Вечерний Гондольер | Библиотека


Марина Улыбышева


Правым галсом, левым галсом.
Стихотворения

 

  •  "Как-то мимо шёл прохожий..."
  •  "В стране без имени и смысла..."
  •  Про овечку
  •  Песенка про Щелкунчика
  •  "Ах, Франция! Ах, Франция!.."
  •  Из древнегреческого (три стихотворения)
  •  Ахейцы
  •  Сирены
  •  Орфей
  •  "В Атлантиде – погибшей стране..."
  •  Сказка
  •  "Я любовь свою, как джина, запихну опять в бутылку..."
  •  "Живём мимо жизни, как пуля летит в «молоко»..."
  •  Старая тема
  •  "Открывая первую страницу..."
  •  "Никогда мне уже не войти в этот дом..."
  •  "Мы дошли до развилки. И дальше нам не по пути..."

 


* * * 

Как-то мимо шёл прохожий,
бормотал под нос устало:
– Чтоб вам, люди, стало пусто!
Чтоб вам, черти, пусто стало. 

Никому не стало пусто.
Только мне. Зимой и летом
не цветы, а пустоцветы
собираю я в букеты. 

Ставлю их в пустой квартире,
поливаю густо-густо.
У меня на сердце – чисто.
У меня в кармане – пусто. 

Я тогда пустые руки
из карманов вынимаю.
И пустой легчайшей мыслью
всё пространство обнимаю. 

И сердечко моё бьётся
горьким-горько, в ритме вальса.
И душа моя несётся
правым галсом, левым галсом. 

    ..^..




* * * 

В стране без имени и смысла,
Как кинокадры скачут числа.
Всё ищут рая коммунисты.
Любовь молчит. Болтливый властвует закон.
В две стороны два флага реют.
Палач при виде жертв добреет:
– А помнишь, брат!.. И снова зреет
кровавый бунт. И жизнь поставлена на кон. 

Верхи сменяются, но – то же.
Здесь каждый день, как подвиг прожит.
Здесь всяк спасается, как может.
Под слоем лжи надежда выбилась из сил.
В столетье без ветрил и правил
блажен, кто этот мир оставил,
и за него мольбу ко Господу пролил. 

    ..^..




Про овечку 

Если б я была горою
из гранита и асбеста,
то б гляделась горделиво
в безвоздушный окоём,
и, кристаллами сверкая,
в платье снежном, как невеста
я не сдвинулась бы с места.
Я б стояла на своём. 

Если б я была горянкой,
я бы песню песней пела,
и как маков цвет пылала,
и на свадебном пиру
я б шашлык хрустящий ела,
и монистами звенела,
наливая в звонкий кубок
цвета крови Хванчкару. 

Если б я была овечкой,
я бы думала о вечном.
А о чём ещё мне думать, 
глядя в пляшущий костёр?
Чтобы ухало сердечко,
чтоб свивалась шерсть в колечко,
чтоб устойчив был треножник,
чтобы ножик был остёр. 

    ..^..




Песенка про Щелкунчика 

В марципановой стране,
в государстве карамельном,
по лимонной, по волне
плыл на лодке добрый мельник.
Лодка шла, шурша песком,
мимо пряничных селений.
Шоколадным голоском
он о славных пел сраженьях.  

Пусть узнают все ириски, мёд и сахарный кизил,
как отважный Дроссельмайер короля мышей сразил. 

Тот король был злой колдун.
Он пошёл на злобный принцип.
И в уродца превратил
замечательного принца.
Ах, Щелкунчик! Посмотри,
по зубам тебе ль страданья?
Но мадмуазель Мари 
проявила состраданье. 

Наливай сироп в бокалы! Пусть узнает вся земля,
как любовь расколдовала злые чары короля! 

В марципановой стране,
в государстве карамельном,
по миндальной, по волне
плыл на лодке старый мельник.
Вёз он принца и Мари
в бухту радужного края.
И светились изнутри
рыбки, в озере играя. 

    ..^..




* * * 

Лене Витечкиной 

Ах, Франция! Ах, Франция!
Прелестная страна!
Провинция, шампанция,
где пьян ты без вина. 

Ах, мон ами, шершеля фам!
И в розанах лужок!
В Парижцию, во Францию
поехали, дружок! 

Ах, Немция! Ах, Немция!
Цузамен хенде хох!
Там выдох, как сентенция!
Как аксиома – вдох! 

И в этой фатерляндии
ты будешь сам собой.
В Берлиндию, в Германдию
поехали с тобой! 

А Греция! Припомнилось,
как бел овечий сыр!
Чудак один – Макропулос
там создал эликсир. 

С тех пор живут – не старятся.
Сиртаки пляшут – эй!
Ах, к эллинам в Афинцию
поехали скорей! 

Любовция! Люблянсия!
Я знаю ту страну.
Там каждый день – экспансия.
Там каждый час – в плену. 

Да высока инфляция.
Да горек табачок.
Я с этих пор, душа моя,
Про ту страну – молчок. 

    ..^..




Из древнегреческого (три стихотворения) 


Ахейцы 

Пока плыли по водам, удачу гадали по рунам, 
рвали рыбу зубами, от гарпий спасали Финея, 
истрепалось руно. У кифары полопались струны. 
И вконец изолгалась Медея.  

Так бывает, когда устремясь за мечтою мирскою, 
ты готов бросить жизнь, словно кость, закружась в канители, 
а когда схватишь ту, что желал, огрубевшей рукою, 
то глаза б на неё не глядели!  

Не за эту же дрянь мы тянули последние жилы, 
рвали мокрые вёсла из моря и лезли из кожи! 
Эта шкура овечья мне душу наполнить не в силах. 
Эта жертва кровавая сердце очистить не может.  

Так фальшивая нота зудит, достигая до слуха. 
Так, купив жемчуга, опротивеет наряжаться. 
Так Елена румянит лицо, превращаясь в старуху, 
когда Троя взята, и нам не за что больше сражаться.  

    ..^..




Сирены 

Эй, очнись! На угрюмых гребцов посмотри, Одиссей! 
Тех, что к мачте тебя приковали, впечатав в нее. 
И плескали кипящею солью в лицо из горстей, 
чтоб рассудок вернулся в несчастное тело твоё.  

– Отпустите меня! – Волком выл, извивался змеёй. 
– Вам, рабам, никогда не понять, что такое любовь! 
…Только вёсла хлестали. Да пенилось море, как кровь. 
Только солнце катилось расплавленной колеёй.  

Посмотри, Одиссей, мы проехали эту беду! 
Впору в лиры бряцать, пир устроить и в трубы трубить! 
Неужели так сладко поют эти твари в аду, 
Что бессмертную душу ты смог бы за них погубить?  

    ..^..




Орфей 

– Голос той Эвридики звенел, как в ключе вода, 
рокотал слаще мёда, того, что струит Морфей… 
Эта ж только мычит… И глядит, как сама беда… 
– Ей несладко пришлось, ей несладко пришлось, Орфей!  

За холодную руку крепко возьми её. 
И веди через мрак, через сорок ночей подряд. 
Потеплеет рука… Не лживо слово моё. 
Верь мне, мальчик мой! Не оглядывайся назад!  

А когда ты пройдёшь сквозь мрак сорока ночей, 
изорвёшь сто сандалий и душу изранишь в кровь, 
зазвенит её голос, как сто ручьёв и ключей… 
Эта! Эта она! Ну вглядись же – твоя любовь!  

– Я, старик, за любимой своей сошёл в аид, 
Я любил больше жизни, поэтому пал во прах… 
Голос той Эвридики, он там, за спиной звенит… 
Эта ж.. воска белее… она мне внушает страх.  

– Больше жизни даже бессмертным любить не дано.
А смертные чаще просто хотят тепла…
Ты запомни, Орфей, жизнь и любовь – одно.
Только – жизнь и любовь. Остальное всё мрак и мгла. 

– Прочь, досадный старик! Чуют ноздри тот сладкий дым…
Её голос там, сзади… левее…нет – чуть правей….
– Что ж… ты выбрал, безумец. Ступай же. Гонись за ним. 
За смеющимся призраком вечно гонись, Орфей. 

    ..^..




* * * 


В Атлантиде – погибшей стране – снова лето.
Куст сирени трепещет и нежно дрожит – бересклета.
Барбарисовый рай. Можно бегать босым по июню.
Напевать беззаботно о том, что и я была девушкой юной. 

В Атлантиде – давно затонувшей стране – снова солнце.
Снова слышно  жужжание пчёл, хруст стрекоз, соловья перезвонцы.
Снова лето, симфония, ливень… И флейты дуэт и фагота…
Но какая-то нота запала…какая-то малая нота. 

В Атлантиде – стране, погребённой на дне, 
Где мальки золотые резвятся в волне.
Там в моих волосах расцветает коралл.
Как разбитое сердце он – ал. 

    ..^..




Сказка 

Что-то в этой сказке не сложилось.
Хоть и начиналось, будто сон!
Конь скакал. И радуга стелилась
под копыта. Полем ехал он –  

ехал принц. Свивался ветер в стружку.
Искры сыпал кованый металл.
Холмики, озёра и речушки
как на крыльях он перелетал. 

Ехал принц. Уж было недалечко.
В догонялки бегала луна.
И тихонько таяло сердечко
у принцессы, ждущей у окна. 

Заплетались хитро арабески
на жаккарде палевых портьер…
Ехал принц, леском и перелеском,
рысью, и галопом, и в карьер. 

Пух взбивали. Пол вощили в зале.
Мажордом заказывал обед.
У окна весь день она стояла,
и всю ночь, и год… и сотню лет. 

Только не сошёлся дебет-кредит…
Мухами засижено окно.
И какой дорогой принц проедет
стало той принцессе всё равно. 

    ..^..




* * * 

Я любовь свою, как джина, запихну опять в бутылку,
и заткну бутылку пробкой, закатаю сургучом,
выйду на скалу крутую, размахнусь, что будет силы,
и заброшу в сине море. Пусть лежит на дне морском. 

То ли пробка расшаталась… То ли треснула бутылка…
Началась на море качка, разыгралась вдруг волна.
И разрушила три царства, тридесятых королевства.
Свищет ветер. Ходят волны. И вода в них – солона. 

    ..^..




* * * 

Живём мимо жизни, как пуля летит в «молоко».
Я здесь, моя радость, а мысли мои далеко.
Цветов медоварня и лёгкая птиц щебетня… 
А горько, что горе моё позабыло меня. 

Живи не тужи. Только туже вяжи поясок. 

В сыпучих часах утекает зыбучий песок. 

На запад летит моё сердце, душа – на восток.
Всё тоньше судьбы узелок, тяжелей туесок. 

Как зримо-незримо, как мимо плывут облака, 
как мимо руки на лету застывает рука.
Живём мимо жизни. Невечна-непрочна скудель.
Зато умираем в десяточку, в яблочко, в цель. 

    ..^..




Старая тема 


Там, где жуют и глотают,
там, где смакуют и пьют, 

ловкие мошки летают,
мелкие сошки снуют.  

Это не жизнь, а малина.
Только пристроиться в такт.
Это – немая картина.
Это – бесплатный спектакль. 

  

Старая-старая тема: 
пенье, стенанье, нытьё. 
Вечная философема! 
Ох, житиё-бытиё! 

Там, где жуют и глотают,
в пол, примеряясь, плюют,
устрицы млеют и тают,
совесть и честь отдают. 

Там, где жуют и глотают, 
точно под ложечку бьют, 

жаждущим не наливают,
алчущим не подают. 

    ..^..




* * * 

Открывая первую страницу,
знаю я, чем кончится роман.
Героиня будет дуться, злиться,
мужу нехороший сон приснится,
а герой уедет за границу,
там другую встретит, убедится,
что без прежней – жизни нет, примчится,
а она с другим уже... Обман! 

Всё опять под солнцем повторится,
как сказал ещё Екклезиаст.
Отчего же тянет вновь напиться, 
этой скуки с привкусом горчицы,
чтоб опять увериться – предаст! 

Бездарь сочинил сюжет расхожий.
Отчего же мнится нам всегда,
что мелькнёт, как искра, как звезда,
в ломаном герое бледнокожем
этот жест единственный до дрожи,
без какого счастья быть не может?
Да и не бывает никогда. 

    ..^..




* * * 

Никогда мне уже не войти в этот дом,
где рос худенький тополь под самым окном,
где, накат на обои недавно сменив,
глава дома насвистывал странный мотив, 

где не дай Бог разбить или что-то сломать,
где из командировки приехала мать,
и по этому поводу в доме уют,
ананасы с шампанским на стол подают. 

Ну а в будние дни все пшено да пшено...
Скоро будет развод. Это предрешено. 

Где под вечер сестра, накрутив бигуди, 
спать ложится со вздохом печальным в груди.
Мой не собран портфель. За три двойки подряд
весь отряд исключил меня из октябрят. 

Никогда мне так чисто про поле не спеть.
И так часто ангиной уже не болеть.
След мой смыло волной. Опалил меня зной.
Предал друг. Поглотил океан ледяной. 

Как ни странно – все это случилось со мной! 

Где (всему любопытство, конечно, виной),
меня током ударило в жизни одной.
А в другой, дорогой, как последний глоток,
все другое: и время, и тополь, и ток. 

    ..^..




* * * 

Мы дошли до развилки. И дальше нам не по пути.
Расплелась путь-дорожка на два нешироких пути.
И распалась надвое: не сшить и не склеить в одно.
Раскроил кто – разрезал – льняное её полотно. 

А по левую руку стоит ряд осин и берез.
А по правую руку назавтра ударит мороз.
Разнимай свои руки. От сердца её отнимай.
Разрезай свою душу, на части её разрывай. 

В этом мире прекрасном всё как-то не так и не то.
Пусть как флаги по ветру полощутся полы пальто.
Пусть же вольная воля вступает, вступает в права.
Жизнь права, без сомненья. И смерть без сомненья, права. 

Дальше путь в одиночку. В конечную точку. Домой.
Там за нею – начало, но повести, в общем, иной.
Поминай же как звали. Но лихом лишь не поминай.
Изменяйся, как знаешь. Любви только не изменяй. 

  

    ..^..




Марина УЛЫБЫШЕВА  

Родилась в Павлодаре в 1958 году. Закончила Омский Политехнический институт и Литературный институт имени Горького, г. Москва. Член Союза писателей России и Союза журналистов России.

Автор трёх поэтических сборников: «До завтра» (Омское книжное издательство, 1882), «Художник и Марина» (Москва, Советский писатель, 1992), «Не птица» (Калуга, «Золотая аллея», 1994). Печаталась в «Литературной газете», газете «Россiя», журналах «Дружба народов», «Наш современник», «Мир Паустовского», «Фома», «Ока», "Траектория творчества",  в альманахе «День поэзии», в детских журналах «Кораблик» и «Шишкин лес».

В издательстве «Белый город» (Москва) в серии «Сказки о художниках» вышли книги – «Лев Каменев», «Александр Беггров», «Сергей Васильковский». В серии «Энциклопедия малыша. Рассказы по истории» - «Александр I Благословенный». Путеводитель "Дорогами славян", познавательная книга (в соавторстве с В. Запецким) "Русское застолье".

В серии "Настя и Никита" при православном журнале "Фома" вышли книги "Кулибин. Главный механикус страны", «Царскосельская чугунка», «От столицы до столицы».

В издательстве «Ковчег» в этом году - «Бедность и богатство. Православная этика предпринимательства».

Автор сценариев детской программ «Доброе слово», «Шишкин лес» и «Добрый день» на спутниковых православных телеканалах «ТВ-Союз» и «Радость моя», сотрудничала с программой «Спокойной ночи, малыши», с издательством «Колобок и два Жирафа».

Редактор православного приложения к газете "Весть" "Калужский благовест".

    ..^..

Высказаться?

© Марина Улыбышева