Вечерний Гондольер | Библиотека


t_s_kot

http://t-s-kot.livejournal.com  


Стихотворения

 

  •  "Подари мне на долгую память сон, как из пушки..."
  •  ЭХО
  •  "...Вот так и жить бы каждый божий день..."
  •  "В воду глядел, в воде увидел себя..."
  •  "Матрица, матрица, дай молока..."
  •  "Глаза устают..."
  •  "человекочасы начинаешь читать..."
  •  "Строй иерархию свою..."
  •  "Стихи истекают глазами наружу..."
  •  "только не говори..."
  •  ВМЕСТО ПЕСЕНКИ
  •  "Более нет у меня ни клыков, ни когтей..."
  •  "Писал историю любви..."
  •  "Выйди на улицу и покури..."
  •  "Производство ёлок и палок в моей стране..."
  •  "Космос, говоришь? У нас здесь стекло и сталь..."
  •  "Улетая, готовься к одышке..."
  •  "Чьё имя миф, чьё горе герострат..."
  •  "Переходи на горькое питьё..."

 

 
 
* * * 
 
Подари мне на долгую память сон, как из пушки,
и дуры-сансары чёртово колесо.
Раньше было: за всё отвечал Пушкин,
нынче Бродский ответит за всё. 
 
Не смущайся, это такая игра:
смотришь, на ком горит, не думая, что подожгли,
тащишь в ментуру, кобура шебуршит «ура»,
мосты на воздух, на грунт корабли. 
 
Как говорится, дым тебе коромыслом,
дорога отмычкой, песенка колбасой,
но ежели вдруг преуспел в потреблении смыслов —
либо сам дурак, либо смысл вовсе косой. 
 
Сон придёт, у него не будет
ни глаз твоих, ни производной твоих мозгов.
Потребно выйти — ищи, где написано «выход в люди»,
и на всякое «будь готов» найдётся «всегда готов». 
 
На всякий физкульт явится свой с приветом,
и такая кругом благодать, что хочется обновить вокал,
а если поёшь никак, заведи вендетту,
чтоб цвела и пахла во весь накал. 
 
28.04.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
ЭХО 
 
Видишь ли, в комнате искони жило эхо,
радовалось всему — от греха до смеха,
всем посылало привет, головой качало
или просто молчало. 
 
Однажды я его вытянул из-под шкафа —
жилистое и долгое, будто шея жирафа;
из-под ковра, помнившего кагал моголов.
Думаю, будет жить, если не делать уколов. 
 
Окно откроешь — продлится до самых окраин,
от британских морей до тайги и тундры.
Хлопни в ладоши, пошли привет, и в вороньем грае
услышишь, как отзывается следующее утро. 
 
15.07.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
...Вот так и жить бы каждый божий день, 
как смаковать последнюю затяжку,
любя врагов, тем паче, их любовниц,
и просыпаться, словно умирать... 
 
...Вот так и жить бы каждый божий день,
бесцельно строя обречённый город,
и временное во главу угла 
краеугольным камнем полагать...
И что нам цели, если даже время
бесцельно, то есть — временно, и жизнь
безжизненна, вернее, смерть — бессмертна
(Хвала метафизическому бреду,
софистике и мощи тавтологий!). 
 
...Вот так и жить бы каждый божий день...
Насилуемый мозг визжит истошно,
брыкается в предчувствии оргазма, 
и словоизверженье — бесконечно... 
 
Семья поэтов — худшее из бедствий, 
когда поэтов больше одного, — 
страшней, должно быть, лишь землетрясенье, 
или Везувий в пору изверженья... 
 
...Вот так и жить бы каждый божий день,
сулящий что-то вкусное с ментолом, 
чтоб куры копошились в казане
и посыпались рисом и морковью; 
а будущее — это только свечи
на круглом именинном пироге, 
которые ещё не зажжены, 
поэтому задуть их невозможно... 
 
Вот так и жить бы каждый божий день... 
 
8.11.93.

    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
В воду глядел, в воде увидел себя;
пошёл лечь на дно, встретил своё отраженье,
спешащее к самолётам и голубям,
он же искал, где начать сниженье. 
 
Кружила богато чёрная голытьба,
только один был беден и вроде бел,
и такая на землю выпала несудьба,
что снег обратился в мел, 
 
и такая настала пыль, что даже в воде
ходишь в маске, будто дышать совсем
незачем или нечем, и жёлтый день
на ощупь колюч и сер. 
 
27.06.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
*** 
 
Матрица, матрица, дай молока,
резво распутай мои ДНК,
перекрои, как пиджак, забытьё,
выложи кафелем небо моё. 
 
Я выпадаю, где нужно впадать
рифмой глагольной в чужую кровать,
в лёгкие хлором, портвейном в пески.
Матрица, матрица, дай мне тоски 
 
невыносимее луковых слёз,
гиблых берёз, отмороженных роз.
Розовы рожи и сопли. Отож.
Милая матрица, всё подытожь. 
 
...Меры неверной, ещё колбасы,
чтобы в зобу закипали басы,
птицу с копытом и бабу с огнём;
бога яви — мы уж точно распнём. 
 
Я бы и сам, да по пальцам стучу,
не по тому продвигаясь лучу,
не из того пригубивший ручья.
Плюнь мне в лицо, если это не я. 
 
Ладно, молчу, только дай мне котят —
пусть невозбранно по небу летят —
станем топить их всей дружной семьёй,
станут детьми, кто остался живой. 
 
Влезу на дерево — солнца нема,
голые призраки сводят с ума,
брось им меня, пусть играют пока
не рассвело, только дай молока. 
 
17—20.05.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Глаза устают. 
 
И небо в них
не голубое, а фиолетовое какое-то,
словно закапали атропина,
и потолок розов, если их открыть,
а если закрыть —
зелёный круг — 
один на два,
впрочем, остался только один. 
 
А зелёного цвета вовсе как будто нет. 
 
В душе от всей музыки
остаются только слова.
Значит, в конце всё-таки было слово. 
 
Нет, когда я шёл
по туннелю —
можно назвать его серебристым,
но реально не существовало никакого цвета —
лишь ощущение его присутствия,
всё же, была музыка —
целый один аккорд, 
 
и он всё длился. 
 
А всё-таки, шёл я или летел?
Да нет, давно уже не летаю. 
 
И когда во сне
идёт кровь из носа
или я плачу
(здесь можно ставить ударение где угодно) —
все эти сны, в которые я не верю,
связаны с тем, что уже не случится. 
 
Понимаете? 
Никогда. 
 
15.05.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
человекочасы начинаешь читать
а они лишь скрипят и стучат
никуда не идут краснокаменск чита
подростковый неприбранный чат 
 
кавалеры давно разбрелись по углам
замолчали о смерти всерьёз
то ль нехватка вина то ль прекраснейших дам
жалко всех но увы не до слёз 
 
то ли строить с нуля золотую звезду
то ли за горизонт закатить
и умащивать ржавчину сфер на ходу
чтобы так не скрипели и эту беду
в шестернях растереть по пути 
 
11.06.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Строй иерархию свою
на тонких косточках героев,
я музыку тебе спою
и в санаторию пристрою, 
 
я дерево тебе скрою
из похудевшего гранита,
а ты учи любовь мою
под фонограмму петь сердито; 
 
а ты лечи её плетьми,
пили, стругай как заведённый,
пугай нетрезвыми детьми
и философией подённой 
 
и, подкурив от искры божьей,
срывай с полей бумажный свет —
так дым идёт, где дома нет,
так снег латает бездорожье. 
 
3—19.06.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Стихи истекают глазами наружу
из ям обвалившихся радиоточек,
из мёртвых тарелок, из чёрных разеток,
откуда допрежь лишь вода выбивалась,
летела по проводу зайцем безумным,
кричала что снятся к пожарам потопы,
а нынче из всей тишины выпадают
словами наружу слова без отчёта
и кажутся слишком огромными даже
в сравненьи с пустыней, которая внемлет
бог знает кому, но уж всяко не слову,
не эху, не скрипу куста саксаула,
не трению ветра в межрёберной клетке,
не дереву неба, не маркерам-звёздам
меж чёрной дырой и дырою не чёрной,
но цвета лишённой затем, что не нужен. 
 
4.05.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
только не говори
что у тебя болит душа
душа это кость
длиной двадцать двадцать пять сантиметров
в неё ещё можно свистнуть
если правильно проделать дырочку 
 
только не говори
что болит голова
голова это кость
диаметром двадцать двадцать пять сантиметров
иногда полая
иногда из цельного куска
там нечему болеть 
 
а вам девушка очень повезло
слава богу что хотя бы с этим
только не говорите никому
примут не за того парня
примут оприходуют 
после сами смеяться будете 
 
только не говори
что болит
иначе придут и вылечат
и кто с тобой таким будет играть 
 
29.06.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
ВМЕСТО ПЕСЕНКИ 
 
Вышел твой милый Августин
то ли ветра искать, то ли ещё куда,
и ты его наконец отпусти —
когда б вернулся, тут и была бы беда, 
 
а так — всё прошло, даже там, где должно,
ничего не болит, и светла печаль.
Если после заката долго смотреть в окно —
снаружи теплится вроде свеча. 
 
Не он ли идёт? Да, конечно, не он —
криптон, аргон, биксенон. 
 
17.03.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Более нет у меня ни клыков, ни когтей.
Более нет у меня ни пера, ни подшёрстка.
Нас самолёт награждает посадкою жёсткой,
В небе готовят столы для приёма гостей. 
 
Наш пароход пристаёт то к киту, то к коту, 
звери смятенно уходят от плеска и гуда.
Айсберг приблудный в подбрюшье толкает посуду,
шпарит оркестрик шальной на помятом борту. 
 
Двери скрипят или писк шансонетки подсел.
Более нет у меня и билета обратно.
Наш мотовоз прибывает на станцию Правда
и дребезжит по раздолбанной в пыль полосе. 
 
15—17.04.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Писал историю любви,
а вышло, что рубля.
Такие, право, корабли —
не повернуть руля, 
 
такие айсберги — о них
скрежещут небеса,
и в облаке один притих,
уснул на полчаса — 
 
Такая рифма. Ну, уснул,
и пусть увидит сон —
не заболел, не утонул,
и неподкупен он, 
 
да вот любви история, страны история...
Чего ж ещё? Ах да, и лёд, и айсберг вскоре я 
 
своей периной назову, 
постелью назову,
а он пойдёт со мной в Москву, 
а, может, наяву. 
 
Писал историю, а вы?..
А вышло, что лубок.
Полна вода следов молвы,
и мятый коробок 
 
не даст огня, поскольку пуст,
и лёд не даст огня,
горит лишь куст, пустыня уст
в карманах у меня, 
 
Полна трамвайных холодов,
промёрзшего вина,
такая — в рифму... Будь готов —
вся в белом и на всех одна,
вина или война. 
 
4—5.05.09 
 
    ..^..
 
 
* * * 

Выйди на улицу и покури, 
чтобы планктон не чихал; 
спой про ликующие фонари 
про невозможный вокзал, 

полный воздушных шаров и гирлянд, 
как новогодняя ель, 
или о том, как свистит ноту «ля» 
хрустнувшая карамель 

летнего снега. Ещё затянись 
и превращайся в дугу. 
Нет. Выпадает охотник на лис; 
или фазан на снегу — 

не удаётся вписаться ему 
в напрочь забытую синюю тьму. 

7—13.05.09 
  
    ..^..


* * * 
 
Производство ёлок и палок в моей стране
нарушает закон всемирного тяготенья;
я живу на дне, как зайцы живут на луне,
местной фауне преподавая шитьё и пенье. 
 
В час, когда подводный светильник ползёт в зенит,
холодает так, что даже микробы плачут.
Я не знаю точно, кто там меня хранит,
но в кругу акул я когда-то считался мачо. 
 
Впрочем, им такая не ведома глубина
и заведомый переизбыток в крови азота.
Говорят, где-то выше есть другая луна,
но и в зайцев не сильно верится отчего-то. 
 
19.04.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Космос, говоришь? У нас здесь стекло и сталь.
Человечья рыба плывёт привязать коня.
Если увидел разомкнутые уста,
вали на меня. 
 
Конь, говоришь? Глаза его взаперти,
от весёлого ситчика страшно или темно,
все цветы его заодно — сбить норовят с пути,
впрочем, всё равно. 
 
Равенство, говоришь? Братство? Да нет, молчу.
Хватит тебе и свободы. Вот её голова.
А ежели что не так — к врачу,
мучающему слова. 
 
Слово, говоришь? Нет у меня других слов —
ни в начале слов, ни тем паче в конце,
ни для птиц небесных, ни для земных ослов,
ни для читающих писанное на лице, —
никаких слов. 
 
9—16.07.09 
 
    ..^..
 
 
 
 
* * * 
 
Улетая, готовься к одышке,
передышке, подушке, житью
на краю. Нелетучие мышки
оседлали пустую струю 
 
унесённого ветра-задрыги.
С чьих поехавших крыш понесло,
не пойму. И скребётся на круги
ультразвук. Как бессильным крылом 
 
помаваешь веслом, нелетучий,
по камням и траве, между строк,
Замурованы дачи. Отдачи 
ждут долги и скрипят как песок 
 
на коронках чистейшей пластмассы,
ковыряющих пласт невпопад,
и гудят насекомые асы —
безнаказанно, в общем, гудят. 
 
Насекомые массы хлопочут
и охота неволю теснит.
Светляки зажигают огни.
время, видимо, к ночи. 
 
Не прощаясь, готовься к посадам
опустевшим, фасадам кривым,
вдоль дорог незваидных — к засадам,
к проницаемым и неживым 
 
перелескам, что скрыть не посмеют
от добра, если ищешь добра.
Пристегните ремни, и пора
выбирать, где темнее. 
 
5.05.09 

    ..^.. * * * Чьё имя миф, чьё горе герострат, не вышедший в тираж, что значит выжил, колёсной мазью смазывает лыжи и катит, и пески под ним скрипят, и с неба известь сыплется, черней смолы снегов и дёгтя дымоходов. Всему трубят, и трубы кораблей, нет, паруса с поправкой на погоду, но ты забудь, но ты его не плачь, чьё имя нет, чья участь солонина, чьё море вдрызг изрезанный кумач и лежбище клыкастая равнина. 16—18.12.07     ..^.. * * * Переходи на горькое питьё, на целую таблетку с половины, когда уже почти до сердцевины бессолнечное рыхлое житьё дотошный жук догрыз, и кожура засохших книг легка и монотонна. Был древоточец, нынче по бетону старается, возможно, сводный брат его, и этот хруст невыносим, и солнце горизонта не марает. ...На храп и свист с мытарства и морали, на звук — когда без памяти и сил — пилы — не важно, хрящ там или кость, — что рвёт волокна, словно по бумаге царапает. С любови и отваги на стёртый клык, подшёрсток или ость. 20.02.08.     ..^..

Высказаться?

© t_s_kot