал в школу очередную версию какой-то игрушки… ну да, да, конечно, «Bloody Rayne»,… чтобы отдать Саше Капустину. Так вот, в конце концов Андрей отдал эту игрушку Викмару, и оба успокоились.
Вот вроде и все. Хотя нет, учительница химии тоже заметила исчезновение любимого ученика. Она даже пыталась его искать: все ходила и спрашивала, не знает ли кто, где Саша Капустин. Хотела ему какие-то задачки передать, что ли. Даже когда Андрей Даланов столкнулся с Татьяной Михайловной у входа в женский туалет, она спросила его именно об этом, не выказав никакого удивления по поводу места встречи. Она-то не выказала, а вы наверняка удивитесь и поинтересуетесь, что делал Андрей в женском туалете. Оказывается, что ничего загадочного в этом визите не было, просто Андрей был в тот день дежурным, и во время урока математики его послали намочить тряпку. А поскольку двадцать пятый кабинет находится аккурат возле женского туалета, то, естественно, молодой человек направился именно туда, справедливо посчитав, что во время урока это место является достаточно безлюдным.
Вернулся Саша Капустин так же внезапно, как и исчез. Просто в один прекрасный день он взял и появился в школе. К тому времени все уже успели забыть о Сашином исчезновении, поэтому его возвращение тоже прошло безо всякой помпы. Разве что кто-то из девочек обратил внимание на голодный блеск в глазах юноши и на его необычайную изможденность. Впрочем, возможно, что никакого голодного блеска и не было, а просто был Саша элементарно голоден. Во всяком случае, когда Юра Трухин на перемене попытался подкрепиться принесенным из дома бутербродом с колбасой, Саша тут же забрал у него этот бутерброд и в считанные секунды с ним расправился, несмотря на довольно внушительные размеры последнего (Юрина мама ни булки, ни колбасы не пожалела). Причем Юра, который как раз собирался приступить к трапезе и с этой целью уже открыл рот, так и остался сидеть с открытым ртом. То ли не успел его закрыть, то ли от удивления необычайной Сашиной прожорливостью.
А еще отличился Антон Клименков. Как-то они с Андреем Ледвиновым обсуждали последние результаты игры в Рейтинг, и вдруг Антона осенило.
– Слушай, а кто нам эту игрушку притащил? – спросил он взволнованным голосом.
– Ну, может, Викмар, а, может, Саша Капустин.
– А сдается мне, что игру устанавливал Юра Трухин. А раз Юра, то это наверняка пиратская версия, причем очень сильно пиратская. А значит, там может какая-нибудь хитрая защита стоять. Я так думаю, как раз из-за этого никто не может первый уровень пройти.
Идея Андрею понравилась. Мальчики съездили к Юре, который в то время как раз лежал дома со сломанными ребрами, и устроили ему допрос с пристрастием. Но Юрик, несмотря на незавидное свое положение, проявил достойную всяческих похвал твердость и ушел в полную несознанку. Свою причастность к появлению в школе игры в Рейтинг он безоговорочно отрицал, выдвинув встречную версию о том, что диск с игрой дал Викмару Чекану знакомый чувак из Баумановки. Впрочем, идею Антона о причинах «непроходимости» первого уровня Трухин поддержал, добавив при этом, что пора, дескать, «с этой игрой разобраться раз и навсегда». Стали обсуждать странные события последних дней, связанные с игрой. Оказалось, что странностей этих набралось довольно много. Ну, например, Рустам устраивает на чердаке виртуальный пожар, а через два дня там же происходит пожар настоящий, причем тот же Рустам оказывается весьма активным участником событий. Имелось, впрочем, одно существенное отличие между двумя вариантами пожара: если в виртуальной версии Рустам являлся единственным виновником происшествия, то в жизни он не имел к возникновению пожара никакого отношения. К числу странных совпадений были причислены и такие незначительные, но весьма любопытные эпизоды, как посещение Андреем Далановым женского туалета и встреча с Татьяной Михайловной. В игре, правда, под именем Андрея Даланова действовала небезызвестная Катя Крючкова, поэтому настоящий Даланов ничего о своей виртуальной встрече не знал. Если бы не Людовик (именно так близкие друзья называли Андрея Ледвинова), который уже давно взял на себя роль Летописца Игры, то это забавное происшествие вряд ли стало достоянием широкой общественности.
Затем Юра Трухин вспомнил про свой вещий сон, в котором была предсказана давка в школьном вестибюле. Оказывается, что этот сон тоже имел прямое отношение к Игре. Дело в том, что Юра натуральным образом уснул за компьютером во время игры в рейтинг. В это трудно поверить, но дело было именно так. Во время очередной малоуспешной попытки улучшить свой результат юный гамер (именно так, гамер – игрок высшего порядка, в отличии от геймера, существа низменного, не поднимающегося выше примитивных стрелялок), так вот, юный гамер вынужден был решать уравнение , каковое и привело его в состояние глубокого сна.
– Кстати, а как решается такое уравнение? – спросил Антон, но эту тему никто из мальчиков не поддержал. Зато предложение Юры «немножечко поиграть во что-нибудь» вызвало неподдельный энтузиазм.
– Любимая игра Саши Капустина, ¬– произнес радушный хозяин, загружая компьютер. – Кстати, о Капустине… Он так и не рассказал, где пропадал?
– Молчит, как партизан на допросе, – ответил Людовик, – но я думаю, что нигде он не пропадал. Сидел дома и во что-нибудь играл.
– Целую неделю? Хотел бы я посмотреть на такую игрушку, от которой неделю нельзя оторваться. У меня личный рекорд – шестнадцать часов.
– А я как-то двенадцать часов подряд в шахматы играл, – задумчиво произнес Антон, ¬– кстати, а ведь в Рейтинге-то Капустин тоже пропал. Я, например, его недели две не встречал.
– Может, ты просто не обращал внимания? – Андрей был несколько уязвлен, что такую интересную деталь первым заметил не он, признанный знаток Игры, а какой-то Клименков, который и играет-то не больше двух-трех часов в день.
– Да нет, я бы заметил. Там ведь все Татьяна Михайловна ходит и спрашивает про Капустина, меня, например, уже раз пять спросила.
Все это было, действительно, именно так. Практически в каждой игре появлялась Татьяна Михайлова со своим почти гамлетовским вопросом. Однажды она даже на урок математики ворвалась, и чуть ли не кричит: «Где Саша? Кто-нибудь его встречал?» А Сергей Анатольевич посмотрел зачем-то в журнал и отвечает: «Нет, Капустина сегодня нет». Как будто и без журнала не видно, кто есть, а кого нет.
– Ладно, подведем итоги, – решительно произнес Юра, – нам известно о нескольких случаях предсказания Игрой будущих событий. Причем объяснить это простым совпадением нельзя, поскольку подобные события происходят, прямо скажем, нечасто. А раз случайность исключена, то, значит, кто-то за всем этим стоит. Надеюсь вам всем известно, что игры создают люди.
– Игры создают людей, – хихикнул Ледвинов.
– Людовик, не перебивай, дай закончить. Итак, кто-то эту игру сделал и сделал очень неплохо. И кто-то нам ее подбросил, видимо неспроста.
– Все очень просто, – вмешался Антон, – пусть каждый вспомнит, у кого он впервые переписал эту игру, а дальше мы быстро эту ниточку размотаем.
– Беда в том, – смутился Юра, что я, например, забыл, откуда у меня эта игра. Мне всякие люди тогда столько новых игрушек натащили, что я до сих пор в некоторые из них поиграть не успел. А уж запомнить, кто какую принес…
– Ясен пень, вся зараза от тебя, – Антон не скрывал своего торжества, поскольку косвенным образом подтверждалась его первоначальная гипотеза. – А может ну его, этот Рейтинг, от греха подальше. Если никто в него играть не будет, то ничего больше и не произойдет. Плохого, я имею в виду, – добавил он, увидев, как Юра поморщился от боли в ребрах.
– Если игрушка существует, то всегда найдется тот, кто захочет в нее поиграть, уж таков закон природы, – менторским тоном изрек Андрей.
– Я думаю, – продолжал Юра, не обращая внимание на выпады друзей, – что не стоит поддаваться панике. Возможности наши, конечно, весьма ограничены, но все-таки и мы можем сделать кое-что. Например, выяснить у каждого дату установки Игры. Начнем с Викмара. Звони ему, – Юра протянул Людовику телефонную трубу.
– Ну и что я ему скажу?
– Скажешь, что ты сейчас к нему заскочишь переписать Игру. Дескать, ты свою нечаянно стер или что-нибудь такое. Придешь и посмотришь, когда Викмар установил Игру себе. Тебе, надеюсь, не надо объяснять, как это делается?
– А почему, собственно я? Почему не ты или Антон на худой конец?
– Ну вот, как Антон, так сразу на худой конец, – возмутился Клименков, – и почему, собственно, начнем с Викмара? Не проще ли начать с тебя? – он подсел к компьютеру рядом с Юрой. – Ну, где там у нас игрушечка записана, признавайся.
– Похоже, господин Клименков, вы меня в чем-то подозреваете, – решил наконец-то обидеться на друга Юра, – а, между прочим, пока что я единственный пострадавший во всей этой истории.
– Если не считать материального ущерба, нанесенного школе пожаром, – вставил Андрей. – Но ты не ответил на вопрос: почему Чекану должен звонить я?
– Ну, во-первых, ты живешь рядом с ним, мы же с Антоном – черт знает где, – терпеливо объяснил Юра, – а во-вторых, сам понимаешь, я со сломанными ребрами к нему не потащусь. А насчет того, когда я сам установил игру – что ж, Антон, проверяй. Все равно, пока ты не сравнишь с остальными, никаких выводов сделать будет нельзя.
– Посмотри сам, тебе сподручней, – примирительно сказал Антон, – а потом сходим ко мне, я же живу через два дома. А с завтрашнего дня примемся за остальных. Я вот только думаю, может еще кого-нибудь к этому делу подключить? Например, Римму.
– Вот только девчонок не надо, – воскликнул Андрей, – и так от них проходу нет.
– Опомнись, Людовик, – возмутился Антон, – в классе всего-навсего четыре девчонки, чем это, интересно, они тебе помешали?
– Да, Андрей, тут ты явно переборщил. Но девчонок к этому делу подключать не стоит – они привнесут в наше расследование излишнюю сексуальность. Тем более что ты, – Юра повернулся к Антону, – к Римме неровно дышишь, это всем известно.
– Ладно, пусть будет по-вашему, – сдался Клименков, – хотя я, видит бог, не понимаю, при чем здесь мое отношение к Римме. Но можно посвятить в наше дело еще кого-нибудь. Того же Капустина.
– Я думаю, – задумчиво произнес Юра, - что Капустин в этом деле один из главных подозреваемых.
– Почему ты так решил? – поинтересовался Андрей.
¬– Ну… ведет он себя подозрительно. Это его загадочное исчезновение… а потом, он единственный в нашем классе, кто серьезно занимается программированием, а тут без хорошего программиста явно не обошлось.
– Даже самый хороший программист вряд ли научит машину предсказывать будущее, – заметил Антон, – хорошо, Капустин у нас подозреваемый, а что вы имеете против Сережи Хрусталева?
– Ладно, – сдался Трухин, – давайте расскажем Сереже, но только больше никому ни слова.
– Будем как три мушкетера и д?Артаньян.
– Скорее как три кардинала и Людовик четырнадцатый.
– Какие три кардинала? – не понял Андрей, – я только двух знаю: Ришелье, Мазарини… а кто третий?
– Сережа Хрусталев третий… Шуток не понимаешь? Ладно, что-то мы заболтались.
Юра решительно заработал мышкой, и скоро на экране компьютера возникло окошечко со свойствами папки «Игра в Рейтинг».
Создан 17 октября 2018 г., 18:44:12 – прочитали мальчики.
– 17 октября 2018 года, – медленно произнес Антон. В воздухе повисла тягостная тишина.

***

В определенных кругах широко распространено мнение, что женщины не способны к математике. У них, дескать, плохо развито абстрактное мышление, ибо все помыслы и устремления представительниц прекрасного пола направлены на вещи сугубо конкретные. Дабы избежать возможных обвинений в мужском шовинизме, я вполне определенно хочу заявить, что ни в коей мере не разделяю этого мнения. Хотя, как ни странно, некоторые факты вроде бы его подтверждают. Вот, к примеру, известно, что в десятом-втором классе 17 математической школы на двадцать мальчиков приходилось всего четыре девочки. Впрочем, это не были ограниченные безголовые создания, которых интересуют только фигли-мигли и шуры-муры. Нет, совсем не такими были Римма Бахаева, Аня Крутелева, Катя Крючкова и Настя Филатова – именно так, в алфавитном порядке, чтобы читатель не заподозрил меня в особом пристрастии к одной из юных участниц повествования. Нет, конечно, наших героинь и фигли-мигли интересовали, и шуры-муры, естественно, тоже, но все это в меру, не в ущерб учебе и не во вред гармоничному развитию личности.
Не мудрено поэтому, что девочки тоже обратили внимание на странное поведение Игры, если подобная терминология уместна по отношению к программному продукту, интеллектуальной собственности… а чьей собственности, мы, собственно (простите за неудачный каламбур) не знаем по причине широкого распространения пиратской продукции в нашей стране, еще не ставшей в силу этого печального обстоятельства членом ВТО. Так вот, девочки собрались как-то после уроков поговорить о своем, о девичьем, и разговор сам собой перекинулся на Игру.
– Знаете, у меня последнее время каждый раз происходит одно и то же, – говорила Римма, – независимо от того, начинаю ли я новую игру или продолжаю старую. Леня Леньков просто мне проходу не дает. Пирожками в буфете меня угощает, до маршрутки после школы провожает, даже в кино как-то пригласил.
- А ты играй в режиме ускоренного времени, только контрольные, и все, – посоветовала Настя.
– Ну, во-первых, на контрольных он тоже меня все время отвлекает, записочки пишет, и вообще… а, кроме того, я ж не каменная, мне тоже нравится, когда на меня так западают. Но самое интересное, что в школе Леня тоже с меня глаз не сводит. Правда, пирожками не угощает.
– Лучше бы в школе пирожками угощал, – вошла в разговор Катя, – а меня вот никто пирожками не угощает, приходится самой в очереди стоять…
¬– Да не в пирожках дело, – прервала ее Римма.
– А в чем же?
– А дело в том, что в Игре и в жизни происходят похожие вещи. И не только у меня. Вон, у Рустама недавно пожар случился, а через три дня – в школе пожар…
– А мне Рустамчик нравится, – мечтательно произнесла Катя.
– Получается, что игра предсказывает будущее? – спросила Аня.
– Получается так, – продолжила Римма, – только предсказывает как-то выборочно. Задачи, например, не предсказывает. Она как будто сама выбирает, что надо предсказать, а что нет.
– Может, это просто совпадение? – задумчиво произнесла Аня.
– Странное какое-то совпадение. Каждый раз повторяется то же самое. А потом, ведь раньше, когда Игра только появилась, никаких совпадений вообще не было.
– А помните, – воскликнула Катя, - в апреле вдруг у всех одно и то же начало происходить? Ну, помните, Северьянов во время консультации хотел узнать, какие задачи даст Сергей Анатольевич на контрольной, а тот и выложил текст работы на стол.
– Интересно, а кто-нибудь видел эти задачи? – спросила Настя.
– По-моему, никто, – ответила Римма, – я, во всяком случае, не видела. Ну, девочки, что будем делать? Надо бы с этим делом разобраться, а то мне как-то не по себе. Ощущаю себя какой-то подопытной амебой.
– Почему? – удивилась Катя.
– А потому, что кто-то это все организовал, причем неизвестно как и неизвестно зачем. И, вообще, ничего не известно. Кто, кстати, нам эту игру подкинул?
– Мне лично ее Артем записал, – сказала Катя. Выяснилось, что Ане игру дал переписать Антон Клименков, Насте – Дима Северьянов, а самой Римме – Юра Трухин.
¬– Обычно Викмар новые игры приносит. Или Саша Капустин, или Юра, – попыталась ограничить круг подозреваемых лиц Римма, – но я думаю, надо подойти к этому делу с другого конца. Кому все это нужно – вот что надо выяснить в первую очередь.
– У меня в какой-то момент создалось впечатление, – тихо произнесла Аня, – что Игру нам подсунул Сергей Анатольевич. Помните, он все ругался, что мы к учебе не проявляем никакого интереса, думать не любим, задачки решать не хотим. А потом вдруг ругаться перестал, можно подумать, что мы задачки решать начали. Как раз в то время Игра появилась. Тогда все, как сумасшедшие, бросились в нее играть с утра до вечера. Уроков, естественно, никто не делал. А Сергей Анатольевич никак на это не реагировал. Спрашивает, как, дескать, у вас дела с домашним заданием, а сам стоит и ухмыляется. Ему начинаешь какую-нибудь чепуху нести, типа тетрадку потерял, или электричество отключили, а он ни слова в ответ и только ухмыляется. Короче, мне тогда показалось, что учитель наш отлично знает о нашем новом увлечении, более того, он сам его и спровоцировал.
– Каким это образом? – поинтересовалась Настя.
– Да подбросил нам эту игру. Через Трухина, например. Я даже решила сначала, что Сергей Анатольевич сам эту игру сделал.
– А потом?
- Потом засомневалась. Уж больно трудно такие игры делать.
– Ну, если тут замешан Сергей Анатольевич, то мы вряд ли что-то можем разузнать, - сказала Катя.
¬- Как раз наоборот, - ответила ей Римма, - у меня есть телефон его дочки, именно через нее мы все и выясним.
- А она не разболтает? - засомневалась Аня.
- Даже если и разболтает, ничего страшного, но я думаю, что не разболтает. Тут надо психологию учитывать. Переходный возраст и все такое. Вот ты бы разболтала?
– Родителям? Нет, родителям не разболтала бы. А Катьке рассказала бы.
- Ну, Катька, положим, и так все знает. Так что рассказывай ей все что угодно.
- Ну ладно, Ольге ты позвонишь. А что еще можно предпринять? Может, надо кого-нибудь из мальчиков к этому делу подключить?
- Например, Антона?
- Ну почему сразу Антона…
- А кому ты, Анька, все время глазки строишь? Влюбилась, небось?
¬- Да, я отношусь к нему с симпатией. Но его сердце в настоящий момент занято другой, - Аня выразительно посмотрела на Римму, - и ни для кого не секрет, кем.
С этого момента беседа приняла несколько иное направление, не вполне укладывающееся в рамки нашего повествования. И хотя игра в Рейтинг еще несколько раз упоминалась в разговоре, но никаких конструктивных идей больше выдвинуто не было.

Леня Леньков

Так уж я устроен, да, наверно, не только я. Наверно, каждый человек должен все время кого-нибудь любить, причем сила этой любви обратно пропорциональна квадрату расстояния. То есть я хочу сказать, если предмет твоей любви надолго исчезает из поля зрения, то любовь как-то постепенно угасает, и на смену ей через некоторое время приходит новое чувство. И куда бы судьба ни забросила человека, он обязательно найдет в кого втюриться, хоть в фотографию из журнала.
Оказавшись в десятом-втором классе семнадцатой школы (а раньше я учился в другой школе, и там было все то же самое), я не преминул поступить в соответствии с этим нехитрым правилом. То есть взял и влюбился. А поскольку учились в этом самом классе всего четыре девчонки, то долго выбирать мне не пришлось. Тем более что Римма оказалась девушкой во всех отношениях замечательной. Я таких раньше не встречал и, наверное, больше никогда не встречу. Я трезво смотрю на вещи и понимаю, что когда-нибудь, оказавшись где-нибудь в другом месте, окруженный другими девушками, я полюблю кого-нибудь другого. Возможно даже, что под влиянием новой своей влюбленности я буду считать ту, будущую, избранницу самой-самой лучшей, но сейчас-то я понимаю, что это будет всего лишь свойственное человеку заблуждение. Потому что самая-самая – это, конечно, Римма Бахаева.
Вот и мой сосед по парте, Антон Клименков, похоже, разделяет эту точку зрения. И это меня не слишком радует. Антон перешел в семнадцатую школу тоже недавно, одновременно со мной, и мы с ним довольно быстро подружились. Но вот теперь мы вроде как становимся конкурентами на любовном фронте, и выдержит ли наша дружба это испытание – неизвестно.
Пока, правда, никто из нас не может похвастаться на этом фронте особыми успехами, и тому есть две причины. Во-первых, Римма - девушка серьезная. У нее есть цель – окончить школу с золотой медалью и поступить в хороший московский ВУЗ. А нашу школу с золотой медалью окончить не так-то просто, поскольку все учителя видят в будущих медалистах неиссякаемый источник для удовлетворения своих непомерных учительских амбиций. Так что приходится Римме вкалывать как проклятой. Ну, а вторая причина скрывается в нас самих. Антон вообще от природы парень застенчивый, чего, правда, не скажешь обо мне. Кое-кто из учителей даже утверждает, что я веду себя слишком развязно, но я никак не могу согласиться с такой оценкой. Впрочем, не будем забывать, что некоторые ведут себя развязно как раз от излишней застенчивости. Так или иначе, но в присутствии Риммы я вдруг начинаю испытывать обычно не свойственную мне робость. Руки и ноги вдруг становятся как ватными, во рту мгновенно все пересыхает, так что язык не повернуть, в общем, полный атас.
И вот тут я перехожу к самому главному, ради чего, собственно, и выворачиваюсь перед вами наизнанку. С некоторых пор я задумал радикальным образом разрешить свои любовные проблемы. То есть преодолеть собственную нерешительность и поставить в отношениях с Риммой все точки над i. Причем, чтобы избежать весьма вероятного фиаско, я начал основательно готовиться к предстоящей операции. Вы спросите, в чем состояла эта подготовка? Впрочем, даже если вы этого не спросите, я все равно отвечу на этот вопрос, поскольку для подготовки я решил использовать виртуальную Римму, а, точнее сказать, ту версию виртуальной Риммы, которая фигурирует в Игре. Конечно, виртуальная Римма наверняка отличается от Риммы реальной, возможно даже, что очень сильно отличается. Но так как основная моя задача состоит не в отработке технических приемов общения с Риммой, а в преодолении собственной нерешительности, то для таких целей вполне сойдет такая вот не-совсем-Римма.
До этого я весьма равнодушно относился к Игре. Мне казалось странным, почему это все от нее так тащатся. С первого взгляда кажется, что игра эта мало чем отличается от обычных школьных уроков, которыми мы и так сыты по горло. И лишь посидев недельку за компьютером, я, кажется, понял причину столь странной популярности. А дело, на мой взгляд, заключается в том, что все мы, в сущности, любим школу. Только каждый любит ее по-своему. То есть каждый что-то любит, а что-то нет. А таких, которые принимали бы школу целиком, как она есть, таких, наверно, нет вовсе. Так вот, в Игре каждый может найти как раз то, что ему больше всего в школе нравится. Ну, а то, что не нравится, спокойно можно пропустить. То есть в игре есть то, чего нам так не хватает в повседневной нашей школьной жизни – право выбора. Конечно, и в обычной жизни нам иногда случается прогуливать уроки, но, боже мой, сколько всего потом приходится выслушивать…
В общем, поначалу я играл без особого интереса, но постепенно вошел во вкус. И отношения с виртуальной Риммой складывались сперва так себе – ну, обменяешься с ней на переменке парой фраз, в основном по поводу разных школьных дел, но на этом по большей части все и заканчивалось. Пару раз, правда, я подкараулил ее после уроков и проводил до маршрутки, но и тут разговоры велись исключительно на тему прошедших и предстоящих контрольных.
Вскоре, однако, я стал замечать в Римме некоторые перемены в лучшую для меня сторону. Вроде как она улыбаться стала побольше при встречах, и взгляд на мне подольше задерживать – я-то, понятное дело, с нее глаз не спускал. Да иначе и быть не могло, ведь когда сидишь за компьютером, куда еще смотреть, если не на экран – а на экране Римма. То есть дело потихоньку пошло на лад. Одно меня тревожило – Антон. Он, похоже, тоже времени даром терять не собирался и постоянно пытался влезть в мои с Риммой только-только налаживающиеся отношения. Возникшая конкуренция создавала совершенно новую ситуацию и вскоре Игра в Рейтинг постепенно превратилась для меня в Игру в Римму.
А последнее время вообще чепуха началась. Или я настолько заигрался, что у меня начисто стерлась грань между игрой и действительностью, или на самом деле с игрой стали происходить странные вещи. Так, например, Антон Клименков, мой самый что ни на есть реальный сосед по парте, вдруг произносил фразу, которая могла принадлежать только виртуальному Антону. Порой я сам забывался и начинал говорить о событиях, произошедших со мной в Игре, так, как будто они случились на самом деле. И, что самое интересное, в эти моменты я ловил на себе удивленные взгляды того же Антона, а порой и Риммы. Как будто они смотрят на виртуального Леню из своих игр. Произошло как-то и совсем неприятное для меня событие. Однажды я отважился и пригласил Римму в кино (в Игре, само собой). Римма что-то там посетовала насчет полного беспредела учителей, которые с каждым днем задают все больше и больше уроков, а потом неожиданно согласилась. Я эту игру аккуратненько записал, рассчитывая вернуться к ней на следующий день в спокойной обстановке. Однако на следующий день что-то меня отвлекло, и поиграть я не смог. А еще через день подходит ко мне в школе Римма (самая что ни на есть натуральная) и холодно роняет:
– Что же это ты, Леня, приглашаешь девушек в кино, а сам не приходишь?
А я-то точно знаю, что все это было именно в Игре. Стою и не знаю, что ответить. Начнешь объяснять, как оно было на самом деле, и все испортишь, это уж как пить дать. Да и объяснить-то всю эту историю весьма затруднительно, поскольку едва ли можно как следует объяснить то, что сам ни черта ни понимаешь. В общем, ответил я что-то вроде того, что перепутал время и сам прождал Римму часа два, затаив на нее глубокую обиду. Но теперь осознаю и раскаиваюсь. И мечтаю загладить и искупить. Вот так и выкрутился безо всякого ущерба, даже совсем наоборот.
Или вот еще не слишком веселое происшествие. Зашли мы на днях с Сережей Корольковым покурить в школьный туалет. Я-то при этом на 100 процентов был уверен, что нахожусь в Игре. Вдруг появляется в туалете Сергей Анатольевич, хищно втягивает носом табачный дым и с разбегу напускается на бедного Сережу, который стоял ближе к двери. А я стою в уголке, да к тому же пребываю в полной уверенности, что это виртуальный Сергей Анатольевич. Да еще и удивляюсь, отчего это он ведет себя совсем как настоящий. Но все- таки стараюсь не нарываться (Игра – дело серьезное) и быстренько уничтожаю следы преступления. Короче, пока я разобрался с ситуацией и сообразил, что это никакая не Игра, Сергей Анатольевич тоже с ситуацией вполне справился, определил мою скромную роль в нашем беспечном дуэте и обрушил на голову вашего покорного слуги остатки своего праведного гнева.
Сережа после этого случая вообще решил перейти в гуманитарный класс. «Сыт я этой математикой по горло», – с горечью в голосе произнес он историческую фразу, и это была его последняя фраза в качестве ученика одиннадцатого-второго класса. Так что в отличие от истории с приглашением Риммы в кино инцидент с перекуром имел достаточно неприятные последствия, да и ясности он отнюдь не прибавил. Просто пополнил длинный перечень фактов, свидетельствующих о загадочном взаимопроникновении Игры и реальности. Всем этим (а также многим другим) чудесам имелось лишь одно сколько-нибудь убедительное объяснение – во время Игры в Рейтинг с Риммой, Антоном (а также Сережей Корольковым и прочими учениками нашего класса) происходило то же самое, что и со мной. Веселенькое такое объяснение, которое ничего, по сути, не объясняет. Можно, конечно, предположить, что в управляющую Игрой программу были заложены какие-то типичные ситуации, которые все мы теперь старательно разыгрываем, но что бы вот так, одновременно на трех компьютерах происходило одно и то же с точностью до произносимых фраз, в это очень трудно поверить.
Потом, правда, у меня появилась другая версия. Покумекав над этим делом, я пришел к выводу, что Игра заражена неизвестным вирусом, который всех игроков объединяет через Интернет в некое подобие локальной сети. И они начинают общаться в онлайновом режиме, совершенно того не подозревая. Ну, конечно, не совсем так примитивно, но что-то в этом роде. Короче, решил я эту свою идею проверить, и стал с Игрой экспериментировать почем зря. А чтобы Римма не сочла меня полным идиотом, я волевым усилием расширил круг участников своих экспериментов. И стал у меня постепенно накапливаться любопытный матерьяльчик, который, впрочем, не подтвердил однозначно мою версию. Но, заметьте, и не опроверг!
Представьте такую ситуацию. Звоню я вечером Леше Курнакову и как бы между делом спрашиваю: «Ты давно в Рейтинг-то не играл?» А он и отвечает, что, дескать, как раз сей момент этим богоугодным делом и занимается. А мне только это и нужно. Ну ладно, не буду мешать, говорю, а сам за компьютер, а он уже тепленький стоит, дожидается. Загружаю Игру, разыскиваю на переменке Курнакова и с ходу ему выпаливаю: «Ты, Леша, жалкая и ничтожная личность!» После чего разворачиваюсь и демонстративно выхожу из Игры. На следующий день встречаю в школе Курнакова и пристально начинаю его разглядывать. При этом отчетливо видно, что выглядит Леша, как побитая собака, прячет от меня взгляд и вообще испытывает от моего присутствия жуткий дискомфорт. Жалко, конечно, Курнакова, но наука требует жертв.
Или вот еще случай. Как-то, находясь в Игре, обратился я к Кате Крючковой с нелепой просьбой притащить мне прошлогодний(!) конспект по ОБЖ. Хочу, дескать, научиться правильно себя вести в экстремальных ситуациях. Чтобы всякую там ВИЧ-инфекцию не подхватить и т.п. Ну так вот, на следующий день Катюша тащит мне этот конспект и торжественно его вручает на глазах у изумленной публики. И происходит это, заметьте, вовсе не во время Игры, а в школе на большой перемене. Вот такие фактики. Но очень много было и проколов. Типа я точно знаю, что человек играет, вхожу виртуально с ним в контакт, но на следующий день никакой особой реакции не обнаруживаю. И так происходит в 9 случаях из 10. Но ведь в 1 случае из 10 связь между виртуальным и реальным миром выявляется совершенно четкая, и это никаким случайным совпадением не объяснить.
А свою гипотезу насчет хитрого вируса я тоже проверял. Отключил компьютер на несколько дней от Интернета и играл почем зря. А в школе ходил и изучал реакцию окружающих. И знаете, такие явные совпадения, как в случае с Катей Крючковой и конспектом по ОБЖ, мне зафиксировать не удалось. Но сказать, что совпадений не было вообще, я не могу. Что-то в этих играх присутствовало еле уловимое и трудно объяснимое.
К сожалению, побочный эффект моих экспериментов носил ярко выраженный негативный характер. Сосредоточив свое внимание на выявлении скрытых закономерностей Игры, я вынужденно ослабил свое внимание к Римме. Этим не преминул воспользоваться мой бывший приятель Антон Клименков. Он словно того и дожидался. Пока я, можно сказать, жертвовал собой ради науки, мой так называемый друг стал уделять повышенное внимание даме моего сердца. Его медоточивые уста, лживые по своей сути, затуманили сознание юной девушки, не научившейся еще отличать истинную преданность мужественного сердца от льстивого своекорыстия развращенного тайными пороками разума. Короче, когда во время очередной Игры я решил восстановить в полном объеме свои отношения с Риммой, она довольно холодно на меня поглядела и отчетливо произнесла, что вряд ли сможет уделить общению со мной хоть сколько-нибудь времени. Поскольку очень, дескать, загружена уроками. Вот так. Да и в школе реальная Римма Бахаева напрочь перестала меня замечать. Наверно, тоже уроками была загружена. Только с кем она эти уроки делала, вот что интересно?

Второй сон Юры Трухина

Честно говоря, это был отвратительный сон. Мне даже не хочется его пересказывать. Советскому комсомольцу такой сон никогда бы не приснился, да вот беда – не был Юра Трухин советским комсомольцем. Поэтому, видимо, и не знал он, что смотреть такие сны стыдно, а уж трубить о них во всеуслышание на школьной перемене просто глупо.
А приснилось Юре, что наконец-то удалось ему подобрать пароль к знаменитой Игре в Рейтинг, так что все ее виртуальные участники оказались вынужденными совершать различные предусмотренные создателями Игры действия в неглиже. Ну, не совсем в неглиже, поскольку трусы на них были все-таки надеты, но и в трусах эти участники выглядели неподобающе раздетыми, поскольку так уж повелось, что раздеваются люди обычно в бане и на пляже, а в школу ходят в брюках и рубашке. А некоторые и куртки отказываются снимать, так и сидят в куртках на всех уроках, что вызывает постоянные нарекания со стороны школьной администрации. Справедливые надо сказать нарекания, поскольку отопительный сезон в этом году начался раньше обычного, да и погода стояла довольно теплая, так что столбик школьного термометра перевалил бы, наверно, за 30?. Если бы, конечно, в школе был этот термометр. Но высоко поднявшийся столбик несуществующего школьного термометра ничуть не оправдывает несостоявшегося советского комсомольца Юру Трухина, который вовсе не заботой об участниках Игры руководствовался, когда подбирал к ней пароль. Подозреваю, что Юре просто захотелось посмотреть, как выглядят его одноклассники, а особливо одноклассницы, без одежды. Ну что, Юра, ты добился своего? И как впечатление? Согласись, что это не только безнравственно с любой точки зрения, но еще и антиэстетично. И не одноклассницы тому виной, а именно ты, Юра Трухин! Поскольку не предусмотрел одной простой вещи. Да, да, Юра, ты упустил из виду, что раздетыми окажутся не только Катя с Аней, но и Артем, и Олег и все три Димы, да и школьные учителя останутся без одежды. А это, скажу я вам, зрелище не для слабонервных. Ну, Маргарита Владимировна еще куда ни шло, а уж… но давайте, впрочем, обойдемся без личностей.
Так что, Юра, извини, но про твой сон я ничего рассказывать не буду. Да я бы вообще не стал о нем упоминать, если бы не одно обстоятельство, которое заключается в том, что два виртуальных персонажа каким-то странным образом избежали всеобщего постыдного раздевания. Интересно, читатель, ты догадаешься кто они, эти счастливчики? Попробуй с трех раз, а я пока поделюсь с тобой своими сомнениями. Не слишком ли мы преувеличиваем значимость Юриного сна? Ведь это всего лишь сон, за которым, быть может, совершенно ничего не стоит. Или с некоторых пор все сны этого молодого человека безапелляционно зачисляются в разряд вещих? Пожалуй, я не стал бы торопиться и придавать вышеприведенному обстоятельству слишком большого значения. В самом деле, если Юре приснилось много раздетых людей и только два одетых, то это, скорее всего, только Юрины проблемы. И учтите, что одетые персонажи появились в самом конце, когда довольно забавный поначалу сон постепенно стал превращаться в самый настоящий ночной кошмар. Именно тогда, когда Юра попытался укрыться от толпы обнаженных одноклассников, он неожиданно наткнулся в коридоре на полностью одетого Сашу Капустина, который как бы и не заметил своего приятеля, непринужденно прохаживающегося по школе в больших семейных трусах. Саша, ни слова не сказав, прошмыгнул мимо Юры так, как будто это Юра ему приснился, а не наоборот. И в тот момент, когда Капустина поглотил лестничный полумрак, Юра нос к носу столкнулся с Татьяной Михайловной, по своему обыкновению куда-то спешившей. Но, несмотря на это, Татьяна Михайловна резко затормозила, пронзила несчастного сновидца проницательным взглядом и отчетливо произнесла: «Я так полагаю, Трухин, это твоих рук дело? Боюсь, что ты зашел слишком далеко». После чего учительница химии медленно и демонстративно растворилась в воздухе.

Саша Капустин

Сегодня школьные коридоры выглядят какими-то особенно длинными, наверно, из-за царящего в них полумрака. И непривычно безлюдными. Я медленно продвигаюсь вдоль стены четвертого этажа по направлению к 25 кабинету и спиной ощущаю присутствие Врагов. Кто они, эти Враги, я не имею ни малейшего представления, но твердо знаю одно: эти существа на порядок опаснее обычных виртуальных монстров, мутантов и вурдалаков. Поскольку они опасны по-настоящему. Только не спрашивайте меня, откуда взялась эта уверенность, - знания такого рода обычно возникают у меня где-то на уровне подсознания, и я никогда не пытаюсь докопаться до их первопричины, так как привык полностью доверяться своему чутью. Скажу без ложной скромности, во всем, что касается разного рода игрушек, мое чутье никогда еще меня не подводило. Во всяком случае, за последние три года.
Так вот, это самое чутье настойчиво подсказывает мне, что сейчас не стоит предаваться разного рода отвлеченным рассуждениям – Враг не дремлет и нельзя позволить ему застать себя врасплох. И словно в подтверждение этой мысли какая-то тень кидается наперерез мне по коридору. Резкий выброс адреналина в крови, рука непроизвольно дергается к рукояти бластера, но тут же приходит понимание: на этот раз тревога оказалась ложной. Никакой опасности нет, просто какой-то пятиклассник спешит в туалет. После секундного замешательства я продолжаю осторожно продвигаться вперед.
Если бы всего полгода назад кто-нибудь сказал мне, что мирная Игра в Рейтинг трансформируется в такую вот чудовищную стрелялку-бродилку, я рассмеялся бы этому шутнику в лицо. Но факты упрямая вещь, и сегодня прогулка по некогда мирным виртуальным коридорам родной семнадцатой школы таит для меня смертельную опасность. Хорошо еще, что я неплохо вооружен. Бластер новейшей модели мне совсем недавно удалось скачать из Интернета. Также у меня имеется небольшой запас мистических способностей, позаимствованных у Людовика. А вот возможность перекидывать вооружение из одной игры в другую – это моя собственная разработка. Ноу-хау, так сказать. Все каникулы я угробил на то, чтобы добиться в этой области желаемого результата, и, как оказалось, не зря. Потому что пару недель тому назад Враги предприняли массированную попытку вывести меня из Игры навсегда. Ха-ха-ха! Мой новенький бластер явился для них большим сюрпризом и, похоже, на некоторое время они оставили меня в покое. Но лишь на некоторое время, потому что сегодня, едва зайдя в Игру, я сразу понял: что-то должно произойти. И это что-то вряд ли меня сильно обрадует. То, что мои враги способны на любую подлость, я понял еще в прошлый раз, когда им удалось принять образ Татьяны Михайловны. Да, да, нашей учительницы химии, моего давнего доверенного лица в виртуальном мире. Это было тоже мое ноу-хау: в любую игру я мог запустить Татьяну Михайловну, которая становилась как бы моим alter ego, оказывая по мере надобности посильную помощь в прохождении игры. Характер помощи зависел, естественно, от характера игры. Для простоты можно сказать так: любую игру я проходил вдвоем со своим дублем, которого для простоты сделал похожим на любимую учительницу.
Правда, с Игрой в Рейтинг возникли из-за этого определенные проблемы. Во-первых, в этой игре уже была задействована одна Татьяна Михайловна, и, вводя еще одну, я создавал известную путаницу. Во-вторых, какую помощь мог оказать мне мой дубль, скажем, во время контрольной по алгебре? Конечно, вдвоем мы решали бы задачи в два раза быстрее (не забывайте, что этот дубль только внешне был Татьяной Михайловной, по сути же это был второй Саша Капустин). Но где бы этот дубль находился? Сидел под партой? Или, может быть, прятался в туалете? И тогда я каждые пятнадцать минут хватался бы за живот и несся сломя голову в конец коридора. Между прочим, не совсем понятно, в какую сторону, поскольку Татьяне Михайловне сподручнее было бы дожидаться меня все-таки в женском туалете.
Такие вот не слишком веселые дела. И тем не менее несколько раз я осторожно запускал в Игру дубля. Выбирал я при этом такие дни, когда у Татьяны Михайловны нет в школе уроков, так что она вряд ли могла встреться со своим двойником. Никакой особой помощи я от дубля в сложившейся обстановке не ожидал, а проделывал всю эту рискованную и в достаточной степени бессмысленную операцию скорее всего по привычке. Ну что поделаешь, привык я к дублю, и отказаться от его присутствия мне было так же непросто, как заядлому курильщику отказаться от сигареты.
Представьте себе, в каком шоке я находился, когда обнаружил, что в игру вступил второй двойник Татьяны Михайловны. На мое замешательство, видимо, Враг и рассчитывал. И если бы он ставил своей целью просто уничтожить меня, то, несомненно, ему удалось бы сделать это без особого труда. Но Враг хотел добиться чего-то еще, я, кстати, так и не понял, чего именно. Но именно благодаря этому его хитроумный замысел оказался разрушенным. И, конечно, благодаря моему новенькому бластеру. Я тогда быстро разобрался в ситуации и принял единственно верное в той обстановке решение: без промедления применить оружие. А можете ли вы представить, как непросто было выпустить смертельный заряд в своего любимого учителя, пусть даже и дважды виртуального? Я после того случая три ночи не спал, и, хотите - верьте, хотите - нет, трое суток к компьютеру не подходил. А в школе, завидев издали Татьяну Михайловну, разворачивался на 180 градусов и несся сломя голову в противоположном направлении.
Но ничего, постепенно я пришел в норму, и даже, как видите, пробираюсь сейчас по виртуальным коридорам виртуальной школы, ожидая очередной пакости со стороны неизвестного Врага. Но вот, кстати, и 25 кабинет. Вроде на этот раз все обошлось. Тихонько открываю дверь, крадучись захожу в класс и нос к носу сталкиваюсь с Сергеем Анатольевичем. И сразу меня словно током ударяет: ну вот, сейчас начнется. И не снимаю руку с бластера. А Сергей Анатольевич смотрит на меня так ласково-ласково и тихо говорит: «Капустин, а ты знаешь, сколько сейчас времени?» Но только это он так думает, что говорит тихо, а на самом деле получается очень даже громко, так что голос учителя бьет меня по барабанным перепонкам. И я теряю контроль над ситуацией и перестаю понимать, откуда исходит главная угроза. Но вопрос задан, и отвечать на него надо. Во всяком случае, промолчать было бы невежливо, а палить из бластера – глупо. Поэтому я пытаюсь затеять разговор на отвлеченную тему в надежде втянуть учителя в длительный диспут и выявить его скрытые намерения. А сам понемногу начинаю подключать мистические способности. Но Сергей Анатольевич этой робкой попытки не замечает, похоже, что он вообще пропускает мою реплику мимо ушей. Взгляд его опускается вниз, скользит по моим кроссовкам, да так на них и застревает. «Капустин, а ведь ты без сменки на урок явился», - возмущенно восклицает он, – «да еще и опоздал на 15 минут. Уходи с глаз моих долой». Я начинаю объяснять, что именно эти кроссовки и являются моей сменной обувью, но, мельком бросив на них взгляд, осознаю тщетность своих усилий. Кроссовки покрыты толстым слоем грязи, и это неоспоримо свидетельствует отнюдь не в мою пользу.
Что делать? В коридоре скрывается неизвестный Враг, а прямо передо мной стоит разгневанный учитель, который явно не собирается пускать меня на урок. Нет, в коридор никак нельзя, надо любой ценой остаться в классе. Ну что ж, попытаюсь применить дар убеждения. Слабенький такой дар, у Ледвинова вообще ничего путного не спишешь, но на безрыбье, как говорится … Короче, врубаю этот дар на всю катушку и слезно прошу не лишать меня возможности присутствовать на любимом уроке, пусть даже и в грязных кроссовках. А образовавшиеся на полу следы я, дескать, после урока уничтожу посредством влажной уборки, как любит выражаться Алексей Алексеевич, или попросту с помощью мокрой тряпки. И чувствую я, что мой дар, извлеченный, кстати, из совсем другой игры, начинает работать, и Сергей Анатольевич постепенно поддается на уговоры. Но вот в чем минус всех этих мистических способностей – в процессе их применения ты становишься уязвим против применения грубой силы.
И вот я стою, весь из себя уязвимый, предо мной учитель, уже не такой разгневанный, как прежде, а с последней парты встает Дима Северьянов и со словами «Сергей Анатольевич, можно выйти» начинает продвигаться к двери. Класс внезапно замолкает. И когда Дима достигает двери, то есть оказывается за моей спиной, в классе внезапно гаснет свет и сразу же жуткое ощущение присутствия темной вражеской силы накрывает меня с головой. Я чувствую укол под лопаткой и медленно теряю сознание. Но все-таки в последний момент успеваю отскочить в сторону и выхватить бластер. И начинаю посылать заряд за зарядом в ту сторону, откуда изливается на меня эта страшная сила.

Антон Клименков

Я как увидел дату создания Юриной папки с Игрой, так остолбенел. Только, думаю, Терминаторов нам не хватало. Да и Юра с Андреем пришли в некоторое замешательство. Юра, правда, быстро нашелся и со свойственным ему оптимизмом заявил, что не стоит из-за обыкновенного глюка голову ломать. Андрей попытался с ним спорить в том смысле, что, дескать, если это и глюк, а это, несомненно, глюк, то глюк совершенно необыкновенный. Поскольку возглавляет длинный перечень столь же загадочных и труднообъяснимых глюков. В общем, поговорили мы тогда еще маленько и разошлись. А уже на следующий день я успокоился. Пришла ко мне уверенность, что в 2018 году вся эта история с Игрой сама собой полностью разъяснится, а до тех мы вряд ли в чем сможем разобраться. А коли так, то не стоит и нервничать. Тем более что кроме Игры в Рейтинг есть в жизни и другие важные вещи. Учеба, например. Или подготовка к вступительным экзаменам. Короче, скучать некогда.
Тем более, что у меня вскоре возник определенный кризис в отношениях с Леней Леньковым и Риммой Бахаевой. Прямо какой-то Бермудский треугольник образовался. Леня давно уже на Римму заглядывался, и вроде как Римма к нему неплохо относилась. Но и я Римму сильно уважал. А тут вдруг Леня начал играть по страшному. И любовь, и учеба – все пошло по боку. А Римма, похоже, на него обиделась. В общем, когда Леня немного очухался и стал возвращаться к нормальной жизни, она дала ему от ворот поворот. А Леня почему-то именно меня обвинил во всех смертных грехах. Ну, положим, действительно, в последнее время мои отношения с Риммой стали более теплыми. Но это же естественный процесс. А если Леня свои отношения с Риммой окончательно испортил, то в этом виноват он сам и никто больше. Такие дела.
Леня, правда, переживал свое любовное фиаско не слишком долго. В сентябре в нашем классе появилась новая ученица, Маша Васильева, и он быстренько переключил внимание на нее. Маша, правда, больше поглядывает на Рустама, чем вызывает законное негодование Кати Крючковой. Если ко всему этому добавить Аню Крутелеву, которая последнее время при встрече со мной томно вздыхает и закатывает глаза, то тут уже намечается настоящий многогранник. Разобраться во всех этих делах будет посложнее, чем сдать экзамен по математике на пять баллов.
А как же Игра в Рейтинг, спросите вы. А что с ней сделается? Никакие любовные многогранники ей не страшны. Играют в нее, голубушку. И Леша Курнаков, и Викмар, и Артем, и Олег, а уж так, как играет Саша Капустин, не играет никто.

Взлом Рейтинга (дневник Юрия Трухина)

От автора. Скажу сразу: к данному тексту я не имею никакого отношения. Человек, написавший эти строки, утверждает, что его зовут Юрий Трухин (что вполне возможно) и что он является тем самым Юрием Трухиным, о котором идет речь в моем произведении (что, естественно, невозможно, поскольку мой Юрий Трухин – вымышленный персонаж). Об остальном судите сами.

Я проснулся в холодном поту. То, что мне приснилось, не лезло не в какие ворота, хуже того, я даже не знал, был ли это сон, или я снова ИГРАЛ. Конечно, вид Риммы топ лесс доставил мне громадное удовольствие, но всё могло повториться и в реальности, и в этом случае Татьяна Михайловна, которая во сне недвусмысленно мне угрожала, вряд ли захотела бы растворяться в воздухе. И тогда я сделал то, что обещал никогда не делать: скачал версию Игры с компьютера Сергея Анатольевича. Как это было сложно! Мне даже пришлось обратиться за помощью к Викмару Чекану, наиболее известному в округе заядлому компьютерному игроку. Дело было так. Пока Сергей Анатольевич в своей каморке, рядом с канцелярией, печатал какую-то олимпиаду для медалистов, Викмар завел с ним разговор про тонкости вычисления интегралов методом подстановки. Я же внедрил на компьютере Сергея Анатольевича вирус, который немедленно стал пересылать мне учительскую версию игры в рейтинг.
С большим трудом я отделался от Чекана и запустил эту версию Рейтинга у себя на компьютере.
Раньше у меня такие шуточки с Рейтингом не проходили, а теперь мне удалось войти в игру под именем Сергея Анатольевича. Я стоял в раздевалке и проверял сменку. Было пятнадцатое октября. СТОП! Именно в этот день, как явствует из моего сна, Трухин Юра (то есть я) отпросился с алгебры на информатику и взломал Рейтинг. Меня разрывало желание порыться в портфельчике Сергея Анатольевича и узнать содержимое сегодняшней контрольной работы. Но я испугался последствий, ведь до сих пор Рейтинг не позволял это сделать, и сейчас все могло закончиться фатально. Но вот прозвенел звонок, и я под видом Сергея Анатольевича вошел в класс. Без сменки, разумеется, впрочем, Сергей Анатольевич тоже не носит сменку. Раздал варианты контрольной работы, и тут ко мне подошел … Трухин! То есть я. И попросил отпустить его на информатику. Я не отпустил его, но вскоре появилась Любовь Николаевна, учительница информатики, к услугам которой мы нередко прибегали в подобных ситуациях. И, естественно, попросила отпустить Юру с урока. Быть может, настоящий Сергей Анатольевич устоял бы перед ее натиском, но я-то и пробовать не стал. Пришлось отпустить его, сам же я отправился следом и установил на Игру в Рейтинг старой версии модификацию Людвиговского патча для Blood Rayne 2, снимающего со всех игроков одежду. Юре кажется, что он играет в настоящий рейтинг, а я ...медленно растворяюсь в воздухе и выхожу из Игры. Ситуация была исправлена, но я долго жалел, что не посмотрел вариант сегодняшней контрольной работы. И лишь воспоминание о моем сне могло меня утешить. Хорошо, что я не советский комсомолец, и мне не стыдно за мои воспоминания!

Аня Крутелева

Честно говоря, я не очень верила, что мы с девчонками сможем разобраться в странностях Игры. Да мне и не особенно хотелось ломать над этим голову. Пусть другие поломают, если им больше делать нечего. Но Римка завелась, и я не стала спорить. А зачем спорить? Если ей интересно с этим делом возиться, так я не буду ей мешать. А вдруг она чего-нибудь сообразит. А может, и впрямь все это дело организовал Сергей Анатольевич. С него станется. Мало ему на уроках нас разными задачками грузить, так он хочет, чтобы мы и в свободное время математикой занимались.
Так что я про тот разговор благополучно позабыла, тем более что наступили каникулы, а каникулы – это святое. Жаль только, что кончаются быстро. Но что поделаешь, каникулы кончились, а жизнь-то продолжается. Одиннадцатый класс. Кажется, надо серьезно заняться подготовкой к поступлению в Вузы, но куда там – наши ребята снова с головой окунулись в Игру. И сразу вылезли на поверхность все те проклятые вопросы, на которые мы не смогли ответить в прошлом году. И посыпались необъяснимые совпадения, от которых порой мороз по коже пробирал. Ну, например, подхожу я как-то к Антону Клименкову и говорю: «Антон, научи меня в шахматы играть». Просто так говорю, чтобы посмотреть на его реакцию. Ну, он в ответ пробормотал что-то про шахматный клуб, дескать, там хороший тренер, ну и все такое. А через несколько дней во время Игры в Рейтинг подходит ко мне виртуальный Антон с шахматной доской и начинает объяснять, как какая фигура ходит и что-то еще про рокировку и взятие на проходе. Я уж не помню, потому что, если честно, шахматы - это не по мне.
А особенно с этим делом надрывался Леня Леньков. То есть виртуальный Леньков подходил ко всем девчонкам с какими-то дурацкими разговорами, а потом Леньков настоящий все ходил и выпытывал, что они про эти разговоры помнят. При этом как-то само собой оказывалось, что настоящий Леньков был прекрасно осведомлен о деятельности виртуального.
Тут, наконец, Римма осуществила свою идею и позвонила дочке Сергея Анатольевича, чтобы выяснить, не причастен ли наш учитель к появлению Игры в школе. Ольга сразу рассказала, что Сергей Анатольевич так же увлеченно играет в Рейтинг, как и все остальные. Только у него установлена какая-то специальная учительская версия Игры. В нее можно входить под именем любого учителя математики из 17 школы, но наш учитель играет исключительно под своим. Есть у него в Игре свои заморочки, так, последнее время Сергей Анатольевич долго и безуспешно пытается научить Катю Крючкову определять максимум и минимум функции на отрезке, границы которого зависят от параметра. Ну, например, . Сама Ольга в учительскую версию не играла, а от отца ни разу не слышала, чтобы с Игрой происходило что-то из ряда вон выходящее. Впрочем, она пообещала разузнать все, что необходимо. Хотя и без того было ясно, что Сергей Анатольевич к появлению в школе Игры вряд ли причастен, во всяком случае, его не следует считать виновником происходящих с Игрой странностей.
Так что единственная наша версия с треском провалилась, теперь оставалось только ждать развития событий. Ждать, впрочем, не пришлось слишком долго – вскоре разразился очередной скандал, связанный с игрой в Рейтинг. И в центре него оказался все тот же Юра Трухин. Сначала он долго и с упоением рассказывал ребятам, какой классный сон ему приснился. Будто бы удалось ему подобрать пароль, который раздевал всех участников Игры, в том числе и девочек. Не знаю, может, Юра все это выдумал, а может, и на самом деле ему приснился такой сон. Мало ли кому что снится. Но все почему-то были уверены, что сон этот вскоре получит какое-то продолжение. Только вот какое продолжение – этого никто не мог даже предположить. В самом деле, довольно трудно представить, чтобы школа наша превратилась в эдакое сборище нудистов. Однако все оказалось проще простого. Прошла какая-то неделя, и Юру Трухина застукали подглядывающим в женскую раздевалку. Он, правда, клялся и божился, что вовсе туда не подглядывал, а стоял и дожидался Римму Бахаеву, чтобы сообщить ей нечто важное, но мы-то все прекрасно понимали, что вот оно, долгожданное продолжение, снова сон оказался в руку, только на этот раз, к счастью, обошлось без человеческих жертв.
А самое забавное в том, что застукала Юру возле женской раздевалки наша химичка, Татьяна Михайловна. Что ей там понадобилось, ума не приложу.

От автора

Лично я склонен думать, что Юра Трухин действительно не подглядывал в женскую раздевалку. Не тот это человек, чтобы подглядывать в раздевалки. Ему просто не придет в голову такая мысль. Уж если Юре приспичит увидеть top less, он прекрасно осуществит свое желание посредством глобальной сети.
Именно поэтому я считаю, что Юру грубо и примитивно подставили. Кто подставил? Понятно кто – Игра. Игра или те, кто за этой Игрой скрывается. По сути дела, после своего сна Юра был обречен вляпаться в какую-либо неприятность. Можно считать, что он легко отделался, обошелся, так сказать, малой кровью.
Обвинять же подростка в том, что ему снятся не совсем одетые девочки, по меньшей мере, глупо. Ведь каждому человеку рано или поздно что-нибудь такое обязательно должно присниться. Не надо сбрасывать со счетов и Юрино трудное детство. Юрины родители, известные в Твери туристы-экстремальщики, с детских лет брали своего сына в походы по всяким таким местах, где не то что top less понаблюдать, но вообще как бы с холоду не окочуриться. Хуже Приполярного Урала в этом смысле может быть только Урал Заполярный, а ведь как раз туда неоднократно заползало семейство Трухиных со товарищи. Именно заползало, поскольку ни проехать, ни пройти в те места не представляется никакой возможности. Нет чтобы отправиться в путешествие куда-нибудь в Экваториальную Гвинею. Уж там такой top less, что ни вам, ни Юре и не снилось, к тому же африканские дороги не чета нашим российским, и проделать все путешествие можно не вылезая из кабины своего «Запорожца».
Конечно, история с «подглядыванием» вызывает много вопросов, но думаю, дорогой читатель, что ты и сам можешь эти вопросы сформулировать. Тем более что ответы на них мне все равно неизвестны.

Леша Курнаков

Не спорю, много любопытных событий, так или иначе связанных с игрой в Рейтинг, произошло в нашей школе в последнее время. Прямо детективный роман какой-то. Но я, если по честному, не большой любитель детективов. Да и вообще, последняя прочитанная мною книжка, как сейчас помню, была «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». И было это довольно давно. Ну, книги по программе не в счет. Впрочем, их я тоже целиком никогда не читаю, так, просматриваю на переменке.
Короче, вся эта возня вокруг Игры меня мало интересовала. Скорее, вызывала раздражение, поскольку отвлекала от самой Игры. Поэтому, наверно, особых достижений у меня последнее время не наблюдалось. Но чем хороша Игра: подняться с тринадцатого места на двенадцатое, оставив позади Чекана или Архарова, порой бывает столь же приятно, как пробиться в тройку сильнейших. Ну, а первое место у нас как всегда прочно занято. В прошлом году это был Сережа Лисенков, но он снова поступил в СУНЦ. И укатил в Москву, заявив при этом, что Рейтингом нашим сыт по горло и хочет поучиться в спокойной обстановке. Однако ж прихватил с собой диск с Игрой, и сейчас, по слухам, уже пол интерната играет в Рейтинг. Так вот, уехал Сережа, и некому вроде бы стало штурмовать заоблачные вершины. Только верно говорят, что свято место пусто не бывает, – тут же на смену Лисенкову пришел Женя Шигин. Женя игрок оказался еще тот, покруче Сережи, он стабильно показывает результаты за 90%. Неужели и ему не удастся первый уровень пройти?
А на днях Северьянов, Трухин и Ледвинов предприняли совместный мозговой штурм Игры. Сели они играть втроем за одну машину, долго спорили под чьим именем входить, наконец, чтобы никому обидно не было, вошли под именем Вадима Пашкова. В общем, Северьянов с Людовиком сидят за компом, а Трухин в школе у Сергея Анатольевича выпытывает решения задачек. И по мобильнику сообщает друзьям. А Сергей Анатольевич удивляется, откуда, мол, Трухин, ты такие задачки интересные берешь? Долго они так играли, Юра бедного учителя задачками этими совсем достал, так что Сергей Анатольевич сбежал домой, сославшись на плохое самочувствие. А в результате вместо игры в Рейтинг получилась игра в испорченные телефончики. Потому что сперва Юра половину задачек перевирал, когда звонил Андрею, потом Андрей путался, когда вводил решения в компьютер. В итоге триумвират заработал 57% и оказался на 9 месте. Неплохой результат, особенно для Пашкова, но Людовику случалось и получше выступать. В этой игре, кстати, виртуальный Ледвинов оказался на 8 месте, обогнав могучую кучку на полтора процента. Северьянов тогда на друзей обиделся, заявив во всеуслышание, что они его прекрасную идею загубили своей поспешностью и некомпетентностью. И лучше бы, мол, он вовсе без них обошелся.

Сережа Хрусталев

Я, конечно, и сам понимал: с Игрой что-то не в порядке. Но, во-первых, не располагал всей информацией, а во-вторых, не ставил перед собой такой цели, что во всем этом надо непременно разобраться. Осознание проблемы возникло, когда ко мне прибежал взбудораженный Людовик и сбивчиво начал объяснять, что они с Юрой и Антоном пришли к выводу: то ли Игра каким-то странным способом влияет на нашу школьную жизнь, то ли жизнь эта непозволительным образом просочилась в Игру. Говорил Людовик долго и непонятно, но основную мысль я все-таки уловил. И еще мне Ледвинов рассказал о странной записи на Юрином компьютере, из которой следовало, что Игра была там установлена аж в 2018 году.
«Бред какой-то», - было моей первой мыслью, но потом я задумался. И думал я почти полгода. То есть, конечно, все это время я делал обычные свои школьные и домашние дела, ел, пил спал, и за компьютером сидел, и с друзьями встречался. Но мыслительный процесс не прекращался, можно сказать, ни на минуту. И, наконец, меня осенило. Все оказалось проще простого, и чтобы понять это, надо было прочувствовать две вещи. Во-первых, мы боялись или не могли собрать все факты воедино, пытаясь разобраться с каждым из них по отдельности. Во-вторых, до сих пор никто не решался назвать вещи своими именами. Постоянно возникающие фантастические коллизии раз за разом низводились на уровень наших бытовых понятий и объяснялись обычным стечением обыденных обстоятельств или простым житейским совпадением. Но никаких совпадений не было, так же как не было во всей этой истории ничего обыденного и житейского. Все происходящее жестко увязывалось в одну цепь с помощью двух слов, в ином контексте воспринимаемых как название некогда весьма популярной рок группы. Я произнесу эти слова, если вы еще не поняли о чем идет речь: машина времени. Да именно машина времени объясняет все, и, здраво поразмыслив, вы поймете: другого объяснения просто не существует. Для событий, выходящих за рамки наших обычных представлений, невозможно найти объяснение, укладывающееся в эти рамки.
Итак, машина времени. Но не железный ящик с проводочками и тумблерами, не громоздкое порождение инженерной мысли, а программный продукт. Программа, для которой не существуют временные барьеры. Программа, с помощью которой спокойно можно отправиться в будущее, - но лишь виртуально. Естественно, что возможности такой программы ограничены эпохой Интернета, – вне глобальной сети она задыхается как рыба, выброшенная на берег, поскольку вынуждена ограничиваться рамками информационного поля одного единственного компьютера. И естественно, что темное докомпьютерное прошлое совершенно недоступно для такой машины времени.
Конечно, мое открытие оставляет без ответа практически все мыслимые вопросы типа: Как? Кто? Зачем? Почему программа эта оформлена в виде Игры? Почему именно наш класс оказался объектом пристального внимания будущих компьютерных гениев? И чего, собственно, эти гении от нас добиваются? Что нам следует предпринять в этой ситуации и стоит ли вообще что-либо предпринимать? Не лучше ли тихо мирно посиживать перед компьютером, поигрывать в Рейтинг и дожидаться этого самого пресловутого 2018 года?
Размышляя таким образом, я уже собирался позвонить кому-нибудь из друзей, чтобы поделиться сделанным открытием. Но внезапно мне в голову пришла простая мысль. Я подумал, что являюсь обладателем уникального знания. И было бы очень жалко распорядиться этим знанием совсем уж бездарно. Став же достоянием широкой общественности, знание мое обесценится, причем обесценится тем сильнее, чем шире окажется эта общественность. Я не хотел плохо думать о своих друзьях, но у меня не было полной уверенности в том, что они распорядятся моим открытием наилучшим образом. А уж если кому-то из них мои рассуждения не покажутся вполне убедительными, то вряд ли у него достанет терпения хранить это открытие в секрете от остальных одноклассников. Именно поэтому я отложил телефон в сторону и решил еще раз все основательно обдумать.
Главная проблема заключалась в том, что, будучи несомненным обладателем машины времени, я не знал, как этой машиной воспользоваться. Я выступал в роли статиста, стороннего наблюдателя, которому время от времени разрешали подсмотреть в щелочку – взглянуть на фрагменты достаточно близкого будущего. Фрагменты эти реализовывались как вкрапления в пласты виртуальной реальности. При этом подчас не было никакой возможности отличить реальность виртуальную от этой пока еще неосуществленной будущей реальности. Тем более, невозможно было определить, когда именно генерируемые Игрой фрагменты будущего воплотятся в настоящее. Попросту говоря, я не мог по своему усмотрению взять и узнать, к примеру, какие именно задачки предложит Сергей Анатольевич на контрольной работе по геометрии 18 ноября нынешнего года. Вместо этого я должен был сидеть за компьютером, играть в Рейтинг и ждать, что Игра предскажет мне что-то похожее на то, что, возможно, когда-нибудь произойдет со мной.
Подобное использование столь сильной штуки как машина времени меня не устраивало. Прежде всего, необходимо было научиться проникать в конкретный момент будущего по своему усмотрению. Но как это сделать? К сожалению, на этот счет у меня не было никаких идей. Оставалось только ... играть и ждать, что Игра сама подскажет решение этой проблемы.

Саша Капустин

Вам-то, надеюсь, не надо объяснять, почему я это сделал. То есть, почему я выпустил в Северьянова целую обойму пластмассовых пулек. Слишком живо сложившаяся на уроке ситуация напомнила мне расстановку сил во время последней Игры, когда неведомые могущественные Враги предприняли на меня очередную атаку. Тогда мне каким-то чудом удалось сорвать их планы. А может, им помешал кто-то другой. Не могу сказать точно, потому что тогда я на какой-то момент отключился и играл как на автопилоте. Такое впечатление, что моей рукой водил кто-то другой. С полной уверенностью могу сказать только, что Игра продолжалась, и очнулся я почему-то на уроке химии.
Пару дней после того эпизода я усиленно размышлял на эту тему и пришел к такому выводу: раз Враг так настойчиво старается мне помешать, то я должен сосредоточить все свои усилия на достижении основной цели Игры. А для меня этой целью стало прохождение первого уровня. Так что надо наконец-то собраться и этот самый уровень пройти. Легко, конечно, сказать: собраться и пройти. А чем я все последнее время занимался, как ни попытками это сделать? А мои одноклассники, чем занимались они? И ведь никому до сих пор не удалось добиться успеха. Но активность Врагов позволяла надеяться, что я не так-то уж далек от цели. Ибо в противном случае, отчего бы им так суетиться? Видимо, оставалась в Игре какая-то небольшая закавыка, разобравшись с которой, я открывал себе прямой путь к триумфу.
И вот я снова за компьютером. Играю осторожно, стараясь не отвлекаться по пустякам. Решения задач оформляю аккуратно, боясь пропустить ошибку. И постоянно думаю: где же тут спрятан ключ к успеху? Ведь нельзя же выиграть только за счет осторожности и аккуратности. И вдруг толчок в плечо. С недовольным видом оборачиваюсь, – у меня нет никакого желания отвлекаться от работы, – и вижу, что Леня Леньков протягивает мне сложенный в четыре раза тетрадный листок. Записка. В это время от учительского стола устремляется в нашем направлении Сергей Анатольевич, привлеченный нашими маневрами. Он видит записку в моих руках, и мне ничего не остается, как развернуть ее на глазах учителя и быстро прочесть. «Листок для черновика», - нагло вру я при этом, преданно глядя ему в глаза. И в то же время краем взгляда успеваю схватить содержание записки, благо она короткая. Записка от Жени Шигина, и в ней всего два предложения: «Надо поговорить. Задержись после урока». Получается, что виртуальный Женя прекрасно понимает, что он виртуальный, что я сейчас играю и перемену могу пропустить. В противном случае он не стал бы писать мне эту записку, а просто подошел бы ко мне после контрольной.
Черт, что за галиматью я несу! Ведь виртуальный Женя всего лишь результат работы компьютерной программы, естественно, что он отдает себе в этом полный отчет. Точнее, создавшая его программа отлично это понимает. Впрочем, ничего она не понимает. Просто электрончики бегают по микросхемкам и в гигабайтных ячейках памяти единички сменяются нулями, а нули - единичками, подчиняясь гениальному замыслу создателя.
Ах, Шигин, Шигин! Ты-то в этом оркестре электронной музыки уж не первая ли скрипка? Откуда ты только взялся? Из Усть-Каменогорска!? Да полноте! Разве в Усть-Каменогорске так задачки решают? И отчего ты появился в нашем классе как раз тогда, когда закрутилась вся эта карусель-свистопляска? Когда понеслись по школьным коридорам виртуальные татьяны михайловны с нехорошими улыбочками на лицах, и сгустилась за плечами тьма, и кровавой рябью подернулся экран монитора.
А впрочем, вот он Женя Шигин, милый мальчик, стоит передо мной и спокойно так излагает, безо всякой аффектации. А излагает он вот что. Дескать, мне, Саше Капустину, обязательно надо пройти первый уровень. Причем сроку для этого отпущено всего-навсего полгода. А если не смогу я за полгода пройти этот чертов первый уровень, то возникнет очень нехорошая штука под названием временная петля. Да, да, с ударением на третьем слоге. Откуда он все это знает? Ну, некоторым образом он есть виртуальный терминатор. То есть прибыл сюда из будущего. Я не должен удивляться, потому что сам создал эту программу. Ах, простите, не создал, а создам. Замысел этот я давно вынашиваю, еще со школьной скамьи, а создам лет через 15. Если быть совсем точным, то 14. Да, да, именно в 2018 году. А экспериментальный образец этой программы, работающей в глобальной сети как машина времени, каким-то образом попал в 2003 год и получил широкое распространение в 17 школе. Нет, чтобы программа оказалась в прошлом, самому в прошлое отправляться не надо, достаточно установить ее когда угодно, не приняв при этом необходимые меры предосторожности. Так вот, очевидно, что эти меры приняты не были, отчего и появилась опасность возникновения временной петли. Нет, он не будет излагать мне тему моей же собственной докторской диссертации, а лучше подождет, когда она будет написана. Впрочем, если не предотвратить возникновения петли, то, скорее всего, никакой диссертации не появится. Зато появится много нехороших вещей, каких именно, он и сам точно не знает. Эффект Капустина - ван Райвена. А пройти первый уровень должен именно я, создатель программы. Что для этого нужно? Сущий пустяк, набрать за полугодие 100%. Ни больше, ни меньше. Да, добавить ему больше нечего, и вообще нам больше не стоит встречаться. Мало ли что.

Антон Клименков

Я и в Рейтинг-то последнее время почти перестал играть. Взялся за ум, как сказала бы моя мама. А может, благодаря Римме получилось так, что происходящее в реальной жизни стало значить для меня гораздо больше, чем все эти компьютерные страсти. И не то что бы мы с ней часто виделись, но эти, пусть редкие, встречи наполнили для меня новым смыслом ту часть моей жизни, которая еще недавно была окрашена в унылые тона повседневности. Самое странное заключается в том, что, садясь теперь играть, я испытывал совершенно иные ощущения, весьма сильно отличающиеся от тех, что охватывали меня прежде, хотя бы в прошлом году. И результаты мои неожиданно повысились. Я даже стал рассматриваться как один из фаворитов Игры. Но, повторяю, Игра перестала занимать первое место в моей жизни.
А вот кто последнее время стал играть гораздо больше, так это Сережа Хрусталев. Похоже, что он из-за компьютера вообще не вылезал. Само по себе это обстоятельство не вызывает никакого удивления, - периоды «запойной» игры случались и у Викмара, и у Леши Курнакова, и у Саши Капустина. Но у них эти периоды сопровождались резким падением успеваемости практически по всем школьным предметам. А вот у Сережи успеваемость повысилась. Можно сказать, он стал одним из лучших учеников класса. В прошлом году мы с ним частенько заключали пари на результат контрольной работы по алгебре. Без хвастовства скажу, что обычно эти пари выигрывал я. А вот в этом году, несмотря на мои определенные успехи в учебе, пари с Сережей заключать стало весьма обременительно для моего скудного школьного бюджета. При этом не скажу, что Сережа стал лучше решать задачи. Он, как и прежде, частенько «зависал» у доски, делал совершенно нелепые ошибки и выдавал «перлы» на геометрии. А вот контрольные работы писал хорошо. У меня даже как-то возникло подозрение, что ему заранее известно содержание этих работ. Возможно, подумал я тогда, Сережа проник на школьный компьютер, где Сергей Анатольевич хранит файлы с контрольными работами, и перекачал их оттуда. В этом случае он был бы большой свиньей из-за того, что не поделился с товарищами. Подозрения мои развеялись после очередной контрольной, которую наш учитель, по его собственному выражению, «сочинял всю ночь» и, судя по всему, напечатал на домашнем принтере. Так вот, эту работу Сережа Хрусталев написал ничуть не хуже остальных, причем сохранилось впечатление, что содержание работы не составляло для него большой тайны. Так что, получается, Сережа узнал задания раньше, чем Сергей Анатольевич их придумал? Раньше и в Игре ничего подобного невозможно было даже представить, а теперь в жизни такое происходит, и никто этому не удивляется. Впрочем, возможно, кто-то удивляется, но, как и я, не показывает виду.
Впрочем, и Игра не перестала преподносить нам сюрпризы. Давно было замечено, и не одним мной, что среди всех учителей именно Татьяна Михайловна, наша химичка, проявляет максимальную активность в виртуальном мире. Не считая, конечно, учителя математики. Ну он-то понятно, основной персонаж, а уроки химии во время Игры обычно даже никем не посещаются за исключением двух-трех человек. Тем не менее, Татьяна Михайловна все время на виду. Обычно она либо ищет Капустина, либо с ним о чем-то шушукается. А тут вдруг меня решила осчастливить. Подходит на перемене и говорит: «У меня к тебе, Клименков, серьезный разговор имеется. Ты послушай, что я скажу, только не перебивай, пожалуйста». После чего Татьяна Михайловна поведала мне буквально следующее. Игра-то наша, оказывается, является информационной машиной времени. То есть она может перекачивать информацию из прошлого в будущее, в чем ничего удивительного нет, и, наоборот, из будущего в прошлое. Более того, Игра содержит определенный дефект, который должен привести к возникновению так называемой временной петли. С катастрофическими, между прочим, последствиями. Возникнет эта петля только в том случае, если кто-либо пройдет первый уровень. В настоящее время Саша Капустин как никогда к этому близок. Она, Татьяна Михайловна, пыталась по этому поводу войти с ним в контакт, но, к сожалению, Саша находится под влиянием неких деструктивных сил, заинтересованных в возникновении петли. Помешать Саше следует любой ценой, вплоть до физического уничтожения. Не подумайте чего плохого, имеется в виду физическое уничтожение его компьютера. Если до окончания школы Саша не сможет пройти первый уровень Игры, то критический момент будет пройден и угроза ликвидирована. Если же Саша пройдет этот проклятый уровень, то петля непременно возникнет, но не сразу, а в 2018 году, году создания и установки программы. Таким образом, Саше во что бы то ни стало нужно помешать, но сама Татьяна Михайловна не сможет этого сделать, так как она является виртуальным персонажем. Среди всех учеников класса я вызываю у нее максимальное доверие. Полученную от Татьяны Михайловны информацию ни в коем случае нельзя делать достоянием широкой общественности, разве что посвятить в это дело Римму Бахаеву. При этом виртуальная учительница химии весьма выразительно на меня посмотрела. Видимо она сочла, что Римме я все расскажу независимо от ее разрешения. Не без основания, между прочим, она так считала. Как только Татьяна Михайловна прервала свою речь, я обрушил на нее град вопросов, но учительница в ответ лишь покачала головой: «Антон, я и так рассказала тебе слишком много. Извини, но мне пора».

Римма Бахаева

Ну вот, свершилось. Саша Капустин прошел первый уровень. Это произошло в апреле, за два месяца до выпускного вечера. Кому-то, возможно, данное событие покажется весьма заурядным, но мы с Антоном прекрасно понимаем, что это не так. Мы честно пытались помешать Саше, хотя до уничтожения его компьютера дело не дошло. С виртуальной химичкой ни я, ни Антон больше не виделись, да и играли-то мы последнее время не больше двух-трех раз.
Что с нами будет дальше, я не имею ни малейшего представления. Впрочем, до 2018 года еще далеко. Возможно, за это время Земля врежется в какой-нибудь астероид или угодит в черную дыру. Я, впрочем, смотрю в будущее с оптимизмом и надеюсь, что все астероиды нас благополучно минуют, а черные дыры обойдут стороной. А что касается мрачного прогноза виртуальной Татьяны Михайловны, то это не более чем проявление черного машинного юмора.
А Сережа Хрусталев, между прочим, окончил школу на все пятерки. Вот так.

Конец первой части


(Окончание в №150)
© Сергей Гулевич
http://samlib.ru/g/gulewich_s_a/