Вечерний Гондольер | Библиотека
Александр Габриэль
Стихотворения
•  ...тому назад
•  Утро туманное-2 (анти-Тургенев)
•  Уходящему
•  Подарок от компрачикосов
•  Операция
•  Несмотря
•  Безумство храбрых
...тому назад
Память души
вехами
метит в мозгу
ганглии...
Наши в хоккей.
С чехами.
Наши в футбол.
С Англией.
Всё хорошо
с нравами.
Все хорошо
кушают.
Наши во всём -
правые.
Наши во всём -
лучшие.
Правда одна -
ТАССная*.
В ней не видна
трещинка.
В каждом углу -
красное.
Всюду Кобзон
с Лещенко
хит за хитом
бацают,
ну а людЯм -
нравится!
И Роднина
с Зайцевым
не подведут.
Справятся.
Члены ЦК -
кодлою,
в пыжиках все,
видные...
Ох, времена
подлые,
ох, времена
стыдные.
Так и брели -
в темени,
в тусклой ночной
лунности...

Мне б из того
времени
только чуть-чуть
юности...


Утро туманное-2 (анти-Тургенев)
Утро туманное, утро седое -
лишь продолженье ночного кошмара.
Ну а в России огромны удои
и урожаи кокосов с гектара.
Там - постоянное подвигу место;
здесь же - не место. Здесь пусто и тихо.
Впрочем, "кому и кобыла невеста" -
дворник порою говаривал, Тихон.
Ладно. Рассветы повсюду похожи
неосязаемой темной нирваной.
Утро отметилось мятою рожей
в стареньком зеркале в маленькой ванной.
Душ. Чтобы раньше и чада, и фрау...
Лик прояснился. Стал собран и розов.
Жаркая жидкость из чайника "Браун" -
как контрапункт январю и морозу.
Новости. Вновь гололед на дорогах.
Завтрак в уютной кухонной лагуне...
Что-то в газете раздел некрологов
явно поболе, чем был накануне.
Впрочем, пора. В это черное с белым.
Двери закрыть и остаться снаружи,
исполосованный крошками мела
по приговору бестрепетной стужи.
Стерлись в дороге и ноги, и посох;
сердце с душою - истерлись тем паче...

Белки, привыкшие к бегу в колёсах,
тоже не знают, что можно иначе...


Уходящему
Хорошо уходить по-английски
в равнодушный багряный закат
без упреков, без пошлой записки,
без случайного взгляда назад.

Хорошо уходить по-английски,
уходить в неуют, в непокой,
неба край поразительно близкий
изумленно потрогав рукой.

Отойти от вселенских законов,
от нелепых "хочу - не хочу"...
Все свои миллиарды нейронов
пригасить, как ладонью - свечу.

Позабыть о чужом постоянстве,
позабыть, где враги, где друзья,
и побыть в безвоздушном пространстве
оболочкой бестелого "я".

А вернувшись назад, не оставить
ничего на хард драйве обид.
Отыскать директорию "Память"
и, зажмурясь, нажать на "Delete".

У воды постоять, у причала,
отыграв бесполезную роль...
И начать всё по-новой. Сначала.
В полой точке под номером ноль.


Подарок от компрачикосов
Людей привлекает уродство: оно развлекает отменно.
У них улучшается тонус, уходят усталость и злость.
И чем откровенней несходство, тем кровь веселее по венам.
Плевать, что подумал бы Хронос, с которого всё началось.
Давно остановлено время. А люди - давно не колоссы:
довольны грошовой судьбою, смеются, едят, голосят...
Бродяжье безбожное племя по имени "компрачикосы"
не наших ли предков с тобою терзало столетья назад?! -
взрезало им ноздри щипцами, совало в компактные бочки,
тянуло дыбою суставы, чтоб те послетали с орбит...
Мы нынче не ведаем сами, дойдя в совершенстве до точки,
вдохнули ль мы генной отравы иль нас размозжило о быт.
В эпоху квартирных обменов живя под предельной нагрузкой,
гадаем на "чёт" или "вычет", слезинки пуская из глаз...
Мы - прежний альянс гуинпленов. И двор Генриэтты Французской
хохочет и пальцами тычет
в продукт деформации.
В нас.


Операция
Бородина играло скерцо.
А после - "Травиата" Верди.
Я всё бы слушал - но куда там...
Я был безлик, как автомат.
Ведь из меня достали сердце,
латая дырочку в предсердьи,
в каком-то царстве тридевятом,
в котором нет координат.

На пять часов угасли страсти,
пропали запахи и звуки;
и мир мой населили тени -
осколки грёз, отрывки книг...
А я, разобранный на части,
не знал надежд, не чуял муки,
лишён был даже сновидений
иль просто не припомню их.

Но вот сгущаться стали тени
в предощущеньях гоминида.
Душе в просторах полусонных
быть надоело налегке -
и наступило пробужденье,
и боль, и жажда суицида,
и бремя мук асфиксионных,
и небо в сжатом кулаке...

Давным-давно со мной порядок,
и зАжил шрамик вертикальный...
Я чую притяженье тверди
и рад капризности небес.
Мне каждый миг пьянящ и сладок,
мне близок каждый звук банальный,
и лишь к Бородину и Верди
пропал навеки интерес.


Несмотря
Несмотря на мильоны надежд,
соскользнувших в житейский дренаж,
и на то, что мой славный кортеж
по дороге утратил кураж,
невзирая на то, что мечты
изменили своим ДНК,
и цветастым плащом простоты
наготу прикрывала строка,
невзирая на то, что грешил
и, не выметя сор из избы,
вел бестрепетный айсберг души
на "Титаник" случайной судьбы,
несмотря на извечный разлад
между внешним и внутренним "я"
и на то, что отысканный клад
оказался лишь грудой тряпья,
невзирая на то, что душа
сознаёт: наше время ушло,
эта жизнь всё равно хороша.
Несмотря.
Невзирая.
Назло.


Безумство храбрых
Безумство храбрых. Рассудок трУсов.
Вода и пламя. Зима и лето.
Никто не знает, где больше плюсов -
но землю вертит и то, и это.

Морали догмы - абракадабра.
Вот глупый пИнгвин. Вот Буревестник.
Есть сотни песен безумству храбрых,
а остальное - не стОит песни.

Безумство храбрых. Безумство глупых.
Хотя порою - подумать им бы...
Черты героев - острей на трупах.
Над ликом смерти - заметней нимбы.

Такие темы милее бардам -
в них бьются пульсы. В них близость Бога.
А ведь различий меж авангардом
и арьергардом совсем немного.

Поэты,
лиры свои настроив,
скользят строкой по бумажной глади...
Никто не жаждет искать героев
средь негероев, идущих сзади.
© Александр Габриэль
Самиздат