ВеГон | Библиотека


Геннадий Каневский


Стихотворения

 

  •  "с неба тревожный весенний свет..."
  •  "как аристогитон..."
  •  "ты знаешь, я почти ослеп..."
  •  "Жестяная бессонница..."
  •  "жизнь завитушка начала века..."
  •  "плела-говорила, в меня окуная лицо..."
  •  "иностранные "сплин" и "апатия"..."
  •  "по радио говорят о приходе исмаил-хана..."
  •  две песенки

 


*** 

с неба тревожный весенний свет
под ногами вышивка крестик гладь
может быть за каждым приходит смерть
как из школы родители забирать
стоит она на трамвайном кругу
созывая ветер со всех сторон
одноклассники машут и вслед бегут
воробьи галдящие средь ворон
бесполезно просить погулять ещё
лужи грипп мороженое все дела
послезавтра устный потом зачёт
говорящий куст посреди стола
кому наливают вино не мне
под трамвайные звоны издалека
о ком говорят во втором окне
с занавеской оборванной с уголка 

    ..^..




*** 

Как Аристогитон, он миртом меч обвил...
(Наше всё) 

как аристогитон: неважно чем, но - меч.
или другой ещё: неважно с кем, но - прямо.
античных доблестей мальчишеская речь,
непредставимая без пудры и без грима. 

ещё и эти, деревянные, стучат -
котурны, как их там, и, музой послан к херу,
комедиограф, колобок под пятьдесят,
на глухоту сославшись, убегает к хору. 

срывайся с лекции скорей, искусствовед,
скрипеть подошвами, по скверам целоваться.
дымки из труб ведут морозный хоровод.
тепло в тени твоей, возлюбленная цаца. 

как ты сверкаешь на эпитеты в ответ,
как огрызаешься...
мне так не огрызаться. 

какой опасностью - из маленьких ноздрей.
каким презрением - из складки губ надменной.
кто гумберт-гумберт у набокова? еврей?
он умер-умер. эмигрант обыкновенный. 

лолита выросла. окончила истфак.
шарф крупновязаный, по моде, и подсумок.
помада яркая. 
античная - спросонок - 
речь строгих доблестей налипла на губах. 

    ..^..




*** 

из цикла "папка 'входящие' " 

Л.Л. 

"ты знаешь, я почти ослеп и не гулял давно. 
жую голубоватый хлеб, протянутый в окно 
весенним небом - личный культ, москва, тверская часть, 
где я уже привык на вкус все краски различать. 

вот жёлтый цвет - благая весть о сладком тростнике, 
зелёный цвет - солёный след на мёртвом языке, 
а перекатывать слова как камни дыр-бул-щил 
во рту до полного родства нас бродский научил. 

как наша будущность легка - в бараке, на снегу 
нас репетирует строка, запнувшись на бегу, 
и набирает ноль-один, а может - ноль-другой, 
угрюмый, строгий господин, заметивший огонь. 

ты знаешь, я почти ослеп, а нам, слепым - легко: 
плюёшь на правильный ответ, стреляешь в молоко, 
ступнями топчешь перегной, пускаешь пузыри, 
и запах женщины одной ещё живёт внутри". 

    ..^..




*** 

из цикла "папка 'входящие'" 

Л. 

 

Жестяная бессонница - ненадёжный приют. Лёд ли, поезд - но тронется. Заседатели пьют. Из мелькнувшего офиса их доносится смех. И тебя, полуночница, разделили на всех. По кусочку раздарена бестолковым мостам, и закатное варево где-то-там-где-то-там наливают половником, на помине легки, поездные полковники, полу-проводники. Ты смеёшься: просодию унаследовал, вот. Я любую мелодию угадаю с трёх нот, пусть - пустую, отвратную - подхвачу с полпинка. Есть тоска непонятная в песне проводника. Говорят, подъезжаем мы. Говорят, к девяти. Замелькали окраины, запасные пути. И нырну сумасшедше я в твой ореховый свет, до второго пришествия сохранивши билет.

    ..^.. ***

Л. жизнь завитушка начала века ирисы врубеля в окнах щели ёжиться плакать застыть от ветра в ночь накануне "весны священной" благо друзья на три дня в квартире юных любовников приютили знаешь а бердсли уже стареет климт повторяется муха пьяный только танцует вокруг саломея с новой главой моего романа то перепишет то сменит тему звякнет запястьями выгнет тело вот они лёгкие повороты в небе война вместо соли порох девочка девочка кто ты что ты мышью в буфете меж хлебных корок створка витражная день винтажный мечется в лавке писчебумажной     ..^.. *** плела-говорила, в меня окуная лицо, и сонную пела осанну. и было - как будто адам изобрел колесо и, радостный, ходит по саду. и еву зовет, как мальчишка - похвастаться ей. смеется. катает пред нею. потом - поцелуи. укромная сетка теней. глаза, обращённые к небу. а с неба - следит между тем, ухмыляясь в усы, на детские эти заботы, повесив на крюк бесполезные лупы, весы, отставив конторские счёты. эдемские сумерки в мире его - навсегда. всё - зыбкое. всё - не отсюда. и в воздухе тёмном, сгустившись, мерцает вода, принявшая форму сосуда.     ..^.. *** иностранные "сплин" и "апатия" - суть хандра, ещё пушкин заметил. бологого старинная патина или тверь моего восприятия - дополнительный поезд до смерти. фаренгейт покоряется цельсию, но на севере все же - сильнее: на ступени шагнёшь царскосельские и увидишь поля елисейские, всех полей безнадёжней, синее. и кладущему руку за пазуху, воздух смерти нащупав губами, ты нужна. торопись, не опаздывай, капель датских побольше заказывай - ты нужна. ты одна. не другая. а не то, со своею одышкою, престарелому горе-плейбою - лишь с античною книгой под мышкою, словно с детским потрёпанным мишкою, умирать. а хотелось - с тобою.     ..^.. *** по радио говорят о приходе исмаил-хана. оборона прорвана практически всюду. как и предсказывал наш историк на пятой паре, лигурийцы беспорядочно отступали, жгли архивы и предавались блуду. а ты наклеивала бумажные кресты на окна, задёргивала шторы, сбрасывала одежду, говорила ненужное, дразнила наотмашь, захлёстывала волной, выбрасывала на отмель мрачных утёсов между. местные жители добывали воздух из вздохов, продавали последнее, что у них оставалось. - а что это у вас, дражайшая солоха? - это у нас, любезный дьяк, такая эпоха, давящая на жалость. и поэтому я тебя никогда не покину. даже когда поведут на площадь сен-василиска, навстречу рёву толпы, навстречу выстрелам в спину - ты расскажешь мне последний анекдот про любовь дофина... всё же мы достойно прожили нашу жизнь, моя киска.     ..^.. две песенки 1. "английская" спим с тобой рядом. - спим. рай у нас, правда? - рай. swim through the waters, swim. run through the mountains, run. нет на воде следа, лишь на тропинке - след. "да" мне ответишь? - да. "нет" не промолвишь? - нет. за меловой грядой, за травяным холмом воздух набряк бедой, дымом и молоком. swim to the distant moon. run to the sweetest boy. слышишь ли голос дюн с ветром наперебой? много холодных лет - долгие холода - нет с тобой рядом нет да у нас правда да 2. "как прежде" всё, как и было прежде. я б иначе не вынес. воздух твою одежду носит, купив на вырост, и сожмёт моё слово в пыльных сухих ладонях полка, твои альбомы спрятав от посторонних. всё, как и было раньше: летний сарайчик дачный, памятью о ла-манше - спетый мотив прозрачный, и на заборе - ржавый остов велосипеда. смерть, где твоё жало? ад, где твоя победа?

    ..^..

Высказаться?

© Геннадий Каневский