Вечерний Гондольер | Библиотека


Мирра Лукенглас


Заголовок страницы

 

  •  JAHGUNMATRIX
  •  Расплетая злые нити
  •  Опять усмешка сентября тревожит мой покой бессонный
  •  Heart of Course (Silver Sin Day)
  •  Twilight Dust (Гному Леониду лично в руки)
  •  Алхимический роман
  •  Ю. Хою
  •  Война и Жир
  •  Я ищу

 



JAHGUNMATRIX 

У Матери Богов забот немного, 
Все дети при делах, она при детях. 
Присядет на закате у порога 
И слушает, как листья треплет ветер. 

Приходят Боги к ужину с работы. 
Смеясь, водой друг друга поливают, 
Пьют молоко и травят анекдоты, 
Те, что о людях сами сочиняют. 

А Мать Богов с улыбкой дремлет в кресле, 
Полна, что чаша - сладкою отравой… 
Ей хорошо, когда все дети вместе – 
А их дела ей кажутся забавой. 

Смешные люди – как из анекдота - 
Кружатся перед нею в полусне. 
У сыновей веселая работа – 
Выискивать жемчужины в говне. 

Корова во дворе вздохнет устало, 
В холодном небе Сириус горит. 
Спят Боги под небесным одеялом, 
А Мать Богов им сказки говорит… 

Пойдет направо – поле и дорога 
Пойдет налево – Тихий Ганг во мгле. 
Здесь встретила она когда-то Бога, 
Гостившего в то время на Земле. 

Он снял скафандр и бластер бросил рядом, 
Тела в огне, на белом сари - кровь. 
И Сириус смотрел бесстрастным взглядом 
На эту межпланетную любовь. 

Теперь она блуждает до рассвета. 
Шепча его родные имена. 
Спят дети. У какого-то поэта 
Свеча в окне. А ночь темным-темна… 

    ..^..




Расплетая злые нити 

Расплетая злые нити, перекручивая ветки, 
Разбавляя чистой пеной воду чистую в бокале, 
Вы на зеркало взгляните сквозь ресниц густые сетки, 
Вы пространство покорите взмахом шелковой вуали. 

Подержите в пальцах время - эти круглые песчинки 
слишком быстро утекают из беспомощных ладоней. 
Кто-то ногу сунул в стремя, как на детской той картинке, 
Где герои убегают от безжалостной погони. 


А погоня ближе, ближе, а ладони ниже, ниже, а песок струится быстро, а из леса слышен выстрел… Кто-то падает с коня, не осталось мне ни дня... Час песчинками истек, ты с коня упал в песок...

Что-то лес сегодня темен, всюду слышен скрип зловещий, Наклонившиеся ветки шепчут на ухо заклятье. А в пустом вчерашнем доме истлевают сны и вещи, И белеет смутно саван... или свадебное платье?


Ты бежала по дороге, в кровь и грязь истерла ноги, слезы южный ветер сушит, милый голос тише, глуше... А песок под солнцем зла раскалился добела. И всему здесь вышел срок, ты и мертвый - одинок.

...Кто позвал меня - не помню, кто нашел меня -- не знаю, Синий вечер лился в губы родниковою водицей. Надо мной стояли люди, на лугу паслись их кони, И коней их было больше, чем людей -- на одного... У костра ночного в поле мне всю правду рассказали, Обещали, что покажут, где они тебя зарыли. Только мне не надо видеть, где с коня упал мой милый, Мне довольно знать, что в небе в этот миг сияло солнце...


Я вернусь в свой темный дом, где не жить с тобой вдвоем, печку мелом побелю, белу скатерть постелю, яства выставлю на стол, чтобы ты ко мне пришел. Боль всю ночь сверлит висок, на зубах хрустит песок...

За болотами гнилыми, где зелеными огнями Манят странника ночного души сгубленных любимых, Где от их протяжных жалоб он с ума к рассвету сходит, Там живет одна старуха, много лет, а может вечно.


Ты пойдешь к ней лишь стемнеет, по болоту, громко воя, чтоб не слышать этих тварей, чтоб не плакать вместе с ними. И они тебя оставят, и огни свои погасят: "Не сердись на нас, сестрица, нам обидно и тоскливо".

И войдешь ты, чуть живая, в теплый мрак хибарки тесной, И старуха рассмеется, как подвыпившая ведьма: "Раз пришла, садись, сестрица. Мы ведь сестры по несчастью? Милый мой давно уж сгинул, как и твой - в бою неравном. На, возьми вот этой травки, покури ей в полнолунье, И тогда он будет ночью раз в три дня тебе являться. Если любишь, согласишься, я - так сразу согласилась, И сто лет уже без года он приходит раз в три ночи... Я старуха -- он безусый, вместе нам, сестрица, сла-а-адко!"


И бежать тебе оттуда, без оглядки, до рассвета, и упасть в песок холодный, не согретый ранним солнцем. И лежать на нем, покуда ветер холмик не насыплет над твоим усталым телом, только холмик из песка... ...Вы, бокал роняя на пол, и отламывая ветку, глядя в зеркало, как в небо, вдруг решившее сгореть, злые нити разорвете, дверь в кладовку отопрете, чтоб на детскую картинку отстраненно посмотреть...

    ..^.. Опять усмешка сентября тревожит мой покой бессонный Опять усмешка сентября тревожит мой покой бессонный. И снова я, как мыш влюбленный, грызу листы календаря. Опять нелепые стихи ползут на лист червеобразно. И вижу я, что все прекрасно, стерев случайные штрихи. Но мой магический кристалл я потерял минувшим летом, мне не хотелось бы об этом, но я терять уже устал. Я потерял собаку, дом, ключи от дома и собаки. Разбил очки в кровавой драке (с психоделическим стеклом!) Один из тех, кто бил меня, унес кристалл в своем кармане. И я с тех пор брожу в тумане, и ночью, и при свете дня. Я видел раньше сонмы лиц -- прекрасных, тонких, безмятежных, ловил я сотни взглядов нежных из-под опущенных ресниц. Улыбки -- дар зовущих губ -- меня касались ненароком. И о нелепом и жестоком я забывал. Но мир так груб! Теперь же в мрачном свете дня я вижу мерзостные рожи. И страшно знать, что так похожи все эти хари на меня! Улыбки стерты с вялых губ, и взгляды злобны и колючи. Кругом дерьма большие кучи, и сам воняю я, как труп. Я видел раньше чудный мир, я был счастливее младенца. Теперь от света, как вампир, я прячусь, плача в полотенце... Какой немыслимый облом! Какая страшная измена! Вот чешет девушка колено, укушенная злым котом... Вот три старухи пиво пьют, рыгая смачно и утробно, на них глядит корова злобно, ее стервятники клюют... Две страхолюдные герлы прошли, шатаясь, по пригорку. В подъезде целый взвод урлы затеял крупную разборку. Вот это морды! Мать твою! Похоже, спьяну был Создатель... Как жаль, что я сейчас не пью, наверно, было б это кстати... Я стер прекрасные черты, я вижу все в ужасном свете. Мои мечты... они чисты, как неродившиеся дети... Швыряет листьями в окно сентябрь с усмешкой полководца, вокруг меня одно говно, и в нем мне жить теперь придется... А мой магический кристалл ублюдка мерзостного тешит. Он им играл, потом устал, он водку пьет и репу чешет. Он поначалу обалдел, мой яркий мир узрев в кристалле. Мир улыбался, он глядел, потом с тоской сказал: "Достали!". Среди знакомых гнусных харь ему приятно и надежно. А я листаю календарь, и мне уныло и тревожно. Грядет за осенью зима. Но и она полна дерьма... Я сквозь магический кристалл на этот мир смотреть устал Я среди тех, чьи лица злы... Я снова среди вас... козлы!.. 1997     ..^.. Heart of Course (Silver Sin Day) "А Синдей собирал серебро, Благо, за ночь его намело, И на улице было светло От того серебра, Детворе на ура, И Синдею добро в закрома." Веня Д'ркин "Серебряный Синдей" cердоликовым сердечком на ладони улеглась невстречаемая встреча несвязуемая связь поутру зазябла речка жмётся к тёплым берегам не дрожи в руке сердечко не достанешься врагам ты не мясо человечье и не пламенный мотор я сердечка бессердечней не встречала до сих пор нас с тобой всего лишь двое на нестынущем песке. отчего же ты живое так колотишься в руке на серебряной цепочке на блестящем поводке приведи того кто хочет быть со мной накоротке здесь чудесное местечко тишина и камыши грейся в пригоршне сердечко камнем стынуть не спеши выйдет солнце из наркоза вякнет выпь из камыша изумрудные стрекозы закружатся не спеша летний день горяч как печка в этом истина и суть проскользни змеёй сердечко в сердоликовую грудь видишь некто изумрудный весь в сверкающей росе улыбаясь многомудро бродит в лесополосе он идет на зов природы сердоликовой души через луг на огороды по воде да в камыши он не весел не печален он не мал и не велик тот кого мне обещали серебро и сердолик мы теперь друг другу вечность из двоих срастись одно канет камнем бессердечность на невидимое дно     ..^.. Twilight Dust (Гному Леониду лично в руки) «Возникай содружество Ворона с бойцом, Укрепляйся мужество Сталью и свинцом» Чтоб земля суровая Кровью истекла, Чтобы юность новая Из костей взошла. Чтобы в этом крохотном Теле навсегда Пела наша молодость, Как весной вода.» Э. Багрицкий, «Смерть пионерки» Разрывают сумерки Ветхий саван дня - Разве те, что умерли, Не достигли дна? Или сфер над твердию, Где тоска и лёд? Дымом их бессмертие Надо мной плывёт, Ясенем качается На сыром ветру… Персть земную пальцами В порох разотру, Измельчу по камушку, Пыль слюной смочу, Вылеплю адамушку - Верить научу… - Мы с тобой одной земли, - так ему шепну, - Помнят сушу корабли, а цветы весну, Прошлый сон хранит душа, пчёлам верен мёд, Знает время, не спеша, всё, что завтра ждёт. Станут пылью кровь и плоть, камнем – голова, Мясорубке не смолоть ритмы и слова, Будут жить своей судьбой, сгинут ли в веках… Всё равно, мне быть тобой, бессловесный прах. Я и ты одной воды, - так скажу ему, - Дождь не смоет все следы, знаешь, почему? Из таких, как мы с тобой, вырастет трава, Ей беречь мою любовь, ритмы и слова… Разрывают сумерки Нити бытия, Может, те, кто умерли, Снова ты и я? Дым змеиным именем Кольца вьёт впотьмах, Сердце колким инеем Чуть морозит страх. Юный серпик месяца Режет чьи-то сны… Тесто в ночь не месится У кривой сосны. Ну а если вымесил, Знай - настанет срок И сорвётся с привязи Смысл знакомых строк. Из земного темени Выглянет росток, И троллейбус времени Выйдет на восток. В клёнах и акациях, В солнце и росе Демобилизация Не таких, как все.     ..^.. Алхимический роман DedicatedtoBach 1. Фенечки памяти феназепама На бёдрах худых застегнула ремень И на руки все свои феньки надела. Шагнула в безветренный пасмурный день, Как ночью убийца выходит на дело. Походкой разболтанной, собранной наспех, Глаза в никуда и улыбки на грош… Поднимут её на копьё или на смех – Тебе всё равно – ты не этим живёшь. - А где её боль? – Высоко-высоко… - А где её радость? – Не позже, чем в восемь… В глазах, быстротечнее, чем молоко, Так часто весна проливается в осень. А может не я – ты, и ты – не она, И я не она, и она не случайна? Но разве здесь есть хоть какая-то тайна, И вряд ли приемлема эта цена. 2. Колесованные сансарой транквилизаторный транс За окошком ветки, белые таблетки… Доктор не поможет – выручат друзья. Гонишь вагонетки из бетонной клетки, А другим – неможно, а иным – нельзя. Сны в трамвайном парке - мертвецу припарки, Всей нечистой силе веки не поднять, Ласковые руки - тасковые глюки? Я в тебе настолько, что боюсь понять… Ночь под одеялом нас не раздевала, Печка остывала, по утрам – мороз. Я тебя, как воду, пить не уставала, Ты змеёй зелёной из меня пророс. Розой распустился аленький цветочек, Ветки развернулись, выросли шипы, Ох, колюч татарник, да дурманят ночи, Жаром дарят очи, а глаза слепы… Ток идет по венам кайфом откровенным, Крутится планета на твоей оси Сердце моё бьётся там, на дне колодца, Но сказать «люблю», бля, не хватает сил… 3. Другой ангел реланиум-релаксация Ангел с лицом фарфоровой куклы, Сжатые губы – не жди ответа. Снова распались слова на буквы, Буквы осыпались в омут лета. Где-то на дне унылая тина Тягостных дней, дремотного зноя. Словно комар, высоко и противно, Грустное солнце звенит надо мною. Я прижимаю к лицу ладони - Твои ли, свои – это всё равно… Слово – не камень, медленно тонет, Буквы теряя, идёт на дно. Слово на ветер – взорвись ответом, Нас закрутило в тугие кольца, Нас растащило индейским летом - Вечных измеников злого солнца… Тысячи лет мы сплетались телами Вместе нам жарко, и лёд снаружи. Светит и греет родное пламя В мёрзлые ночи вселенской стужи. Ангел с лицом фарфоровой куклы, Сжал аж до боли тонкие руки – Мы ему отдали глупые буквы, Спрятав надёжно жесты и звуки… Падает лист в бесконечном полёте. Мы это видели - он это знает. Дрожью моей эту Землю колотит, Жарким дыханьем твоим обжигает. Мышцей сердечной качает регги Блюза волна управляет телом – Кровь разогрелась в безумном беге, Стали две темы единым целым. Тема такая, что сердце сжимает, Тема такая, что пятки жарит. Танец теней в беспредельном мае – В ритме Земли – Харе, Кришна, Харе!     ..^.. Ю. Хою «Иду топтать тропу в небо, Где там хой нас с огнём сыщешь!» Веня Д’ркин Крест дубовый сгорел на могиле твоей, Говорят, от одной из церковных свечей… Ты хотел и в аду продолжать этот рок, Ходят слухи, Юрок, что и это ты смог… Ты и мёртвый поёшь, ты и мёртвый хорош. Ты теперь никуда никогда не уйдёшь От акаций и клёнов родного ВАИ Где на каждом заборе три буквы твои. «Только не вставляйте в середину букву У, мать вашу в задницу!» (Юра Хой)     ..^.. Война и Жир «Я стою на мосту – денег нет, Горек запах чужих сигарет. Над землей, как обычно, луна, На земле, как обычно, война. И не ясно вообще ни хрена – На хрена и луна, и война?» Ольга Бах, 1992 г. «Ай-люли, тирлим-бом-бом. Изнутри кусает гном!» НОМ «Жир» 1997 г. Уж небо осенью дышало мне в затылок… Оса вытаскивает жало, пчёлам – хуже. На крое звёздном позабыл портной обмылок И с ним вселился в душу мира лунный ужас. Маньячка-прачка мылит верные верёвки, Стирает в пыль людские жалкие пелёнки, Колышет воду в человечьей упаковке И светлой памяти засвечивает пленки… Неплоский диск блестит в руках гипнотизёра - Бредёт лунатик по карнизу век за веком Над мерзким месивом войны, борьбы, террора И видит сны, как был когда-то человеком. И от тоски, ему оставшейся в наследство От миллиардов умерщвлённых осознаний, Он воет псом цепным и впасть мечтает в детство - В нём раствориться, словно речка в океане… Цепь не порвётся, и не вырваться из плена - Волной прилива он заброшен в центрифугу. Безумной скоростью раздавлено колено, И мукой смолотый в муку, он мчит по кругу… Но вот отлив – и на песке рыбёшкой бьётся Мешок из кожи – мясо, кровь, дерьмо и сопли… А где душа? Она молчит на дне колодца И слышит звёзды так, как их не видел Допплер… Но точных слов об этом чуде нет в природе – А те, что есть, – уже давно чужими стали… И вместо музыки – лишь вопли о свободе, Лишь шорох денежных бумаг и грохот стали… Мы жизнью общей все повязаны до гроба – И воду пьём одну, и хлеб один едим мы… И так стандартны зависть, ненависть и злоба. И тела боль, и страх души – для всех едины. Что заставляет мир кипеть кровавой пеной? Бессмертных нет – но ужас смерти хуже смерти… Монстр-неорганик из глубин чужой вселенной Весь мир людей, как куру-гриль, надел на вертел… Жир наших душ – ему вкуснейшая пожива, Его смакует он сквозь трубочку рассудка – На ужин ужас, и всё больше льётся жира В бездонный мрак непобедимого желудка… Порой колодец, камень, ножницы, бумага Мне смертью кажутся и кровь колотит в уши, И жертвы жертв, все заключенные Землага Кричат, безмолвные, – спасите наши души!!! Кто защитит людей от лунного насоса? К себе домой ушли все боги, землю бросив… Горит весь мир, в руке дымится папироса И небом преданным в лицо мне дышит осень… 1997-2004     ..^.. Я ищу Я ищу совершенную тему для новых стихов В городских переулках, булыжных, кривых, забулдыжных. По асфальту скольжу, как ничем не смущаемый лыжник - Ни отсутствием снега, ни смехом каких-то лохов. Над моей головой шелестит золотая фольга, Кувыркается день белым турманом в солнечных бликах. Так упрямо цепляется стеблем за столб повилика, Что не верится даже в морозы, метели, снега… Воробьиный джем-сейшен в еще непроглядных кустах, И цветёт чистотел, полон едким оранжевым соком. Всполошились грачи - в небе коршун парит одиноко. Он грачам не судьба, но как хищник внушает им страх… Бестолковятся дети у ржавых изогнутых труб, Кот орёт на балконе, оторван от внешнего мира, Где-то жарят картошку, из «ауди» стонет Земфира, И пузатый щенок треплет крысы подержанный труп. Красотища, короче… Но день удивительно свеж, Терпкий запах листвы, догорающей в мусорной куче, Слаще крепких сигар и парфюма арабского круче, Да и воздух осенний сгущённый хоть ложкою ешь! А вода под мостом мне покажется жидким стеклом. Замедляется жизнь, чтобы выжить в подлёдной эпохе. Серый голубь, взлетая, листву разметает крылом И почти совершенная тема приходит на вдохе.     ..^..

Ссылки:


Высказаться?

© Мирра Лукенглас