Вечерний Гондольер | Библиотека


А.А. Шапиро


Этот год

 

  •  "Диск новый, звук расчистили. Земляк..."
  •  "Любовью пусть зовется апельсин..."
  •  "Женьшень есть корень жизни. Жизни-шизни..."
  •  "Так часто здесь бывал, что научился..."
  •  Стрижка газонов
  •  Колыбельная
  •  "Я сплю лицом на улицу..."
  •  "Песни громки нынче..."
  •  Московские стансы
  •  Памяти застоя
  •  Бразилия
  •  "Когда бессловесной собакой тоска..."
  •  "вечер неповторим..."
  •  "Город. Голосистая эстакада..."
  •  Неоконченные мемуары
  •  Баллада для кпк
  •  Баллада об истине
  •  Песенка о стене

 



*** 

Е.Т. 

Диск новый, звук расчистили. Земляк,
певец из нами брошенной земли,
грустит о море. Он бы не терзался,
когда бы просто поселился рядом. 

Здесь моря хоть залейся. Океан
не пуговка: и хошь, не потеряешь.
Вон он стоит под окнами, занудный, 
сердитый и слезливый, как старик – 

и боги ведь бывают старики.
Их вечный гул несносен нам, как шум
заезженной, царапанной пластинки.
На ней и музыки не разобрать – 
лишь чайки, что девицы на подпевке,
отчаянно «Земля», – кричат – «Земля!»


    ..^..




*** 

Любовью пусть зовется апельсин.
Оранжевый и свежий. Из любви
возможно выжать сок и залпом выпить.
Любовь вкуснее с толстой кожурой.
Слова годятся всякие. Вы тоже
любовью называете любую
безделицу: как собирался дождь,
а вы пошли гулять и целоваться
над озером, где камыши да чайки
о ней, родимой, пели. Апельсин
в руках у господина на скамейке
стрелял опасной солнечною струйкой,
и бабочка, мальчишкой на качелях,
раскачивала крылышки свои. 

    ..^..




*** 

Женьшень есть корень жизни. Жизни-шизни.
Жизнь принимают внутрь после еды,
густую тошнотворную микстуру.
Три раза в день. С утра, на остановке,
три раза вынь мобильник: показалось.
Все три – обманка: еле слышный звон
родится из ветвей, из проводов,
из разговоров. Лишь тебе и слышный.
То вдруг знакомо запоет в кармане,
чужом. То вдруг как будто промелькнут
ее глаза, то вдруг ее духами
повеет от закрытой мусульманки.
Лови, вдыхай, теряйся, чукча-гекча,
пока автобус заплутал в пути. 

    ..^..




*** 

В.К. 

Так часто здесь бывал, что научился
справляться с дверью: чуть надавишь ручку,
толкнёшь косую вбок - и сразу видишь
картинки на стене: хозяйка дома
писала акварелью. В этот дом
я приходил, и прихожу во сне,
а может, лишь во сне. Неловко виться
неуловимой акварельной тенью,
дрожаньем занавески. Наяву
я верно был бы тяжек, неуместен,
усталая хозяйка за столом
мне говорила б: ничего не нужно, -
и знал бы я: слова мои, подарки -
всё лишнее. Не нужно ничего. 

    ..^..




Стрижка газонов 

Работяга, стригущий газоны - не правда ль, сестрица, -
как безжалостен он - или может, как жалостны мы:
Все равно этой глупой траве уже не распуститься,
все равно ей от осени гнить, костенеть от зимы. 

Чтобы сахарный воздух в аллее английского сада
был прозрачен, как истина в легких устах простеца,
полагается стрижка газонов - так надо, так надо -
надо выбрить траву, как поутру щетину с лица. 

Мы проходим. С метеной дорожки срываются птахи
на обрубленный тополь, не чувствующий ветерка,
и стрекочет газонокосильщик в багровой рубахе, -
так одетый, должно быть, чтоб видели издалека. 

    ..^..




Колыбельная 

Город, пригород. Мостик, лестница.
Фонари горят. Дождик светится.
Взмок прохожий.
Спешит
прочь,
а по коже
шуршит
ночь. 

Богу богово. Зверю зверево.
Тени голову. Луже дерево.
Путь
заставила
сте-
на.
Чуть
растаяла
тень
сна. 

Слепят фарами по касательной.
Едут парами показательно.
Коль на ложе 
двоим 
пасть,
не положено 
им 
спать. 

Волны тенькают колокольцами.
Светотень кают пала кольцами.
Тьма ограблена. 
Ог-
ни.
Спи, кораблина. 
Ус-
ни. 

Зеркала витрин белым залиты.
Бедолаги три делом заняты:
пьют 
из горлышка
до
дна.
Спит
торговлишка
до
дня. 

Как медведь зимой, спит народец мой.
Спит красавец мой. Спит уродец мой.
Ночью нечего
пить -
есть.
Человече мой,
спи 
весь. 

Тихой дамою в одеяльце
спит душа моя - постоялица.
Ночь. Гостиница.
Сад
вне.
Спит, родимица. 
Вся
в сне. 

Спит. 

    ..^..




*** 

Я сплю лицом на улицу, как будто нету стены.
То досветла тусуются дворовые пацаны,
то ветерок набросится, разбудит окрестный парк,
то в пустоте разносится машины змеиный шарк. 

Поселок стынет полюсом, и минусом станет плюс.
Я сплю лицом на улицу, я делаю вид, что сплю.
В ночь черную, в ночь белую, полярную, как магнит,
Я только то и делаю, что сплю, что делаю вид. 

Порнографическая ночка. Нежности обезьян.
Бесовка тешит ангелочка. В Инну впадает Ян.
Я сплю лицом на улице, на шлюхе прелюбодей.
Бессонница милуется со сном в пустоте моей. 

Машина возвращается. Змея уползает в лаз.
Картинка не качается. Ночной ветерок угас.
Шпана к утру обкурится, обколется, сгинет гнусь.
Я сплю лицом на улицу. Не знаю, куда проснусь. 

    ..^..




*** 

Песни громки нынче - то марш, то гимн,
то в ответ голубая жесть.
Счастье - то, что люди зовут таким.
Это счастье, что счастье - есть. 

Не стремишься ввысь - достаёшь рукой
С верхней полки, что видит глаз,
И случится раз, а потом другой,
И случится ещё сто раз. 

Здесь течёт река, там идет война -
Выбор ясен: плыви, карась.
Если жизнь легка, если смерть страшна,
Значит первая удалась. 

Так шумлив поток – так тихи верхи.
Отраженная синь мутна:
То ли лодка в ней, то ли ветвь ольхи,
То ли гонит волну волна... 

    ..^..




Московские стансы 

Если б ветер поверхность слизал,
если б видимость стала нерезкой, 
сквозь Москву проступили б леса, 
как лицо на осыпанной фреске. 

Полустертые камни висят
в небесах, на весу приосанясь.
Сквозь Москву прорастают леса – 
угадал записной иностранец. 

Сквозь базар, толковище, торги
небеса прорываются течью,
проступают верхушки тайги
и гудят москворецкою речью. 

Это просто такая среда,
где чужой со своим одинаков.
Сквозь Москву пробегают стада
кроманьонцев, косуль, кадиллаков. 

Это воздух такой, кислород,
что летят сизари мимо цели,
и деревья дешевых пород
оплетают корнями туннели. 

Сквозь Москву прорастают леса,
красота образуется через
одичанье. Турист записал
эту несообразную ересь. 

Мы пришельцы во граде своем,
в чащах из кирпича и гранита,
где воитель пронзает копьем
замечтавшегося московита. 

    ..^..




Памяти застоя 

Тогда ещё не было Бога,
в России само всё паслось,
и грех, заскорузлый, как ноготь,
врастал в опухавшую плоть. 

Уже не измазанный в саже,
но вывалявшийся в пыли
был климат удушлив, и даже
из города стражи ушли. 

Реальности больше не стало,
опоры не стало ни в ком,
вещественное исчезало,
как слизанное языком. 

Остались половники, койки,
бутылки, пеленки, зима,
и смрад годовалой помойки
соседом вселялся в дома. 

Вороны кричали как чайки
над морем "авось" и "вот-вот",
сантехник в обоссанной майке
чесал волосатый живот, 

и так предавались запою
русак, и калмык, и вайнах,
как будто стояли толпою
на собственных похоронах. 

Но - жили. Ходили за хлебом,
болели серебряным сном
во сне оловянном, троллейбус
лирично возил в гастроном, 

любили, старели, тонули
в тумане из собственной лжи,
блуждали - и не потому ли
стояло их время? Скажи, 

какою заразой эпоха
была безобразно больна?
Из Марксова ли ополоха?
Из ведьмина ль веретена? 

И спали еще бы лет триста,
но авторы сказки для всех
не выслали бравого принца,
а просто закончили век. 

Закончу. Я больше не в теме.
Сегодня, довольный судьбой,
я вышел из дома во время
другое и в город другой. 

Судьба состоит из аптеки,
подземки, газетной статьи,
и мысли о прерванном веке,
в котором все корни мои. 

    ..^..




Бразилия 

П.Б. 

В краю, где не ступала нога, одетая в шерстяной,
где нет товарища, нет врага, а только море и зной,
где обреченная беднота, как мох, обжила холмы,
где признают лишь язык перста расслабленные умы, 

в краю, где жизнь означает власть прекрасных бездумных тел,
куда подростком мечтал попасть, и песни об этом пел,
а ныне край, не вообще края, и мука моя и месть -
Зачем здесь я, отчего здесь я, какого чёрта я здесь? - 

в краю, должно быть, краю Земли - кругом океан стоит,
и величавые корабли отчаливают в Аид,
и грифы пялятся свысока, глотая залива вонь,
как града старческая рука вцепилась в волосья волн - 

в краю, где слишком легко постичь, чем край этот нездоров,
где мяч взмывает, креста опричь, толпа испускает рев,
а я совсем из другой семьи, не в силах забыть родни, -
но здесь окончу я дни свои - и хором: окончим дни. 

Окончен день. Задержись слегка на побережье. Читай
контекст куста, письмена песка, созвучия скал и стай.      
Обычный, облачный, никакой уйдет в океан закат,
и захлебнется ночной покой извечной тоской цикад... 

    ..^..




*** 

Когда бессловесной собакой тоска
терзает израненный бок,
мне хочется выскочить из языка,
заученного назубок, 

чтоб лаять лисицам, свистеть соловьям,
дивиться на след колеса –
А что здесь тухлятиной тянет из ям
и выстроились мертвяки по краям – 
все это опять словеса. 

    ..^..




*** 

вечер неповторим
торопливая музыка
лиственной чехарды
все что мы говорим
шевеление воздуха
мельтешенье воды 

вечер неотличим
озорница бессонница
машет издалека
все о чем мы молчим
угасание солнца
наступленье песка 

    ..^..




*** 

Город. Голосистая эстакада.
В стеклах шевроле золотые слитки.
Умственная музыка листопада,
выстроенная по канонам Шнитке. 

Вечно ли стоять в пробке, развлекаясь
гулом площадным, листопадом шалым,
вымеряя свой ювелирный хаос,
встречного слепя отраженным шаром. 

    ..^..



Неоконченные мемуары 

       Что остаётся от сказки потом,
       После того, как её рассказали?
         Высоцкий


отписан на Кафказ. За колесом
Жужу бежала долго и скулила,
как будто пять секунд перед концом
томили сучье сердце. Служба тыла
в курорте, саперави с огурцом 

черкешенка вплывает, как коньяк
в гортань. Ух, обожгло. В сиих краях
опасно всё. Не правда ли, Мечорин,
они хитрее нас, их воздух чёрен,
поток речей обманчиво двояк 

Не Супербург, а сонная Мозгва.
Отставка. Неметёная листва
дает осенний бал. Бороться с плотью
невмоготу - тогда зови Давотью.
На должности родного существа 

похоронили. Как вчера: держу
щеночка, сам щенок еще, за холку.
Страдала год, все доктора без толку.
Отмучилась. Спи, милая Жужу.
Кутить, к цыганам. Запрягай двуколку 

сдуреть с тоски. Деревни, мужики.
Преведово, Медведово, Албаны.
Что басурманы. По утрам туманы.
По вечерам попойки. Взапуски,
потом в кусты. Такие здесь романы 

а хоть бы о себе. Начать с нуля.
Роди... литературщина. Родиться
умеет всякий. Первая сопля,
тра-ля, каля-маля. В ведре водица
замерзла. Впереди полфевраля 

как с обода сколупывался лак.
Как прапорщик потешно дергал глазом.
Как доктор говорил: саркома. Как
по-осетински ”член”. Как жался мак
на драном склоне. Как летел с приказом 

смотрю в окошко, как скупой в карман.
Забор, белье, березка из сугроба.
Урчит утроба. Вот она, хвороба.
У гроба пробапробапробапроба
пера Не мемуары, так роман 

    ..^..




Баллада для кпк 

Проверка орфографии. Промашка.
Погожим днем из Верхнего Тормашка
в район, положим, Нижнего Торжка
спускается преважная депеша
про летчика, шофера, конна, пеша,
короче, всех - от мэра до торчка. 

Допустим, высочайшая депеша
повелевает о народе печься
народу же, а то ещё кому,
беспечные же нижние-торговцы,
чуть мене белошерстые, чем овцы,
предписаны отправиться в тюрьму. 

Проста задумка власти: делай благо
соседу - а иначе, бедолага,
ты будешь изолирован - и так
звучит сие отлично благородно,
что мнится, воспитание народно
произойдет само, как секс в кустах. 

Верхи хотят - низы же почему-то
брыкаются. В народе зреет смута. 
Тюрьма переполняется. Беда
везде. Сосед доносит на соседа.
Ревет бабьё. Поэт бежит отседа,
неведомо откеда и кеда. 

Вон из Торжка! Хоть в Хеллсинки, хоть в Адлер!
Останешься, хиляк, - спасешься вряд ли.
От бунта не придумано защит.
В печали мэр: Что делать нам, бояре?
На площади лабает на баяне
пророк. Народ собрался и молчит. 

Все ждут, чтоб некто вышел, нечто выбил.
Свободен замысел - невольна гибель
и окончательна, как ни крути.
Канцеляристы, ушлые чинуши,
утратив сон, становятся на уши,
изобретая, как бы град спасти. 

Додумались. Наутро разъясненье
готово: печься значит печь печенье.
По праздникам, а также четвергам,
чтоб граждане соседей угощали.
В печати сообщаются детали.
Недочитав, хозяйки к кочергам 

бросаются - и выпечка в два счета
готова. Отпираются ворота
и ломятся столы, аж негде класть
от города бесплатные подарки,
и старожилы воздымают чарки
за мэра, за чиновников, за власть. 

Мир водворен. В разгар увеселений
Вернувшийся в райцентр уездный гений
Строчит стишок из серии "Да здра",
на кпк, под катом, или как там:
Виват конкретным подзаконным актам,
а не абстрактным правилам добра! 

    ..^..




Баллада об истине 

из ничего из глухих углов
из закоулков медвежьих дыр
неизъяснимых случайных мест
из-за лесов из-за гор из-за
необходимости видеть связь 

что полуучка провинциал
выпалил на голубом глазу
что дурачку наболтала блядь
в очереди бормотал алкаш
выдала знала что хороша
нёс в телевизоре чемпион
дети подслушали во дворе 

центростремится как кантов прах
объединяется находя
видимость формы и смысл и свет
произрастает уже само
ширится множится наконец 

с кафедры седоголовый был
гением да и сейчас умен
в сотый возможно последний раз
ловко логично не верь не верь 

то же с трибуны другой большой
яркий немного и полетит
над миллионами наш родной
самый рассамый не верь не верь 

это не истина это ложь
все повторяли но это ложь
бабушка пела но это ложь
в школе диктанты но это ложь
дикторша диктор диктатор ложь
ловко логично прекрасно ложь 

истина там где её не ждешь 

истина метит по одному
истина входит в пустынный дом
истина ищет того кто слаб
истина ловит как ловит боль
истина есть проговорка Фрейд
истину видел да не поймал
прочерк отрывочек черновик 

что полуучка провинциал
выпалил на голубом глазу
дети подслушали во дворе
выдала знала что хороша
в очереди бормотал алкаш
что дурачку наболтала блядь
что дурачок ей шептал в ответ 

    ..^..




Песенка о стене 

Ученый обнаружил край
Вселенной. Телескоп уперся
в глухую стену. Стену просто.
Хоть в сквош играй. 

Ученый мучит инструмент,
на заключение решиться
не в силах. Ищется ошибка.
Ошибки нет. 

Ошибки нет, а есть стена.
Мысль ударяется о стену.
Есть истина - долой систему.
Пошли все на. 

Сенатор или сенбернар
уже шумели бы. Школяр же
не выставит такого шаржа
на семинар. 

Где относительность в стене?
Зачем природе ставить стену?
Как отнестись к соотнесенью
внутри и вне? 

Не сбылся ли древнейший сон
о внешней сфере? Вот святоши
повылезают из калоши:
снаружи - Он! 

Вот так с июля до утра
стенает ум, миропорядка
ища. И наконец - догадка:
в стене дыра! 

Пусть господа профессора,
в зенит уставившись, отыщут
провал, отверстие, дырищу
et caetera. 

Аналог окон и дверей
присущ природе. Найден новый
закон её: чем мир стеновей,
тем он дырей. 

Расчет закончен поутру.
Устал. Уставился на стену.
Разводы, пыль. Портрет Эйнштейна
закрыл дыру. 

Но это - мелочи, мура.
Зато природа объяснима!
Вот истина и вот система.
Ура! Ура! 

    ..^..

Высказаться?

© А.А. Шапиро