Вечерний Гондольер | Библиотека
Ева Пунш
ПРОСТЕЙШЕЕ ГОРТАНОБЕСИЕ
Алиса очень обрадовалась, что открыла новое правило.
– От уксуса – куксятся, – продолжала она задумчиво, –
от горчицы – огорчаются, от лука – лукавят, от вина –
винятся, а от сдобы – добреют.
Как жалко, что никто об этом не знает...
Все было бы так просто.
ХОЧУ ХАРЧО
– Чеснок является афродозиаком?
– Только в том случае, если ты заставишь мужика его съесть…
– Еще говорят, от вампиров помогает.
– О! был у меня как-то случай. Такой мужчина! Наваждение просто. Остановиться невозможно. Дьявол-искуситель! Все способы перепробовала – лишь бы отвязаться. Не могла. Взяла и чеснока наелась перед свиданием.
– Помогло?
– А как же! От нечистой силы – самое то.
Ты фыркаешь и продолжаю рубить чеснок тяжелым ножом. Девчонки щебечут у тебя за спиной всякую хню.
– Слушай! А зачем ты ножом маешься, у тебя чесночной давилки нету? Ну так на терке потри.
Даже не отвечаешь. Рубишь чеснок, зелень, крупно режешь томаты, снимешь с костей уже сваренное мясо – отправляешь обратно – в суп. Хочу харчо. Припущенный рис. Хмели-сунели. Красный стручок жгучего перца. Стручок похож на хуй – крепок и горяч. Две ложки ткемали. Наршараб.
О! вспомнила! Последовательная цепь ассоциаций.
Третьего дня поставленная перцовка – требует дегустации. Наливаешь себе и девчонкам. Объявляешь им, что это «на посошок». Скоро придет тот – кому и суп.
Второе свидание. На этот раз – у тебя дома. Твоя территория. Так проще. Второе свидание – самое острое. Острее первого в тысячу раз. Первое – оно всегда немножко хмельное:
– Ты один живешь?
– Да.
– Дома водка, еда, презервативы есть?
– Да.
– Ну поехали тогда, чего сидим!
Ты краснеешь – вспоминая вашу первую ночь. Не от излишней стыдливости краснеешь. Скорее, наоборот. Проба, снятая с харчо – возбуждает не только аппетит. И перцовка. Ты выпиваешь вторую стопку маслянистой крепкой настойки – и закусываешь острым стручком из супа, выхватив его пальцами. Второе свидание самое острое и опасное. Исчезает шанс «остаться друзьями», сделать вид, что ничего не было. И как ни в чем не бывало.
Было и бывало. Но еще очень опасно. Опаснее первого. Нельзя расслабляться. Открываться, напиваться. Нельзя давать понять, что всего хочешь и на все согласная, и прямо сейчас, и навсегда. Страшно и остро. Задумчиво смотришь в красно-коричневый суп. Надкусанный тобой стручок больше не похож на хуй.
О черт! Мужчина придет сейчас. А у тебя во рту горит перец и чеснок. Ты отправляешься в ванную. Хорошая девочка. Будешь чистить зубы. Встретишь любимого благоуханием зубной пасты. Но до пасты дело не доходит – ты понимаешь, что если сейчас, немедленно, быстро, жестко и коротко – ты не помастурбируешь, то до прихода мужчины и до постели с ним – просто не доживешь.
Прямо сейчас. Глядя в зеркало. Глаза в глаза. Целуя себя прямо в рот. Мастурбируешь быстро и коротко. Дрочишь. Не закрывая глаз. Не отрывая рта от отражения.
Чем дальше, тем острее. Ты вся горишь. Кончаешь моментально, но не можешь остановиться. Не отнимаешь руки, глаз, рта. Продолжаешь – еще и еще. Не слышишь звонка в дверь и не чувствуешь вибраций телефона – в твоем кармане. Еще и еще. Той самой рукой, что таскала перцы из харчо. Еще хочу!


МЫТЬ ПОЛЫ КОНЬЯКОМ
Он уехал, а ты осталась. Одна. В его доме. И в непонятках. Ты тут не живешь. Но сейчас – три ближайших дня ты живешь тут. Потому что он уехал. И ты можешь три дня делать, что угодно. Однокомнатная квартира, где каждая комната – тайный кабинет Синей Бороды. В первую очередь, ты надеваешь его рубашку и трусы. «Влезть в его шкуру» – кажется, это так называется. В шкуру, в книжный шкаф, в холодильник, в бар, в ванную, а на десерт – в компьютер. Упаси бог – не в почту, не в аську. Так много лишнего тебе не по карману. Но выбор кино и музыки тебе скажет больше, чем личные записи и приватные разговоры.
Три дня ты врастаешь в эту квартиру. Начинаешь чувствовать себя на месте. Ходишь по ближайшим магазинам и на рынок, продавцы тебя узнают, вы вчера болтали о какой-то ерунде, а сегодня – тебе бонус или скидка. Приятно. Наводишь свой собственный порядок в посудном шкафу и холодильнике, покупаешь тарелки и чашки, мясо, картошку, лук, капусту, утку, рыбу, грибы, клюкву – до черта покупаешь разной еды, недели на две вперед. От имени хозяина квартиры становишься клиентом службы доставки. Еду никакую не готовишь эти три дня – ну к чему. Мужчина уехал, а его кот ест какую-то гадость из пакетиков. Тебя при коте и оставили, чтобы ты два раза в день давала ему пакетик фальшивого кролика в овощах и желе.
Кот приходит к тебе, когда ты сидишь в ванне. В ванне ты сидишь с книжкой, коньяком и сигаретой (кот не пожалуется некурящему хозяину, а за сутки табачный дым уйдет). Кот садится на табурет, опустив пушистый хвост в твой бокал и мягкой лапой трогает тебя за грудь.
«Девочка, живущая при коте». Ночью кот спит у тебя на груди, пытаясь перебраться на лицо. Испуганно вскакивает, когда ты распахиваешь глаза.
Хозяин квартиры шлет тебе sms: «завтра не приеду, задержусь!»
Значит, можно расслабиться, помыть полы, постирать его одежду, в которую ты влезла, замести следы.
Опять-таки можно приготовить еды, напечь пирожков, встретить хозяина во всеоружии. А сегодня можно напиться и расслабиться. Ведь у тебя еще два дня впереди. Служба доставки приносит водку. Отлично начинается день. На послезавтра ты успеешь сделать множество прекрасных настоек. В холодильнике лежит жирная селедка слабой соли. Ты сдираешь с нее шкуру и аккуратно выбираешь все кости. Готовишь маринад – из красного винного уксуса.
И тут звонит телефон. Он все-таки управился со всеми делами и приедет рано утром. Приедет не один, а потому тебе надо замести следы до утра – и убраться восвояси.
Крупными кольцами режешь серебристый лук. Кот думает, что ты плачешь от лука. По-крайней мере, он совершенно равнодушен к твоим слезам. А вот к селедке – нет, неравнодушен. Он влюблен в эту селедку и жаждет ей обладать, ему наплевать, что ты ревешь и продолжаешь резать лук крупными кольцами.
Ты напиваешься в одиночестве – вхлам. Кормишь кота селедочным хвостом – вместо фальшивого кролика из пакетика. Сама закусываешь луком – к чему тебе слабая соль морской рыбы, твои слезы гораздо крепче.
Рушишься спать, не раздеваясь и не прекращая реветь. Просыпаешься еще до рассвета, поминая со злостью все поговорки про короткий сон алкоголика и холодную воду по утрам.
Тебе надо замести следы и убраться – в обоих смыслах этого слова. Но прежде чем помыть полы, ты решаешь выпить коньяку. В итоге ты моешь полы коньяком, потому что этот чертов кот кинулся тебе под ноги, и ты уронила открытую бутылку.
Кот тычется тебе в ноги и истошно орет. Ты идешь в туалет – поменять кошачий горшок, и видишь, что селедка не пошла коту впрок.
Хорошее начало одного летнего дня. Ты еще на что-то надеешься, пока не распахивается дверь – и на пороге не оказывается хозяин квартиры, как и обещал, не один.
А ты стоишь в его рубашке и смешных клетчатых трусах, щедро помыв полы и кота коньяком, и держишь в руках кошачий горшок – с селедочным хвостом.


МЕДЛЕННО И СО ВКУСОМ
Твой бывший муж запрещал тебе делать ему минет и даже просто сосать хуй, потому что. Потому что это унижает женщину, а в данном случае – его жену, и вообще, во всем этом «сексе с человеческим лицом» есть что-то извращенное и гомосексуальное, на его вкус. О вкусах не спорят. Как спорить о том, что не пробовала. Следующий твой мужчина – был старше тебя в два раза, в 12 раз опытнее и в сто раз примитивнее. Он сразу сказал:
-- Деточка! Я себя знаю – таким образом я не кончаю, давай попробуем что-нибудь попроще.
Этот мужчина промолчал. Нет, он что-то мычал и стонал себе под нос, но никак не вербализировал. Он примерно также мычал и стонал, когда ел на завтрак свежеиспеченные плюшки с корицей и запивал их горячим шоколадом. Кажется, ему нравилось. Или доставляло удовольствие.
Ты сочла мычания и стенания за одобрение и продолжила. Ты продолжила, а он кончил.
Довольно скоро, ты не успела ни устать, ни удивиться.
Потом он сказал:
-- Как сладко… - и уснул.
А ты лежала и думала – кому сладко. Почему сладко.
Утром он тебе рассказал – знакомую уже историю – что он про себя точно знал – «таким образом не кончаю» - а тут на тебе.
Вы посмеялись. Ты продолжила – он кончил и опять уснул. На ночь все повторилось.
Ты ходила по квартире, курила на балконе, мастурбировала под душем. Возвращалась в постель.
Будила его. Он ебал тебя медленно и со вкусом, потом снимал презерватив и кончал тебе в рот.
Похоже, ему это нравилось. По-крайней мере, он не говорил гадостей и разрешал тебе это делать сколько угодно.


ПРИХОДИТЕ ЗАВТРА
Он рассказывал, как его жена жарила пирожки с кислой капустой и это называлось «пироги с щами». Терпеть не любишь кислую капусту в пирогах и супах, но ведь можешь. Зовешь его в гости – завтра. В смысле, на завтра. Он обещает придти. Тебе не верится даже, что все так просто. Подруга говорит:
-- Съешь лимон, а то рот до ушей.
Толстый ломтик лимона укладывается в сладкий чай. Ты его топчешь ложкой, чтобы он дал побольше сока. Но даже лимон не меняет счастливого выражения твоей морды.
Купив у бабушек во дворе магазина пластиковое ведерко кислого и звонко-пахнущего рубленного овоща – затеваешь щи. Крупные куски свинины на косточке дают тяжелый и жирный бульон. Кислота рассола эту жирность компенсирует. Сушеные белые грибы – утончают аромат щей и придают ему смысл.
Замешиваешь дрожжевое тесто, но ничего пока не печешь, пирожки должны быть с пылу с жару, вытащенные из духовки – за пять минут до того, как он позвонит в дверь. Он не звонит – ни в дверь ни в телефон. Ты наматываешь круги по комнате и кухне – круги все шире, тесто все выше. Щи с вечера мерзнут на балконе. Ты вытаскиваешь с балкона чугунок – кислые щи замерзли в кислый лед. На улице «минус 20». На часах уже полночь. Зимой мосты не разводят, значит, он может придти.
А может и не придти. Встаешь на колени перед телефонным аппаратом и поешь ему вечную песенку – позвони мне, позвони.
Щи оттаяли и дышат на тебя кисло и густо. Граненные стопки под водку – отдыхают в холодильнике. Тебе уже не надо есть лимон. Рот устал улыбаться, а ты сама устала ждать.
Потому что все готово – и все удачно. На улице ночь и мороз, а в доме твоем светло и тепло, и духовка греет ровным жаром, ожидая первую порцию пирожков.
А он не приходит. Но ты это понимаешь только утром, потому что все-таки уснула – и видела счастливые сны. Проснувшись, ты увидела совсем другое - уползшее за плинтус, подкисшее тесто, которого так и не дождалась твоя печка.


ТОЛСТЫЙ ЖИРНЫЙ – ПОЕЗД ПАССАЖИРНЫЙ
Сливочное масло не имеет вкуса – само по себе, но оно придает вкус – всему остальному. Сдабривает. В кулинарном техникуме преподавательница кондитерского производства сообщила тебе, что сливочное масло не является кулинарным жиром, а используется исключительно как вариант ароматической добавки и в мизерных количествах. А ты любишь классические бутерброды – масло и хлеб. И яичницу, жаренную именно на сливочном.
В какао при варке – ломтик сливочного масла, в кофе при подаче – взбитые жирные сливки.
Масло к красной икре – красивой стружкой, и к малосольной жирной рыбе.
Он говорит:
-- Не надо к рыбе масла, жирно чересчур. Укроп, лимон – можно.
Тайком смазываешь маслом блины и пироги. Сметана – те же сливки, только подкисшие. Находишь в холодильнике упаковку «обезжиренной сметаны». Испытываешь соблазн – заменить свежей и полноценной, не меняя упаковки.
Холестерин, говорит, лишний вес, говорит. Ты спрашиваешь – ну сколько, сколько вес – девяносто, сто, сто десять?!
Расстраивается, как моделька: «С ума сошла! Сто! Какие-такие девяносто! Неужели я так выгляжу!» -- будто эти цифры не про вес, а про возраст. Тортик покупает йогуртовый, обезжиренный.
А я варю сливочно-шоколадный сироп для блинчиков с творогом. Упаковка от творога выкидывается предусмотрительно – потому что на ней обозначен процент жирности – 18%, внаглую вру, что 5%. Такой творог допускается. Сыр, кстати, считается едой диетической, о том, что в традиционных сырах жира не менее 45% - никто не задумывается.
Сало надо есть без хлеба, тогда не так опасно – раздельное питание, жиры не усваиваются. Без хлеба, но с картошкой.
Растительное масло – и то, на котором указано, что оно не содержит холестерина. Надо же! И когда это в растительном существовал холестерин. Томлю свежие грибы в сливках, вру, что в сметане. Он успокаивается – помнит, что сметана в холодильнике – обезжиренная.
Грибам радуется, подбирает сливочный соус хлебной корочкой. Вкусно, жирно.


НЕ ВСЕ КОТУ МАСЛЕНИЦА, А ГУСЮ - РОЖДЕСТВО
-- Ты зачем приехала?! Я же говорил, что болею. Я видеть никого не могу и не хочу. Да не надо меня целовать. Заразишься, ну отойди уже, пожалуйста. Все равно ебаться не будем
А как ты отойдешь, если он болеет, ты же поэтому и приехала. Рядом быть. Да.
-- Ну пожалуйста!
Ложиться в постель, демонстративно отворачивается к стенке.
Уходишь на кухню – готовить калиновый морс.
«Теплое обильное питье» - то, что доктор прописал.
-- Не хочу горячего. Можно что-нибудь прохладное? – болеет, капризничает.
Конечно, можно. Соковыжималки в этом доме нет, и ты руками отжимаешь сок из грейпфрута. Темно-красный грейпфрут сок отдает щедро, не скупясь.
-- Что за гадость! Горько-то как!
Бурчит:
-- Раскладушку себе поставь!
-- Почему?!
-- Потому что я сейчас сплю в одежде, кручусь, пинаюсь, храплю, кашляю, а лучше вообще уезжай.
Ты не можешь спать в этом доме на раскладушке. Лучше не спать вовсе. Сидишь на кухне и пьешь калиновый морс, чувствуешь, что сейчас уснешь на табуретке и свалишься.
Варишь себе кофе, но не находишь в шкафу сахара, видимо, последний – из сахарницы – ты потратила на морс.
Находишь обгрызенную плитку шоколада, крошишь ее крупными кусками в горячий кофе. Шоколад тоже горький. Вообще, начинает все ужасно горчить. Ты находишь в холодильнике молоко, добавляешь в кофе – горечь невозможная, лишь потом соображаешь – попробовать само молоко. Так и думала, оно пропавшее. Молоко «длительного играния» - не киснет, он сворачивается в какую-то чудовищно горькую желчь.
Мужчина уже давно спит, а ты мечешься по квартире, в надежде избавиться от привкуса во рту. Долго-долго полощешь рот в ванной. Кажется, там и засыпаешь, чтобы быть разбуженной по утру – мужчиной, который вдруг пошел на поправку, и температура у него спала, и капризы улеглись.
Зато ты вся горишь, и перед глазами видишь бордовые и оранжевые круги, а голос мужчины доносится к тебе – как из испорченного телефона – гулко, шипяще и совершенно невнятно.
И он поменяет постель. И уложит тебя в нее, пойдет на кухню, чтобы разогреть тебе калиновый морс, а самому – сварить черный кофе. Жаль, что ты будешь не в состоянии всего этого оценить.


ТЕРПИ, КОЗА!
Решили не ходить в этот день в ресторан. Ужин дома – на двоих. Ты просишь купить две бутылки вина. Одна для фондю, другая – просто пить. Или греть и пить. Со специями и пряностями и – с кардамоном, имбирем, гвоздикой, ломаной корицей. Сама везешь бутылку рябиновой настойке на коньяке – к десерту. Десерт собираешься испечь уже там – быстрый песочный пирог с высушенной дробленной черемухой. Предвкушаешь. Первый праздник вместе. Везешь ему в подарок «валентинку» - самую настоящую. Немного смешно от глупости и пафоса, но ведь в глубине души все-таки веришь, что именно так и правильно.
И фондю. Блюдо на двоих – есть из одного горшка, слегка соприкоснувшись рукавами. Трогательно, романтично. Гораздо лучше ресторана.
Тебя ждет два сюрприза – первый, что он купил для фондю красное вино, потому что по умолчанию для него вино – красное, а ты не уточнила свое пожелание.
Это еще можно пережить. Второй сюрприз гораздо серьезнее. У вас не будет ужина на двоих. Потому что вас будет трое.
Он извинительно пожимает плечами, а в комнате за столом уже томится в ожидании вашего романтического ужина – девушка, его коллега по работе. Кажется, так. Кажется, Лена ее зовут. Заехала неожиданно – срочно понадобились какие-то диски. Приехала, увидела накрытый стол, свечи, цветы (для тебя! для тебя!!!) – ну и осталась.
Скомкано и глупо – при посторонних – даришь ему «валентинку», открытку, нарисованную твоим знакомым художником.
-- Ой! В переходе купила?! – восклицает Лена. – Я видела сегодня такую же.
Твой лепет в оправдание – что это эксклюзив и подлинник и единственный экземпляр – лишь усугубляет неловкость ситуации. Похоже, что ты и сама не веришь, что «эксклюзив и подлинник».
Поставив в духовку быстрый черемуховый пирог – зажигаешь горелку под фондю, щедро крошишь туда мускатный орех, заливаешь вино и сыпешь натертый сыр четырех сортов. Вино – самое неподходящее, чернильной густоты терпкий «Мальбек» - под цвет темной помады у Лены на губах. Вино и сыр меняются цветом – жидкость в горшке становится бледно-золотистая, а вот расплавленный сыр приобретает насыщенно-фиолетовый окрас.
-- Ой! На дохлого осьминога похоже! Фууууу… - восклицает Лена с нотками восторга в интонации.
Мужчина бормочет что-то извинительное. Ты, кажется тоже, приобретаешь в лице оттенки безвременно ушедшего осьминога, - и отправляешься на кухню – проверить черемуховый пирог.
И остаешься на кухне – будто бы следишь за пирогом, при этом утешаясь собственным сюрпризом – рябиновой настойкой.
После четвертого глотка прямо из бутылки – тебе становится наплевать – о чем они там шушукаются. Да и на черемуховый пирог тоже наплевать. Ты бы буквально на него плюнула – и ушла. Но к тебе на кухню выходит – нет, не мужчина. К тебе выходит Лена. Безо всяких церемоний отнимает у тебя рябиновку – тоже делает глоток из горла, и одобрительно заявляет:
-- Ключница ставила!
Кажется, она считает это комплиментом.
Но ты не в силах – ее благодарить. Лена закуривает, а ты возвращаешься в комнату.
«Дохлый осьминог» уже съеден, а что не съедено, то безнадежно прикипело ко дну горшка, никто ведь не стал помешивать, когда ты ушла. У мужчины на воротнике пятно – цвета «Мальбека». Или все-таки цвета Лениной помады.
И ты все же не выдерживаешь – и устраиваешь сцену. Долгую, громкую, некрасивую.
А пирог тем временем конечно сгорел.


А ТОТ СУП – ПУСТОТА
И ты понимаешь, что чересчур, что нельзя на человека обрушивать столько всего и сразу. «Люблю», -- говоришь, и на самом деле, любишь, и плачешь. И тут же извиняешься и благодаришь, и снова – любишь и плачешь.
С тобой с ума можно сойти – довольно быстро. А устать – так еще быстрее. Ну любишь, и ладно, все ведь хорошо. Любишь, спишь с ним, иногда ебетесь. Да ты фактически у него живешь. Фак – фактический. А тебе все мало и мало. Хочется побольше и сразу. Большими ложками жрать вкусно и много – до самой смерти. Ни на секунду не останавливаясь, не переводя дыхания.
Но ты же на самом деле любишь. И понимаешь его, и чувствуешь – так близко, что ближе невозможно быть. И ты понимаешь и чувствуешь, что ему тяжело – весь этот шквал эмоций. Его пожалеть надо – сбросить на другого, на того, кого не жалко. Кого не любишь. Разбавить пресной водичкой – этот жгучий поток.
Принимаешь приглашение на свидание. Старый друг. Скорее старый, чем друг. Вежливо и манерно – очень внимательно к тебе. С цветами встречает. В машину сажает. Везет в ресторан, где и ужинает, и танцует.
-- Извините, но у нас только постное меню.
С постной миной на лице – ты изучаешь дюжину страниц в кожаном переплете.
- пресные блинчики,
- постные супчики,
- отварные овощи,
- соевое мясо
и похожие вариации.
Вздыхаешь непритворно – ну и нахуя сюда приехали. Но мужчина похоже знает – чего хочет.
-- Местная кухня славится гадами! – говорит он.
-- Это я заметила! – вновь вздыхаешь ты. – Жуткие гады!
-- Да нет же. Я про морепродукты – мидии, омары, креветки, лобстеры, устрицы.
Вам подают устриц – две дюжины. Плоские раковины. «Белон» - почтительно шепчет официант. Устрицы выглядят хлюпающей гадостью. Пахнут соответственно. Вино к ним подается белое, прекрасное, но безнадежно переохлажденное.
Мужчина развлекает тебя рассказом, как благоприятно устрицы влияют на потенцию, и довольно умело орудует мелкой вилочкой, хлюпает, радуется. Ты смотришь с опаской. Осторожно тянешь с блюда зеленую плотную веточку. Начинаешь ее жевать – не понимая, что это такое. Водоросль, наверное. Официант тактично склоняется к твоему уху:
-- Пардон, это пластиковое украшение, но если вам нравится…
Тебя передергивает. Украшение ты оставляешь в покое и начинаешь делать вид, что наслаждаешься «гадами». Старательно тыкаешь вилочкой, потом не менее старательно ее облизываешь, хлюпаешь.
В конечном счете, ты не жрать сюда пришла. Простой ритуал, предваряющий еблю. Ты же этого хотела – выплеснуть эмоции через край и на сторону, чтобы не затопить собственный корабль. У тебя першит в горле – сдавливает дыхание.
Вам приносят воду в просторной прозрачной чаше, но ты не рискуешь ее пить, вдруг это тоже «украшение», например, ваза для твоих цветов, или просто вода для мытья рук.
Запиваешь сдавленное дыхание – ледяным белым вином. Оно не имеет ни вкуса ни аромата. Только лед в послевкусии.
Ты начинаешь торопить мужчину: «годы-то уходят, когда ебаться пойдем!». Мужчина слегка шокирован, но кажется рад.
Медленно и церемонно он ведет тебя в гостиницу. Ебет он тебя также медленно и церемонно. Ну и где твои всплески?! Какой шквал ты хотела обрушить – на того, кого не жалко.
Никого не жалко, все хорошо, прилично, медленно, глубоко. Только куда бы выплюнуть – этот лед в послевкусии.
© Ева Пунш