Из книги «НЕБО В АЛМАЗАХ»

 

* * *

Мужчины разного роста

И женщины разной стати –

Над ними пылают звезды,

Плывут облака на закате…


Но, приближаясь к сути

Явлений и наблюдений,

Я вижу, что эти люди –

Во власти своих видений.

 

Им кажется – неба в алмазах

Коснуться довольно просто

Женщинам самым разным,

Мужчинам разного роста…

 

I.                  БОЛЬШИЕ ПЕРЕМЕНЫ

 

* * *

Лететь бы по серому небу

растрепанной птицей,

Упасть тебе под ноги –

просто упасть и разбиться,

Чтоб сердце осталось одно,

чтобы видела ты – я с тобою,

И прежнее небо над нами –

холодное и голубое,

И зелень ушедшего лета…

А то, что уже остывает –

Всего лишь любовь…

Что поделаешь, это бывает…

 

* * *

Ты живешь на краю земли,

А я на другом краю

Стою и смотрю, как тает вдали

Воздушное слово «люблю».

Ты смотришь с запада на восток

И думаешь: «Дурачок!»

А мне бы волос твоих завиток,

Кожи твоей клочок…


* * *

Полумрак повис за твоим окном –

Это я прильнул к твоему окну.

Мог бы я заполнить собой весь дом,

Только вижу в нем лишь тебя одну.

Вижу лишь одно – от зеленых глаз

Потерялась ты и сошла на нет.

За окошком дождь – это ты сейчас

Приоткрыла дверь, погасила свет…

 

* * *

Светит месяц, как будто плачет,

Листья черные шелестят.

Кто-то спичку в ладони прячет,

Под ногами стекла хрустят…

Но никто уже не догонит

И не выскочит на крыльцо –

Светит месяц… И в луже тонет

Разведенное черным лицо…

 

* * *

Нет ничего… Ночь холодна…

Два чужих существа,

Не ведая ни стыда, ни сна,

Говорят друг другу слова.


Им это больно – так говорить,

Но им нужна эта боль!

Она попросит его закурить,

Он чиркнет спичкой: «Изволь».

 

Тени запляшут у носа, у губ,

Запляшут и сгинут прочь…

Этой ночью он даже не груб,

Это последняя ночь.


Ближе к рассвету они опять

Займутся любовью – два 

Что-то боящихся потерять,

Потерянных существа…

 

* * *

Проснулся после полудня – красивый, молодой…

Позавтракал таблетками, поужинал водой.

Все было так обыденно, так мило и тепло,

Как будто мне с рождения макушку напекло.

И растворялась яростно, как пищевая соль

В кастрюле с макаронами, в мозгах тупая боль,

И отпустила к вечеру меня со всей душой

Воображать отчаянно – вот было б хорошо

Проснуться рано утречком, да с ясной головой,

И больше не доказывать, что я еще живой…

 

* * *

Прозрачной ночью голова прозрачна:

Просвечивает то, что было мрачно,

Сквозь чувство пробивается надежда,

На стуле скомканным стеклом висит одежда…

Случайный луч вычерчивает нить,

Связующую темные пространства,

А сердце требует немого постоянства –

Но сердцу ли натуру изменить…

 

* * *

Разбейте мои стеклянные пальцы,

Разбейте мои стеклянные плечи…

Какое мучение – просыпаться

В надежде, что к вечеру станет легче!


Внутри пустота, и снаружи – пусто,

Но тело, глупая оболочка,

Во мне преломляет странное чувство –

Как будто бы я и есть одиночка.

 

Но кто это – я? И кто же за мною

Со стороны всегда наблюдает?

Ни солнцем не тронуто, ни луною,

Стекло тускнеет – и пропадает…

 

II.               ЛЕТО НА ВЫБОР

 

Да и Нет

 

По городу ходят соблазны. Спереди Да, сзади Нет.

Смотреть им в лицо опасно, и глупо – зариться вслед.

Встречи длятся секунды, а взгляды исподтишка

Такие кидаешь, будто тебе с нею жить века.


Не знаю, на что нам их стати, их линии, голоса –

От всех этих дел в кровати устанешь за полчаса,

И станет очередная – покорная, теплая блядь –

Новой потерей... Не знаю и не желаю знать...

 

Мышь под ковриком

 

Какой я толстый серый кот,

Какая лапа.

А ты привыкла целый год

На нервы капать,


Но мне твое пищанье, мышь,

Еще любезно,

И даже если ты молчишь,

Ты мне полезна:


Война сменяется войной,

И вслед затишью

Я все охочусь за одной

И той же мышью,


То отпущу – такой пустяк! –

То вновь поймаю...

Однажды я тебе костяк

Шутя сломаю


И теплый распорю живот,

И выпью крови...

Иначе что это за кот –

Мышей не ловит.

 

Пикник на обочине

Ее довезли до города

И выбросили пинком.

Она не дрожит от холода,

Напоенная портвешком,


И кофта ее замызгана,

И волосы сбились в ком,

И рожа ее раздрызгана

Крепким мужским кулаком –


Она плечевая; долго ли

Сделать шоферу минет?

«Умеючи – долго!» – Сволочи,

Да ей пятнадцати нет...


* * *

Когда он улетал, он белым был, он белым

Вознесся над землей, а я еще жила,

Я помнила его, я помнила всем телом

Слова его, слова... дела его, дела...

Не знала я тогда, да и сейчас не знаю,

Зачем оставил он меня, меня одну,

Зачем я на него ни капельки не злая,

Зачем вокруг вода, и я иду ко дну...

 

* * *

На последнем этаже, за портьерами,

Ночь горит огнями желтыми, серыми,

Там лицо мое плывет и качается,

Шарик крутится, рулетка вращается...


Три провала в темноту, три пророчества:

Неудача, нищета, одиночество.

Фишка ляжет – шарик выпадет – лестница

Накренится, провожая повеситься.

 

Так не может быть, это мне кажется:

Все изменится, и цвет перемажется,

В этом воздухе что-то опасное...

Тридцать кряду я ставил на красное.

 

* * *

Железо кислое во рту,

А значит, быть сегодня лиху:

Сидеть, уставясь в темноту,

И два часа без передыху,

Удваивая там и тут,

Сгребать в карман и то, и это –

И проиграть за пять минут,

Пока дымится сигарета.

 

* * *

Вышли мне денег. Я помню, что

Много тебе оставлял.

Вышли тысячу или сто

Тысяч, чтоб я сыграл


То, что задумал – и просто так

Выиграл наверняка:

Нужен только последний пятак

И чтоб не дрожала рука.


Сначала поставлю на первую треть,

На черное и на чет...

Ты можешь приехать и посмотреть,

Но деньги вышли вперед.


* * *

«Не ходи туда, я тебя прошу,

Не ходи, не ходи, колени свяжи,

Или я наведу на тебя паршу,

Или порчу – только скажи!»


Но никто не скажет такого мне,

За ремень не выдернет вон,

И сажусь я с пейджером на ремне

Слышать звон, да не знать, где он.


Все замедленно так и синхронно здесь –

Вот несут мой кофе второй,

И крупье разводит руками... Есть!

Размешали... Займемся игрой.

 

Дым от кофе, дым сигарет, сигар;

Пожилой англичанин в очках

Снова ставит вдвое больше на pair –

Ничего, я пасую пока.


Я свое возьму, пускай на столе

Прибывает... Я ставлю – все

Решено уже, и параллельно земле

Тихо крутится колесо.


Что-то холодно стало: дым без огня...

И сквозь дым я томно гляжу:

Вот уходят ноги прочь от меня,

Вот уже я сам ухожу...


* * *

Брошу все и пойду по городу

Собирать бутылки в пыли.

Отпущу себе рыжую бороду,

Чтоб меня опознать не могли,


Паспорт выкину, от фамилии

И от имени отрекусь –

В этой жизни кому-то лилии,

А кому-то крапива... Пусть,


Я уже надышался воздухом,

Прорезиненным «Hugo Boss»,

Я уже наездился поездом,

Так и метящим под откос


Со своими вагон-ресторанами,

Полотенцами и бельем,

Со своими блядями пьяными,

Облизавшими тело рублем,


Чтобы мокренько, чтобы сладенько...

Диабет у меня, диабет.

На рассвете я выйду странником

И в помойке найду обед.

 

Я однажды видал идиллию –

Под деревьями нищие спят,

И такие над ними лилии,

И вокруг – такой аромат!


К оборванцу прижалась нищенка,

Растворив беззубую пасть...

Я хотел соглядатаем, сыщиком

Где-то рядом в траву упасть


И подслушать себе неизвестное –

Их тяжелые, мрачные сны:

Эти души, насквозь бессловесные,

Электричеством напоены,


Здесь и ревность, конечно, встречается,

И любовь гудит и рычит...

Ничего, это все возвращается,

Это все еще предстоит.

 

III.            ДОРОГА ПРИЗРАКОВ

 


* * *

К виску бы льда, а лучше дуло –

Да, лучше дырка в голове,

Чтоб голову насквозь продуло.


Неделей раньше был в Москве,

Неделей позже дома буду...

Меня мотает по стране,


А голова горит в огне.

Помыть бы грязную посуду,

Привычный вспомнить ритуал


И в том найти себе отраду:

Белье бы, что ли, постирал,

Или в еду насыпал яду.

 

* * *

Со мной, конечно, жить несладко,

Я даже знаю отчего:

Живу предчувствием припадка,

Но без припадка самого.


Когда у вас дожди и грозы,

Я будто болен, я в бреду

Шепчу невнятные угрозы

У всех прохожих на виду.

 

Но вскоре небо прояснится,

Вздохнете полной грудью вы,

И чье-то тело вам приснится –

Как водится, без головы.

 

 

* * *

Пока я там лежал за шкафом,

Пока за шкафом я лежал,

Меня снабдили вечным кайфом,

Чтоб я как резаный визжал:


Горело облако пустое,

И пламя по небу текло –

И это зрелище простое

Меня на дыбу вознесло.


По мне стекали капли пота,

Ползли алмазные жуки

И ели кожу – это что-то

Уже внутри моей руки,


Где вены крутятся и рвутся,

С неслышным треском, пополам,

Где черти плачут и смеются

И Бога прячут по углам.


Познал я зной, изведал стужу,

А злу сказал: «Куда с добром!»

Когда я выбрался наружу

В пододеяльнике сыром,

 

Прошла неделя или девять

Минут, но все еще светло,

И что еще я мог поделать?

Быть может, выдавить стекло


Своей прозрачной селезенкой...

Откашлялся. Спросил поесть.

Мне принесли – напильник тонкий,

Немного извести и жесть.


Спасибо... Сложена котомка,

Пустые сказаны слова –

И кто-то с улицы негромко

Меня по имени позвал.


Я вышел слабыми ногами,

Еще не сыт, уже не пьян,

И растворился между вами –

Вот на обочине бурьян,


Вот это дерево, и небо,

Им подпираемое – вот

Как я искал кусочек хлеба

Насытить сохнущий живот,


А находил одно и то же –

То вечный бой, то вечный кайф...

Нет чтобы сразу дать по роже

И сунуть битого за шкаф.

 

* * *

От яростного гула

Под сводами вокзала

Мне в голову надуло:

She said… она сказала…

 

Очнувшись на мгновенье,

Кровавыми глазами

Искал я привиденье,

Взглянул наверх – и замер:

 

Над головою тихо

Плыла, качая пузо,

Лиловая бомжиха –

Как дохлая медуза.

 

В сыром полуподвале

За стойкою буфета

Влюбленно ворковали

Два сгорбленных скелета.

 

Под сладостные звуки

Земфиро и Алеки

Менты крутили руки

Безногому калеке.

 

Куда бы осторожно

Ни повернул я взглядом,

Все было безнадежно –

Дышали стены ядом,

 

Ошпаренные воплем

Живородящей жабы.

Кому и что she wanna

Сказать она могла бы?

 

* * *

Я не знаю, какое сердце

За меня способно гореть.

Я всего лишь хотел согреться,

Чтоб от холода не умереть.

Красной ниточкой – кровь из носа,

Черной бабочкой – полынья…

Догорай, моя папироса,

Догорю с тобою и я.

 

* * *

      Если отбросить вкус твоих губ,

      Если отбросить цвет твоих глаз,

      Если отбросить тебя как труп,

      Что же останется мне сейчас?

 

Я – и со мною опять пустота,
Рядом со мною опять пустота,
Дыры, незанятые места,
Ветер свистит – опять пустота.

 

Вот здесь изменялось твое лицо,
Сюда свои ноги ставила ты,
Здесь на пальце блестело кольцо –

Среди нахлынувшей пустоты.

 

Теперь изменяется все подряд
Так быстро, что пересохло во рту –

Предметы выстраиваются в ряд
И катятся, катятся в пустоту...

 

* * *

Теченьем замерзающей реки

Тебя несет в болота и пески.

 

Темна вода, и нету никого

Поблизости, у сердца твоего.

 

Пуста береговая полоса,

Но в пустоте ты слышишь голоса:

 

Закрой глаза, и руки опусти...

Нам этой ночью некуда грести.

 

*  *  *

 

За моим окном,

На моей земле

Фонари горят

В предрассветной мгле.

 

Их лиловый свет

Светит наугад

На пустынный двор

И на детский сад.

 

Иногда блеснет

Проволоки ряд…

Тихо снег идет,

Фонари горят.