Вечерний Гондольер | Библиотека

Виктор Тамбовский

 

* * *

Я родился и вырос в тамбовских лесах,

Где собаки взмутили былую породу,-

Хриплый лай прорывается нам в голоса,

А волчицы приносят от связки уродов.

 

Мое детство прошло у верховьев реки

Где, порою, в тоске с головою утонешь,

Запрещал мне вожак, но ему вопреки,

Обежал я Лесной, да и Польный Воронеж.

 

В деревнях старикам только милость просить;

Ни коров, ни гусей,- пьянство там до угара.

Зарастают поля ковылем на Руси

Где когда-то ордой кочевали татары.

 

Я покинул свой дом. За Москву, да за Тверь

Устремился к лесам вологодским на север.

Кровь на шерсти лизал. Что ты хочешь!? Я - зверь!-

Хлеб с ладони не ем, не жую я и клевер!

 

Но в чужой стороне все не по сердцу мне,

И когда по весне ветры дунули с юга,

(Дрожь вползла за загривок волной по спине…)

Принесли они запахи детского луга,

 

                                                   Я тогда молодых семь волчиц, на подбор,
 
                                                    Как наложниц увёл, чтоб улучшить породу,
 
                                                    Проходили тайком сквозь Серебряный бор,-
 
                                                    Ни одна не осталась в чужом огороде.

...

Мое время пришло. Вожаку, без забот

Нет ни ночи, ни дня, - всё ложится на плечи,

А зимой, когда голод нас взял в оборот,

Я всю стаю закрыл от зарядов картечи…

 

* * *

Мичуринск, станция, - покой у колеса;

Все та же суета вокзального народа,

Случайно в юность вышел я на полчаса,

А так в Москве. Есть все... крутой, и мерс у входа.

 

Вокзал, родной, ты жди, а я вот, не спешил.

(Ильич,узн-а-л!? Я рад!Ну как ты тут и что ты!?)

Бумажник достаю, в котором не гроши,

А закордонные хрустящие банкноты.

 

Проездом по делам; мой путь на Волгоград,-

Зашел сюда за тем, чтобы купить газеты.

Расстались мы на год, но восемь (и не рад)

Не дней, а долгих зим и лет прошло по свету.

 

-Мне местную печать. -Сейчас я вам подам, -

И женщина глядит и шепчет, -Ты ли это?!

Я сотню положил, -Вы спутали, мадам!

Сам галстук потянул и скомкал сигареты.

 

На выход. Все! хорош. Залью ли коньяком

Всю смесь фальшивых фраз из горечи и глины,-

Судьбу не обогнуть и встал у горла ком,

А ты, окаменев, смотрела молча в спину.

 

Купе... и закурил. Задумчиво в окно...

Для поцелуя крест нам поднесла разлука,

Но дернуло состав стальное полотно...

Крутой вошел в вокзал,- в вагон шмыгнула сука.

 

* * *

Пол России под снегом. Снега и снега

И в холодных бараках такие же люди...

Охраняет надежно конвой и тайга

И не греет ни печка, ни женские груди.

 

А на сопках весной зацветают цветы

И слезинки в глазах, когда смотрят на зоны...

А людей, как всегда, согревают мечты,

Что и их по домам развезут эшелоны.

 

Ну, а летом тепло и не топят барак,-

Когда горы поют и звенят ручейками,

Разомлев, конвоир перекормит собак,

Так что можно их будет потрогать руками.

 

После августа осень и холод с дождем,-

Раскрывает туман над землей занавески.

Мы под вечер устало в бараки войдем,

В ночь на елях зима нарисует подвески.

...

Все бараки под снегом. Снега и снега.

Об амнистии слух согревает немного.

Но свобода в России в носке сапога

А они, как известно, стоят у порога.

 

 

* * *

 

Колокола свою опять запели песню

И журавли, органом вторя, в поднебесье

Сорвали звуки с ноты "до" на крик с обрыва,

Сломали свой извечный клин и сбились в стаю,

А колокольный звон все плыл неторопливо, -

Не затихал, в натяг струны перерастая.

 

И воздух выл,тугой волной толкая плечи.

Народ внимал, не понимал оркестров встречи,-

Природа пела в унисон ушедшей жизни,

И колокол гудел и "малые" звучали,

И эти ноты, в гаммах явной укоризны,

Сливались в звук одной невиданной печали.

 

И встану я среди пути молчать и слушать.

Колокола гудят, тревожа наши души.

Один из нас ушел совсем и зло, и рьяно,-

Нам не понять, зачем...Для писем вышли сроки.

Стоит толпа, стоит настойчиво-упрямо, -

Не все заметили, что стали одиноки.

 

По ком звонят колокола, - вопрос непраздный.

Все мы стоим лицом на вход крестообразный,

Но кто - то рвется раньше всех к Петру на встречу,

Став добровольцем в мир иной в лучах рассвета,-

И не понять, не объяснить! - напрасны речи,

Что заставляет вместо Праны, выбрать Лета!?

 

* * *

 

Жизнь моя - это шхуна в суровом седом океане;

Где на гребень мне ставит волна за вопросом вопрос,-

То откроется бездна, то скалы возникнут в тумане....

Двадцать лет капитан я и двадцать бессменный матрос.

 

Я на мостик один поднимаюсь с утра до рассвета.

Нет в пути маяка, и ни звезд и ни лоций, ни карт...

Нас в поход вышло двое, но волны шутя от корвета

Оторвали,

Оставив с надеждой на призрачный фарт.

 

Разбросало суда, разлетелись по чудной планете,

Как на этой земле расставанье суметь превозмочь?!

"Отзовись, позови... Я вернусь. Мне плевать на приметы", -

Цвет мои паруса поменяли, и скрыла их ночь.

 

Приласкало тебя вместе с солнцем прозрачное море

(Производит порой жизнь внезапный лихой оборот),

Я, не зная о том, все скользил по волнам на просторе,

А судьба довела до ревущих ледовых широт,

 

Но и в теплых краях (не всегда там тепло уловимо)

Не нашла свой покой да и гавань замыли пески.

"Отыщи меня, слышишь... ведь все на земле поправимо", -

Прокричала ты чайкой и боль мои сжала виски.

.......

Все трудней и трудней...

Засыпая с мечтой о причале,

Видит сон капитан, что встает за торосом торос,

Коченея от стужи, он руки сцепил на штурвале

И слова не расслышал от вахты уставший матрос...

 

 

 


 

  

Высказаться?

© Виктор Тамбовский
HTML-верстка - программой Text2HTML